Твой изъян

Начало Flashback

             

Полгода назад.

— Люби меня, люби долго и трепетно, люби до потери сознания и восстания из мёртвых. Люби меня до отказа и до согласия, люби меня… — воодушевлённо читала темноволосая девушка у доски, крепко держа в руке листок. Свободной рукой она активно жестикулировала, стараясь передать всем телом, как тяжело ей от собственных слов. В какой-то момент создавалось впечатление, что она и вовсе на сцене — выступает в театре перед огромной публикой, и вот-вот она прочтет последние строки, а зал наполнят громкие аплодисменты.        Однако зал наполняли только непонимающие лица одноклассников, и лицо Влада — сморщенное, которое гляди сейчас взорвётся от розовых соплей, бурлящих перед глазами.        — Ух, ты весь горишь, Депутатов, — с издёвкой проговорил Высоцкий, глухо заржав под недовольным взглядом учителя литературы. — Твоя страсть, я чувствую её всем телом, не жалей слов, помилуй!        — Я сейчас тебя по этой стене размажу, придурок, — сквозь зубы процедил Депутатов, щёлкнув от недовольства ручкой. — Кто придумал объединять уроки с 10 классом, за все 11 лет я впервые сижу рядом с малолетками в одном кабинете.        — Чего ты разбурлился, в прошлом году ты говорил, что взрослый, а теперь десятиклассников малолетками называешь. Депутатов, что-то мне подсказывает, что ты путаешься в собственных мыслях. Не от любви ли это всё… — вновь начал Высоцкий, ахнув и схватившись за сердце, что не осталось без внимания всё той же учительницы литературы.        — Хорошо, Алина, достаточно. Так и быть, за старания исправлю твою двойку на четыре. Можешь же, когда хочешь, — женщина быстрым движением написала что-то в журнале и вновь подняла свои глаза на Высоцкого, левой рукой поправив очки на переносице. — Егор, я вижу у тебя слишком хорошее настроение сегодня, позволь мне его испортить. Выходи к доске, помоги этой милой даме разыграть сценку, практика ей пригодится. А мы все дружно посмотрим, да, ребята?        Класс наполнился довольными смешками и перекошенной от ехидства мордой Депутатова. Несколько секунд просидев в молчании с обдумыванием информации, Высоцкий всё же лениво поднялся с места, перед этим попытавшись отмахнуться от задания фразой «ну может не надо», однако учительнице очень было надо — так говорили её непоколебимое выражение лица и сложенные в замок руки.        — Твоя очередь терять сознание от любви, Ромео, — хохотнул Влад, развалившись на стуле от удовольствия.        — А вы не думайте, Депутатов, что сможете избежать того же. Вы как-никак тоже в диалоге участвовали, будьте добры поддержать своего друга и сейчас, — с усмешкой проговорила учительница, наклонив голову в сторону.        — О да, Джульетта, поднимайся и помоги мне, — заржал Высоцкий, забыв о том, что это должно быть наказанием, а не игрой умирающего актера.        — Я не встану, — приподняв брови, возразил Влад, не собираясь даже привстать, не то, что выйти к доске на глазах у двух классов.        — Депутатов, время звёздного часа ограничено, если не хотите повидаться с директором, то лучше поторопиться, — к несчастью, а может и наоборот, не расслышав ответ Депутатова, вздохнула учительница, обернувшись, чтобы проверить время на настенных часах. — Тик-так, тик-так.        Быстро сориентировавшись в ситуации, Егор, сделав вид, что хотел помочь Депутатову встать, но случайно споткнулся, нагнулся как можно ниже к лицу друга и, предвидев его фразу: «изыди, голубой», со скоростью света прошептал:        — К директору. Надо. Объясню.        — Вы чего там делаете, Высоцкий? — в ту же секунду поинтересовалась учительница, когда Егор отскочил от сморщенного лица Депутатова, как от горячей гомофобской сковородки, которая вот-вот ударит его по самое нехочу. А интерес у учителя был вполне оправдан, ведь перед глазами предстал самый лучший ракурс: нагнувшийся Егор, одной рукой придерживающийся за парту, а другой за колено своего друга, и каким-то чудо образом из-за того, что Высоцкий нагнулся, его лицо было чётко перед лицом Влада.        Смахнув невидимый пот со лба и с важностью кашлянув, Егор уже собрался сказануть что-то вроде: «а вы знали, что Джульетта — это переодетый парень», чтобы объяснить произошедшее, но сделать он этого не успел, потому что пришло время Депутатову быстро ориентироваться в ситуации.        — Ладно, знаете, я передумал, — бросив на друга недовольный взгляд, воскликнул Влад, вскочив со стула. — Я иду, — улыбнулся он, хватая рюкзак и как можно быстрее двигаясь к выходу. — К директору, конечно. Ромео, ты со мной? — бросив на Высоцкого короткий взгляд, уже около двери спросил он. — Ты же не собираешься отпускать Джульетту одну на растерзание монстра? — добавил Депутатов и поспешил покинуть класс, пока терпение учительницы ещё не лопнуло по швам.        — Простите, мадам, мой милый Джульетт не может и секунды без меня, — подхватив момент, покачал головой Высоцкий и, схватив рюкзак, покинул класс следом за другом, а учителю оставалось только проводить его фигуру хмурым и много чего обещающим взглядом.        — Вот артисты, — все же успела воскликнуть она перед тем, как дверь хлопнула, и в классе застыла тишина.        Убедившись, что в коридоре случайным образом не оказалось директора или завуча, Егор молча махнул стоящему у окна Владу и двинулся к лестнице, поправив спадающий с плеча рюкзак.        — Окей, это было проще, чем я думал, — подвел итог Высоцкий, улыбнувшись краешком губ.        — Только не говори, что ты серьезно собираешься воплотить в жизнь ту херню, что говорил вчера, — угрюмо произнес Депутатов, следя за тем, как друг в своём телефоне строит маршрут до университета.        — Ага, — кивнул Высоцкий, убрав телефон в задний карман. — Улыбнись, хурма, нас ждет веселый денёк, — пихнув друга в плечо, заржал Егор и рванул по лестнице вниз, оставляя закатившего глаза Влада позади.                     

***

                     Осенний период — тяжёлое время для первокурсников, особенно когда ты не имеешь никакого понятия о том, что вокруг вообще происходит и каким образом ты сюда попал. В первые недели нужно как можно быстрее перестроить себя на другой лад, совершенно отличающийся от школьной жизни, некоторым счастливчикам удаётся это сделать, а некоторым приходится долго и мучительно привыкнуть к расположению, номерам кабинетов, преподавателям и остальному. Парни приехали к середине первой пары и уже «поймали» глазами несколько растерянных первокурсников (каким-то чудо образом, их проще отличить от остального потока). Высоцкий искренне посочувствовал одной девчонке, которая запуталась в расписании и приехала к первой паре, вместо второй, а Влад успел поржать над парнем, который так торопился в аудиторию, что, когда дернул дверь на себя, сломал ручку. Но в этом, конечно, больше виноват университет, которому уже было прилично так годиков, а за его ремонтом уже давно никто не следил.        — Расслабься, никто не обратит на тебя внимания, если ты попытаешься его заполучить таким способом, — облокотившись о стену, проговорил Влад, замечая, каким сосредоточенным взглядом его друг рассматривает дверь напротив.        Почти весь путь к зданию учебного заведения парни молчали, оба думая о чём-то своём и не замечая ничего в округе. Так бывало очень редко, когда оба сидят и смотрят в разные стороны, не то что не находя слов для разговора, а и вовсе не собираясь даже начинать диалог. Однако, не смотря на то, что каждый из них вынес какие-то выводы и нашёл свои ответы на поставленные вопросы, тема о причине поездки в университет так и осталась не обсужденной, несмотря на то, что уже поднималась ранее. День назад Депутатов послушал предложения Высоцкого на этот счет, но совершенно не подозревал, что такая глупость вылезет в реальный мир, причем в конкретную и продуманную цель.        В который раз Влад ловил себя на мысли, что они меняются местами — он становится более грубым и резким, в то время как Егор уходит корнями во что-то светлое и мечтательное. Иногда Депутатову казалось, что они действительно обменялись качествами характера и вот-вот станут противоположностями тому, кем были ранее, и в то же время станут идентичной копией друг друга. Однако после этих мыслей Влад лишь мотал головой, сам не понимая, почему вдруг начал уделять внимание такой бредятине.        — Нет, как раз таким способом я получу столько внимания, что придётся разгребать весь оставшийся год, — покачал головой Высоцкий, наконец, оторвав свой взгляд от злосчастной двери, которая с минуты на минуту должна открыться, однако не спешила этого делать, — но я не делаю этого для внимания, если ты не понял. И вообще, Депутатов, в кого ты такой противный? — спросил Егор с усмешкой, толкая друга в бок и возвращаясь взглядом к закрытой двери впереди.        — Сатана мой отец, если ты забыл, — цокнув языком, ответил Влад и выпрямился; спина уже начинала болеть от такого положения, и парень недовольно поразминал плечи.        — По сравнению с тобой он тот ещё милашка, — ответил всё с той же усмешкой Егор. — Ой, глянь, выходят, — воскликнул парень и замер в ожидании, когда из аудитории вышел первый несчастный человек.        — Ура, археологи не найдут мои окаменелости на месте этого университета, — лениво помахав рукой, а-ля, «я очень счастлив, несите гроб», продолжил Влад, у которого настроение совсем не хотело подниматься с самого утра.        — Заткнись, нудила.        — О да, на этот счёт у меня есть рифма: начинается на «хуи», заканчивается на «ла». Если ты не догадался, то это хуила, — пришло время смеяться и Депутатову, но Высоцкий в тот момент явно не собирался оценивать его юмор, усердно пытаясь выглядеть в толпе двух нужных ему парней. — Как думаешь, «Хуила» красиво смотрится в паспорте? Вообще тебе идёт: Хуила Высоцкий. Высоцкий Хуила Львович — это официально. А если ты учителем станешь? Уже вижу огромные глаза их родителей, когда в их выпускных альбомах большими буквами будет написано: « КЛАССНЫЙ РУКОВОДИТЕЛЬ — ХУИЛА».        — Слушай, ты когда-нибудь заткнешься? — не поворачивая головы, задал риторический вопрос Егор, продолжая сверлить толпу пронзительным взглядом.        Поток студентов медленно рассеивался, но нужных лиц всё ещё не было на горизонте, отчего Егор мысленно подумал, что возможно они, как те расхаживающие по коридорам первокурсники, перепутали время или аудиторию.        — И не надейся, — в отличие от сосредоточенного Егора, Депутатов вообще на людей не смотрел, продолжая стоять сбоку и действовать на нервы, что у него получилось лучше всего. — У Джульетт тоже есть чувства, которые моё мужское самолюбие испытывает с особой чуткостью.        Сделав вид, что он не замечает надоедливого друга, Егор прищурился, как будто в надежде, что это поможет разглядеть ему двух балбесов — так назвал их человек, который пообещал помощь с их стороны.        «Этих двух балбесов ты сразу увидишь. Один волосатый, другой лысый, однако имей в виду, что они, не смотря на своё внешнее различие, имеют одинаковую привычку заниматься какой-то херней», — в тот момент знакомый Высоцкого закатил глаза, видимо, вспомнив одну из такой «херни», а Егор не особо понимал, о чём идет речь, и не взял это предупреждение в особое внимание.        Однако стоило, ибо когда эти двое всё же появились на горизонте, ничего хорошего это, увы, не обещало.        С диким криком: «Дьяволы!», судя по голосу, в исполнении преподавателя, работающего в этой аудитории, сквозь толпу показались две ехидные морды высоких парней, а в следующую секунду и они полностью: ржущие и бегущие сломя голову. Один из них, шикнув, схватил другого за руку и потянул его к двери, за которой вполне удачно уместились они оба подальше от яростных глаз старичка в квадратных очках.        Стоит упомянуть, что даже если злой преподаватель, выскочивший из аудитории с подушкой-пердушкой в руках не видел этих двух студентов, старающихся ржать в ладонь как можно тише, то для всех остальных всё было прекрасно видно, и даже зевающий пять минут назад Депутатов заинтересовался происходящим и замер с удивленным лицом.        — Где эти два беса?! — рявкнул на весь коридор злой дедушка, сжав кулаки от негодования, забыв, что у него в руке довольно специфичный предмет, который от его же собственной непредусмотрительности издал неприличный звук. — Да чёрт вас всех побрал! Выходи, дрянь, я тебе щас эту штучку-дрючку кое-куда как засуну! — пустил преподаватель в ход угрозы, смотря по сторонам и не понимая, как можно было так быстро убежать так далеко.        Два парня, всё ещё сидящие, как ни в чем ни бывало, за дверью, казалось, вот-вот умрут от приступов смеха, которые не было слышно только из-за такого же громкого смеха их однокурсников. Старик же не мог смириться с такой подлянкой и спокойно выпить мятного чаю за своим столом, преподаватель из последних сил обвинил всех в округе за ужасные манеры и, подбежав к одной из девочек, попытался вытрясти информацию о направлении двух негодяев.        Однако студентка с широкой улыбкой на губах показала в сторону лестницы, и преподаватель, слишком занятой своими отрицательными эмоциями, не почувствовал обмана и с разъяренным лицом и подушкой-пердушкой наперевес двинулся прямо в ту сторону.        — Ну и зачем это всё? — скрестив руки на груди, задала вопрос та самая студентка, не особо поддерживающая всеобщее веселье. — Вы же понимаете, что мне, как старосте, влетит не хуже вашего после этого?        — Это всё Федя-хуедя, я просто рядом стоял.                     

***

                     — Супер-класс, мама всегда мне говорила усердно заниматься саморазвитием, — саркастически пробубнил Влад, сидя в кустах и пытаясь увидеть что-то через ветки, усердно лезущие в лицо.        — Боже, почему ты такой дед… — недовольно закатил глаза сидящий рядом Высоцкий, который за целый день устал выслушивать постоянные очень жизнерадостные фразы со стороны Депутатова.        Услышав неизвестные звуки, Высоцкий на автомате пригнулся ещё сильнее, хотя казалось, сильнее уже некуда — с его ростом это выходило крайне неудобно и смешно со стороны, наверное, поэтому Влад заржал, толкнув друга в бок.        — Это птица, придурок, проверь штаны, вдруг ты кучку наложил, — произнёс Депутатов и вновь заржал, наблюдая, как Егор морщится и борется с желанием случайно уронить Влада в кусты и уйти, забыв его между листвы.        — Из тебя плохой партнер, после задания я сдам тебя в дом пенсионеров-неудачников, — пришло время бубнить Егору.        — Задания? Ты называешь это неудачное представление заданием?        — Затухни, — недовольно бросил Высоцкий и сделал вид, что персона Депутатова его больше не интересует. По крайней мере, гораздо меньше, чем обстановка на улице.        — Замечательно, все годы обзывать бабу, чтобы потом пытаться выставить себя в её глазах супергероем. Тебе трусишки суперменские не жмут, дружище? — явно не собирался затухать Влад.        Егор лишь демонстративно цокнул языком и закатил глаза, на этот раз заметив движение со стороны двух парней-студентов, которые усердно махали ему руками. Точнее, махали они не туда, куда нужно, но Высоцкий и так всё понял.        — Началось, — шепнул Егор и нахмурился, выискивая глазами нужную ему фигуру.        Влад, не смотря на все свои прошлые высказывания, послушно пригнулся, заинтересованно выглядывая сквозь ветки куста. В конце концов, бежать поздно, а само представление, которое задумал Егор, очень даже хотелось увидеть своими глазами. Когда ещё он позволит себе, такому крутому-альфа-самцу-смотри-не-описайся, сидеть в кустах, если не сегодня?        Наверное, два огромных по фигуре парня с колготками на голове могли показаться очень странным зрелищем со стороны, однако сами они решили, что ничто так не сможет помочь им войти в роль бандитов, как новенькие капроновые колготки из магазина. Высоцкий на тот момент лишь промолчал, пытаясь унять ржущего на кассе Влада, потому что времени совсем не хватало на объяснения, а Марго вот-вот намеревалась выйти со школы.        План казался идеальным. Егор несколько дней назад краем уха услышал, что Муравьева будет вынуждена уйти с уроков раньше по каким-то неведомым семейным обстоятельствам. По каким именно он не дослушал, потому что картины идеальной ситуации, которая поможет доказать Марго свое благородство, так и запрыгали в голове. Оставалось дело за малым — либо доказать ей, что он изменился, либо просто остаться в её памяти навсегда.        Однако то, что роль бандитов исполнят два студента-придурка явно было плохой идеей с самого начало.        Высоцкий улыбнулся, когда, наконец, смог рассмотреть силуэт мелкой через надоедливые ветки. Медленным шагом, что-то набирая в телефоне, она двинулась вдоль кустов, отчего обоим парням пришлось затаить дыхание, чтобы не вызвать постороннее движение. Впрочем, вряд ли бы Маргарита что-то заметила, ведь написывающая на телефон мама была гораздо важнее в этот момент, чем какое-то непонятное обстоятельство, высиживающее в кустах. Проводив фигуру Муравьёвой сосредоточенным взглядом, Егор махнул Владу рукой, давая команду, что пора двигаться. Депутатов подавил желание заржать от строгого лица друга и привстал, чтобы тихо направиться за Высоцким.        По плану за углом школы должны были ждать псевдоманьякогопники в роли двух студентов, от которых требовалось только схватить мелкую и немного припугнуть, чтобы великий артист Высоцкий с супергеройским видом спас мелкую от напасти и поднялся в её глазах в тридцать раз. Но почему-то сейчас он вдруг засомневался в своей глупой задумке, которую до этого даже не поддавал тщательному анализу.        Однако отменять что-то было поздно, а испуганный крик Маргариты уже донесся до ушей, и Высокий напрягся, десять раз перекрестившись про себя, чтобы все удалось.        — Двигай, Ромео, — усмехнулся Депутатов, подталкивая друга к операции «Ы-ы-ы-ы», и Егор сделал первый шаг вперёд, вспоминая все фильмы с таким сюжетом. А вдруг и правда сработает?        Влад же в это время должен был находиться за пределами эпицентра Супермении, потому что если Депутатов окажется поблизости, он должен будет принимать участие в «спасении», а это абсолютно не устраивало Егора, который планировал забрать все лавры на себя. Если уважение Муравьёвой, конечно, можно так назвать.        Вывернув из-за угла, Высоцкий ожидал увидеть настоящий эпизод боевика, однако увидел он совсем не то, что планировал. Увидел он только одного из студентов, лицо которого скрывали те самые колготки, и Маргариту, энергично махающую ногами туда-сюда, чтобы злой бандит выпустил её из своих наглых лап. Повернув чуть в сторону, он заметил и второго, который почему-то держал телефон Муравьёвой у уха и сосредоточенно смотрел в сторону, что-то выслушивая.        — Я же злой бандит, ты должна меня бояться, — взвыл, судя по всему, Федя от досады, продолжая удерживать Маргариту, и Высоцкий заинтересованно скрестил руки на груди, ожидая, что же произойдёт дальше.        Мысли о том, что из этого могло бы что-то получиться мгновенно зачеркнулись в голове, потому что, смотря на это представление, Егор еле-еле подавлял в себе желание засмеяться. В конце концов, растерянный огромный студент, из последних сил удерживающий маленькую девочку, действительно вызывал только смех.        А дальше всё пошло как по маслу: из-за угла показалось заинтересованное лицо Влада, который не мог понять, почему его друг ещё не спас мелкую, а в следующую секунду он показался полностью. И заржал. На всю округу, что одна из птиц недовольно взлетела с ветки дерева. И непонятно отчего именно он так смеялся: то ли от того, что предстало перед глазами, то ли от того, что дурацкий план Высоцкого показал себя в деле. Егор в этот момент поджал губы, потому что ржач друга так и кричал о том, что кое-кто был прав, а кое-кто изначально затеял какой-то бред сивой кобылы.        Однако в следующую секунду Егор заметил, что Муравьёва прожигает их обоих взглядом. Она перестала двигаться и лишь поджала губы от обиды, приняв смех Депутатова за издевательство.        Конечно, о чём ещё она могла подумать в этот момент? Явно не о том, что Высоцкий затеял всё это ради того, чтобы она посмотрела на него с другой стороны, как на обычного парня, который способен на что-то большее, чем унизительные высказывания и выходки из прошлого. Явно не это пришло ей в голову, когда она заметила его силуэт. Его дурацкий силуэт, давящий на виски и выводящий из себя.        Резко махнув ногой назад, она удачно попала держащему её студенту в живот, пока тот с открытым ртом пялился на Егора и понимал, что, кажется, что-то реально пошло не так. Скрючившись, Федя отпустил Муравьёву, и она, наконец, оказалась ногами на земле, продолжая прожигать Высоцкого взглядом, пока сбоку не показалась фигура второго студента, протягивающего ей сотовый.        — Это тебя, — коротко объяснил лысый, шмыгнув носом.        А потом она молча ушла, оставляя взгляд Егора пустым, а мысли бессмысленными.              

Конец Flashback

                    

***

                     — Боже, серьёзно? — спросила я, схватившись за голову, смотря перед собой и не веря своим ушам. — Ты серьёзно задумал такую фигню?        — Ну… я немного погорячился, когда подумал, что это сработает, — улыбнулся Высоцкий, делая последний глоток и отставляя стакан на поднос.        — Боже, Высоцкий… — продолжила я, качая головой и поворачиваясь в его сторону. — Ты никогда не говорил мне об этом.        — Некоторые вещи рассказывают только при наличии подходящего случая, — ответил Егор, пожав плечами.        — В ту ночь я достала тир, чтоб ты знал. И закидала твою фотографию… — вспомнила о том дне я, продолжая смотреть Высоцкому в глаза. — Один раз я даже попала тебе в глаз… — поморщилась я, отчетливо воспроизводя этот момент в голове. — А потом я сожгла фотографию, и испугала маму ужасным запахом вонючего Егора, который превратился в пепел, — я усмехнулась, вспоминая круглые глаза матери, которая забежала в мою комнату с криками: «Что горит?». То, что горел Высоцкий, я ей, конечно не сказала, смахнув всё на выдуманный школьный проект.        — Один скромный вопрос, — прищурившись, произнёс Высоцкий, медленно наклоняясь к моему уху. — Месть в твоём случае — это очень весело, но откуда у тебя взялась моя фотография, Рита? — тихо спросил он, вновь встречаясь со мной взглядами и застывая в ожидании ответа.              — А это мы узнаем в следующей серии! — вдруг воскликнула я, вскакивая с места и хватая свой поднос. — Потому что я очень сильно хочу на свежий воздух, — намекнула я, смотря на колени Егора, перекрывающие мне проход.        — Хорошо, — Высоцкий многообещающе улыбнулся в ответ на мою странную реакцию, — но тогда еще один вопрос.        — Какой? — с осторожность спросила я, моргнув несколько раз подряд.        — Почему у лысого был твой телефон?        Я испустила короткий смешок, вновь возвращаясь воспоминаниями к тому дню и, легонько толкнув Высоцкого в бедро, в который раз намекая, что ему следовало бы пропустить меня, ответила:        — Моя мама не вовремя позвонила, а он решил взять трубку…                     

***

                     Вечер всегда действовал на меня чарующе: людей на улицах становилось всё меньше, над головой прощалось Солнце, испуская всевозможную палитру цветов по голубому небу, а в городе зажигались фонари, готовясь к тёмному времени суток. Держась руками за ледяные поручни, я полной грудью вдохнула чистого воздуха, смотря, как впереди водная гладь медленно и грациозно мерцала тенями и блестела светом от фонарей. Переливами, раз за разом, сначала в сверкающий белый, и снова в тёмно-синий, уходя в глубину. Чувствуя этот ритм, я тихо выдохнула, провожая последний лучик Солнца сегодняшнего дня.        — Второй закат с тобой, — нарушила я долгую тишину, повисшую между нами на протяжении всего этого времени, и переминулась с ноги на ногу. — Но мне начинает нравиться, — улыбнулась я, поворачивая голову в сторону Высоцкого.        — Сейчас всё небо покроется звёздами, и ты вообще выпадешь… — улыбнулся Егор, приобняв меня за плечи и указав куда-то на небо.        — Надейся, — фыркнула я, но подавить улыбку так и не смогла: кажется, она прилипла к моему лицу надолго.        — Надежда хорошая штука, — произнёс Высоцкий, заправляя тот же самый локон мне за ухо. — Твои кудри всё ещё живы.        Я дотронулась до волос, проверяя их на состояние, и заметила, что они и правда на удивление ещё держат нужную форму, несмотря на то, что чаще всего распускаются через пару часов прогулки.        Закусив губу, я какое-то мгновенье молча рассматривала смеющуюся пару на другом конце, словно боясь спугнуть мимолётное счастье, и вздрогнула, когда прохладный ветер коснулся кожи, вызывая волну мурашек по всему телу.        — Покажешь мне свой дом? — вдруг тихо спросила я, поднимая голову и встречаясь с глазами Егора.        — Тогда мне придётся искать белого коня для принцессы, — томно вздохнул Высоцкий, качая головой и снова расплываясь в улыбке до ушей.        — Обойдёмся автобусом, — иронично ткнув Егора в бок, ответила я, — если ты, конечно, догонишь меня, — подмигнула я, давая время на обдумывание, и в следующую секунду быстро сорвалась с места в сторону остановки.        А громкий смех сквозь холодный поток воздуха в этот момент символизировал мимолётное счастье, застывшее на моём лице широкой улыбкой.