Глава 33.
21 декабря 2019 г., 22:31
Я открыла глаза ближе к полудню, когда мой телефон уже разрывался от неизвестно какого по счёту звонка от мамы. Резко вскочив с кроватью, я пару минут тупо осматривала обстановку вокруг, чтобы убедиться, что мне не мерещится, что я проснулась совсем в другом месте, нежели уснула. Однако телефон, находящийся на тумбочке рядом с кровать, продолжал безумно орать, грозясь вот-вот свалиться на пол, поэтому, схватив его, я сонным голосом с непонятной интонацией произнесла громкое «алло» в трубку и потёрла глаза.
Мама умеет устраивать доброе утро. Хотя, судя по времени, утро уже давно закончилось.
— Жучка! — многообещающе крикнула мне в ухо через трубку мама, и я недовольно убрала телефон подальше от лица, боясь совсем оглохнуть. — Я уже собиралась подавать в розыск!
— Что случилось? — всё ещё не могла понять я, что происходит, и села на кровать обратно, продолжая тереть глаза, будто это могло мне хоть как-то помочь.
— Что случилось? Милая, ты бы хоть предупредила, что не вернёшься домой к ночи. Я поседела на полголовы, пока пыталась дождаться от тебя хоть какой-то смс или какого-нибудь звонка.
— Мам… — я почувствовала, как сильно пересохло во рту, и, встав и подойдя к двери, собралась было уже выходить, но непонятные звуки, поступающие снизу, отвлекли моё внимание. Я услышала через приоткрытую дверь, как внизу кто-то активно разговаривал в не очень хорошем тоне, и напряглась. — Прости, мам. Я скоро буду, поговорим дома, — пробубнила я быстро в трубку и отключила звонок, открыв дверь сильнее и высунув голову наружу.
Я медленно вышла из комнаты, убедившись, что по близости никого нет, и почувствовала, как на ногах встали волосы от холодного ветерка, повеявшего со стороны. Я только сейчас поняла, что стою только в одной футболке чуть ниже колен, с голыми ногами и каким-то непонятным подобием причёски на голове. Пару раз прогладив волосы рукой, чтобы они приняли хотя бы адекватный вид, я медленно прошла вперёд, замечая, что голоса становятся всё отчётливее.
Больше всего напрягало, что голосов было много, и все они были явно не доброжелательны. Сглотнув, я на пару секунд замялась, рассуждая, стоит ли мне вообще идти дальше и проверять, что происходит внизу, но всё-таки, вдохнув побольше воздуха, двинулась дальше.
Я услышала голос Высоцкого, и пошла быстрее, чувствуя, как сухость во рту начинала раздражать.
— Что ты устроил? Решил привести её в мой дом, чтобы выбесить меня ещё больше? — дико злой голос донёсся до моих ушей, когда я почти дошла до лестницы, и я затаила дыхание, понимая, что речь идёт обо мне. — Я говорил тебе, чтобы ты не приводил сюда ни одну из своих пассий, говорил миллионы раз! — казалось, он сейчас зарычит, как сошедший с ума зверь, от злости, я осторожно выглянула из-за угла, но увидела лишь женскую спину, облачённую в пиджак.
— И что ты сделаешь? Выгонишь меня из дома? — с наездом спросил Егор, и я смогла различить ещё один непонятный звук, похожий на тихий плач.
— А если выгоню? — казалось, что мужчина не хотел этого говорить, потому что это слишком резко сорвалось с его языка от вынужденной ситуации.
Я услышала смешок, а следом чьё-то шмыганье носом, и закусила губу, чувствуя, как застучало в висках, и как сухость во рту всё нарастала, вызывая желание плюнуть на всё и кинуться на кухню за хоть какой-то каплей воды.
— Давайте без этого, — устало произнёс женский голос, пока я прижалась головой к стене, продолжая терпеливо ждать непонятного для самой себя момента.
— Ну как же без этого… — недовольно произнёс Егор, зашагав куда-то в сторону. — Раз предлагаешь, прямо сейчас пойду и соберу вещи.
— Ты мыслишь не тем местом, когда принимаешь решения. Они нелогичны и не продуманы… — словно пытаясь сменить тему, перебил мужской голос, становясь всё более громким. — Мне уже надоело терпеть твои выходки, честное слово.
— А мне надоело терпеть тебя. Когда ты уже пойдёшь на хер?
— Заткнись! — я вздрогнула, когда крик донёсся до моих ушей.
— Вы можете хоть раз в жизни говорить нормально? — я заметила, как обладательница этого голоса, облачённая в черный деловой костюм, потёрла от недовольства виски, и я сама непроизвольно коснулась головы, злясь на то, что так резко вскочила с кровати, когда прекрасно знала, что это всегда приводит к неприятной головной боли. — Мне надоело вас слушать, я пойду с Ирой на кухню, надеюсь, вы всё-таки договоритесь, и мы со спокойной душой поедем в аэропорт этим вечером.
Теперь я смогла наблюдать профиль этой женщины, а позже и неизвестную мне Иру, последовавшую за ней. Я поняла, почему слышала плач, когда девушка пару раз потёрла платком под глазами и вновь шмыгнула носом. Мне оставалось только догадываться, что здесь происходило до моего пробуждения.
— У тебя есть последний шанс передумать, — вновь заговорил мужской голос, пока я рассматривала девушку, следовавшую на кухню. В моей голове зарождались самые разные мысли о происходящем, одна хуже другой, но я старалась держать себя под контролем, продолжая изучать её длинные каштановые волосы и красивую фигуру. Лица я практически не смогла увидеть из-за платка, которым она вытирала слёзы.
— Ты знаешь, что я не передумаю… — устало, уже тише ответил Высоцкий.
— Да что ты в ней нашёл? Чем она лучше? Я выбирал для тебя самый лучший вариант. Подбирал из множества. А ты всё равно недоволен. Сколько раз тебе повторять, что Ира — это просто подарок по сравнению с другими исходами событий? Когда ты наконец послушаешь меня, сын?
Я тяжело сглотнула, прикрыв глаза, когда услышала последнюю фразу. В мыслях мгновенно появились воспоминания со вчерашнего вечера, с прошлого, когда я сидела с Егором в машине. Вот о ком он говорил. Всё почти мгновенно выстроилось в понятную и логичную цепочку событий, и от этого закружилась голова. Я хотела было уже выйти и прервать их разговор, но голос Егора остановил меня, и я замешкалась на месте.
— Лучший вариант? А меня ты забыл спросить, значит? И это я-то думаю нелогично? — вновь перешёл на повышенный голос Егор, и я всем телом ощутила, как он злится, хотя, казалось, что разговор сходил на нет. Высоцкий вздохнул, вновь куда-то зашагав, и я в последний раз спряталась за угол. — Хорошо, давай подумаем логически и умно, как ты любишь. Хотя, боже, даже думать не надо, всё на поверхности, — я увидела Егора краем глаза, он стоял ко мне боком, поэтому, чуть повернувшись, я смогла рассмотреть его уставшее лицо и на минуту задумалась, спал ли он вообще. — Расскажи мне о той, о которой постоянно болтает твоя секретарша. Уж я не знаю, откуда ей всё это известно, но не ты ли, папочка, любил одну девушку, но решил, что достаток веселее и круче, чем чувства, и втоптался. Вот так взял и втоптался. Да, у тебя бизнес, да, прикольно иметь деньжат в кошельке, но вот недоработка… А выбранная-то тоже мыслила логически, а ты оказался неподходящей персоной. Не такой богатой и перспективной. Поэтому она и ушла. К миллионеру, а тебя оставила. И что-то я не вижу в твоих глазах страдания от этой потери, я вижу в твоих глазах только одиночество. Не говори мне, что все твои чувства втоптались вместе с любовью, потому что я не хочу в это верить. Ты не должен быть пустым и безэмоциональным, как пытаешься мне доказать. Ты мой отец! Я требую от тебя искренности, а не огромного кошелька, и я хочу, чтобы ты осознал одну вещь: мне похуй на все эти перспективы, я уж сам как-нибудь разберусь, без дополнительного человека под мышкой, но мне не похуй на то, что слева, за рёбрами и стучит каждый раз, когда я думаю кое о ком. Хочешь знать, что это такое? Тоже самое, что ты бросил. Если ты однажды ошибся, то очень низко с твоей стороны не осознать этой ошибки и позволить мне пойти по тем же стопам. Я хочу верить, что ты не такой козёл, каким я тебя обзываю. Я хочу, блять, чтобы ты либо понял меня, либо прямо сейчас дал мне уйти, и тогда обещаю, мы больше не увидимся.
Я затаила дыхание, чувствуя, как ладони запотели, а в висках застучало так сильно, что непроизвольно мне захотелось провалиться сквозь землю. Я слышала, как Егор тяжело дышал, ощущала, как тишина, появившаяся словно из ниоткуда после последней его фразы, окутала всё пространство, отчего в ушах неприятного зазвенело. Всё ещё хотелось пить, и я сползла по стене вниз, садясь на пол и прижимая к себе колени. Телефон в моей руке грозил вот-вот вывалиться на пол от того, какими скользкими стали мои ладони, но я настойчиво держала его, боясь издать хоть какой-то лишний звук.
Мне казалось, что время остановилось. Что часы, висящие на первом этаже, больше не идут, издавая то самое «тик-так», и все фигуры людей, находящихся внизу, больше не двигаются. Казалось, что больше ничего не происходит, что всё резко исчезло. Что мир застыл.
Я ждала продолжения. Хотела, чтобы мужчина что-то ответил.
И он ответил. Так тихо, что я сначала решила, что мне показалось. Померещилось. Голос был таким неуверенным и странным, что, если бы не тишина, только что давящая на виски, я бы подумала, что это кто-то чужой, только что вошедший в комнату.
— Мне нужно подумать.
Мужчина прокашлялся, будто испугавшись своего тихого голоса, а позже повторил сказанные слова громче, словно подтверждая своё решение.
— Тебе всегда нужно подумать, — сорвался Высоцкий, вздохнув и махнув руками. — Научись думать быстрее, окей? А то иногда выматывает твое чрезмерное обдумывание всего на свете.
Он сорвался в сторону кухни, и в этот момент, как по какому-то заклинанию из моих рук выпал телефон с хорошо различимым в тишине грохотом. Я закатила глаза от тупости произошедшего, но исправлять ситуацию было уже поздно.
— Марго? — тут же отреагировал Высоцкий, сменив направление в сторону лестницы, и я осторожно поднялась, отряхивая белую футболку от возможно налипшей пыли. — Ты слышала всё? — решил уточнить он, смотря на меня каким-то испуганным взглядом, и я, не став особо обдумывать его вопрос, сразу же кивнула головой, поднимая злополучный телефон с пола. — Хорошо, тогда одевайся, мы уезжаем, — кивнул он в ответ, поднимаясь ко мне и в последний раз встречаясь взглядом со своим отцом.
Я молча последовала обратно в комнату, замечая аккуратно сложенные вещи на кресле возле окна.
— Я хочу пить, — еле прошептала я, когда Высоцкий заглянул в комнату, и он молча кивнул в ответ, направившись на кухню, пока я присела на кровать, хватаясь за голову. Дурацкое самочувствие, решившее испортить весь сегодняшний день, раздражало меня до покалывания в пальцах, и я зло потерла лицо руками.
Егор зашёл через несколько минут с большим стаканом воды, и я выпила его до дна за считанные секунды, словно не брала воды в рот целую вечность. Протерев губы, я посмотрела Высоцкому в глаза, пытаясь разглядеть в них ответ на то, что тревожило мои последние дни. Он выглядел таким усталым, что я осторожно провела ладонью по его щеке и молча поцеловала его в плечо, до куда только смогла дотянуться, считая, что слова в данной ситуации излишни.
Через полчаса мы были уже внизу, я оделась очень быстро и остальное время дожидалась, пока Егор соберёт всё необходимое. Он вернулся с большой сумкой, и когда мы спускались вниз, я увидела всех остальных внизу. Девушка, которую, как я поняла, зовут Ира, не спускала с меня глаз. Я тоже решила рассмотреть её полностью. Её заплаканные глаза не давали мне покоя, но я решила, что подумаю об этом позже. Женщина в официальном костюме практически не смотрела на меня, зато смотрел отец Егора. Медленно и вдумчивая, будто впитывая каждую черту моего лица. Мне стало некомфортно от этого взгляда и я опустила голову вниз, смотря себе под ноги, чтобы ненароком не свалиться с лестницы.
Мы обулись в полной тишине, Егор пропустил меня вперёд и вышел следом за мной.
— Повезло тебе с ним, — услышала я голос сзади, и тут же обернулась, заглядывая за Егора, чтобы увидеть обладателя этих слов.
Ира стояла там одна.
Она встретилась со мной взглядом, останавливаясь на моём лице на ещё какое-то время, и отвернулась, будто боясь вновь заплакать, когда Егор толкнул дверь дома, чтобы закрыть её.
***
— Рита! — радостно закричала моя мать, когда открыла дверь квартиры и увидела меня с перекошенным от всего на свете лицом. — И… Егор, — тут же добавила она, замечая стоящего позади меня Высоцкого. — Мам… тут такая ситуация, — начала я, когда она нахмурилась, осматривая наши уставшие лица. Я сглотнула, почесав затылок и думая, как бы это сказать помягче, однако решила, что лучше сказать, как есть. — Егор теперь будет жить с нами.
