солнце взойдет

Ночь была, ночь есть. Будет ли? Возможно. Кто знает. Сейчас так поздно. И хотя в палате нет часов, Джузо знает это и без тикающего механизма. Как? Просто. Тишина. Ночью тишина совсем не такая, как серым утром, или в послеобеденный час. Ночью тишина мягче. Она смешивается с мраком, проникает в каждый предмет, становится совсем не ощущаемой. Лишь ярко горят фонари за окном, а тишина не может смешаться со светом. Казалось, если бы не эти фонари-великаны, мир бы непременно охватила невесомость. Даже этой темной ночью на улицах есть свет. Редкие желтые квадратики в окнах бесцветных домов, частые светлячки в каждом фонаре, в каждой фаре мчащихся по дорогам машин, в каждой гирлянде, украшающей вывески. Этот свет отражается в зеркалах: лужах, стекол витрин, машин, глазах случайного припозднившегося прохожего. Даже от мокрого асфальта отражается свет. Он не отражается только лишь в небе. Черное полотно не отражает свет. И он не отражается в сердце человека, смотрящего сейчас на мир из окна больничной палаты. Альбинос видел это сотни, нет, тысячи раз. Но все это время она была для него всего лишь картинкой, подобной тем, что бородатые древние дядечки рисовали когда-то. Она была тем, на что ты при встрече скажешь: "Ага." - и пойдешь дальше, тут же забыв. И вряд ли ты вспомнишь об этом в ближайшее время. До окна всего два прыжка, и Сузуя это знает - сколько раз он так прыгал: туда и обратно. Ему не спится, оно и понятно - провалялся весь день, куда уж теперь. Он вздыхает, но тихо, чтобы ненароком не разбудить соседку - та пристанет потом со своими вопросами, а ведь, мы днем выяснили, она - та еще пиявка. И влезает на подоконник. Путешествие до окна проделано без какой-либо цели, но все же это лучше, чем лежать в постели и смотреть в до жути белый потолок. Кажется, начинается дождь. Маленькие капельки воды настойчиво барабанят по оконному стеклу, и только что возникшее желание его открыть быстро улетучилось. Юноша наблюдает, как капли стекают вниз, сливаясь, разъединяясь друг с другом, создавая, разрушая, проделывая новые мокрые дорожки, минуя старые, ненужные пути. Но что-то тут определенно лишнее. Это что-то не дождь, оно не состоит из воды, это что-то - таракан. Маленький такой, забившийся в угол, поближе к пластиковой раме, и не знающий, куда себя деть, чтобы отгородиться от водопадов, щедро его поливающих. Джузо пару минут наблюдает за этим с явно скучающим видом, потом приоткрывает окно, ровно настолько, чтобы наружу в уличную темноту просунулась только худая рука и схватила неудачливого любителя лазить по окнам двумя пальцами. Окно закрыто, а таракан радостно ползает по ладони альбиноса, спотыкаясь о швы. А тот следит за ним своими алыми дырами вместо глаз. Но если бы у ребенка, с кем Сузую часто сравнивали, это вызвало смех и удивление, то на лице юноши же не написано ничего. -И чему ты так радуешься? Если не вода убьет тебя, то местные медсестры. -Но пока же он жив. Вот и дай ему насладиться моментом. - слышит он вдруг позади себя -Проснулась-таки. - фыркнул тот -Не могла заснуть. - отмахивается Мэй - Какой милый таракашка. Не против, если я его назову? Джузо изогнул бровь. -Милый? Ну вот ты о нем и пекись тогда. И, взяв извивающегося таракана двумя пальцами, пересаживает его на ее плечо. После отворачивается и скрещивает руки на груди. Эффект мгновенный. Мисаки опускает глаза и дрожит, натурально, без переигрывания. Потом она вновь уставилась на Сузую. -Убери убери убери убери. Тот искоса смотрит на нее. -С чего бы? Он же милый. -Иначе я закричу. -Кричи. Если хочешь получить дозу успокоительного от медсестер. -Я...Черт. Я с детства не выношу...Не выношу насекомых. И им подобных. - говорит она, стиснув зубы и выждав продолжительную паузу - Он...Он не милый. Я солгала. Убери его. Пожалуйста... Наверное, таракашка и сам испугался не меньше. Сузуе даже показалось, что тот дрожал, пока юноша возвращал его на свою ладонь. -Ну и зачем тогда ты так сказала? -Я...- та вновь устремляет взгляд своих изумрудных глаз в пол - Я...Хотела разговор завести. Дурак. -Еще обзывается.- хмурится тот - Зачем...Зачем начинать разговор со вранья? -Потому что я...Черт, я не знаю, как с тобой заговорить. Пытаюсь, не выходит. А мне...Мне так нужно. Мне нужно разговаривать. Хоть с кем-то. Прошу, пойми. Следует пауза. Мисаки кажется даже, что ее сосед вновь проигнорирует ее слова и можно не терять больше времени и идти ложиться спать. Она уже хочет развернуться, но вдруг слышит: -Ну, хоть на этот раз правда. Произнеся это, юноша разворачивается к окну, пустив таракана ползать по стенке. -Я назову его Честность. Пусть это и слишком громко для таракана. Как знаешь. Альбинос не собирается с ней спорить. Он лишь прикрывает глаза, мол, мне плевать. Хоть Императором Японии его называй. -Доброй ночи, Джузо. - с этими словами Мэй, посчитавшая диалог завершенным, направляется к своей кровати восполнять потерянные минуты сна и моля всех богов, чтобы подкроватные монстры в лице Честности ее не съели. А не ее лице отражается свет улыбки.