Growing New Wings

Мне не нравится смотреть, как я сбрасываю гнездо ос-убийц на профи и Пита, — Хотелось, что бы ты предупредила меня до того как это сделать, — сказал он, но по его тону ясно, что он всего лишь дразнит меня. — Я не знала, — голос звучал более обороняющимся, чем я себя чувствовала, — Хотелось, чтобы ты сказал мне, что собираешься с ними объединяться, и я могла бы подготовиться. — И ты бы поверила, что я делаю это ради тебя? — спросил он, поворачиваясь ко мне лицом. Я закусила губу, — Скорее всего, нет. Было тяжело поверить в… во все эти вещи, что ты сказал на интервью, — он улыбнулся, а я серьезно произнесла, — Я бы хотела найти какой-нибудь способ предупредить тебя, — мне интересно, чтобы произошло, если бы я кинула в него чем-нибудь, чтобы привлечь внимание, и потом показала, что нужно уходить. Если бы Пита не ужалили, он бы лучше дрался с Катоном. Но я не знала, что Пит на моей стороне, я никогда не думала о том, чтобы помогать ему на Арене, пока правила не изменили. — Я тебя не осуждаю, — Сказал Пит и на секунду обнял меня еще сильнее, — Я могу понять, как ты себя чувствовала, — он ободряюще улыбнулся мне, и мы вернулись к просмотру. Я думаю, что это хорошо, что мы можем спокойно обсуждать такие вещи. Я рада, что мы оба не чувствуем себя злыми или обороняющимися. Могу поспорить, доктор Аврелий бы сказал, что такие разговоры — важный шаг на пути восстановления после Игр. Мы смотрели еще долго. Мы увидели, как я нашла Пита, переместила его в пещеру, усыпила его и сделала инъекцию лекарства. Я старалась не думать о том, как эти воспоминания могли исказить и извратить для него в Капитолии. Было немного странно наблюдать за поцелуями, и слушать наши разговоры о том, как мы заботимся друг о друге. Но в то же время, мне кажется, что это даже не мы. На видео мы моложе, не так напуганы, и у нас еще есть некая юношеская невинность, которая уже давно ушла. Да, моя жизнь до Игр не была легкой, но все что происходило позже, заставляет мои прежние проблемы, с голодом и охотой, казаться тривиальными. Мы смотрели на нашу встречу после Игр и интервью с Цезарем. Я видела, как я пыталась объяснить, почему достала те ягоды, и почти разревелась, когда узнала, что Пит потерял ногу. Грустно наблюдать, как он прислонился к моему виску и спросил, что я теперь буду с ним делать, после того как нашла. Он выглядел таким счастливым. Думаю, я была расстроена его ногой больше, чем он сам. Единственная вещь, которая его волновала, это то, что я вместе с ним. По крайней мере, он думал, что я вместе с ним. Сейчас я положила руку ему на щеку и наклонила его голову к моей так, что наши лица соприкасались. Я крепко обняла его за шею, связывая нас вместе. Не хочу даже думать о том, насколько сильную боль я причинила ему на той остановке поезда по дороге домой. Когда интервью закончились, мы решили сделать перерыв. Записи увлекательны, но мы оба проголодались, и кажется, самое время сделать паузу. Пит взял меня за руку и повел на кухню. Я села за стол, а он достал две тарелки и положил на них хлеб. Я свой съела быстро. Как только Пит закончил, он нарушил молчание, — Ты рада, что мы посмотрели это? Я задумалась над вопросом. В некоторых моментах было тяжело, но в целом, я думаю, это хорошо, что мы посмотрели пленку. Запись отредактирована, так что нам не пришлось смотреть на смерти других трибутов. Большинство моментов со мной и Питом не были особо жестокими, несравнимо с вещами, которые я наблюдала во время войны, так что запись меня почти не расстроила. А смотреть на нас в пещере, к тому моменту, когда он начал выздоравливать, было почти успокаивающе. Это как напоминание, что мы были более нормальными. Хочется, чтобы мы снова стали такими. — Да, — сказала я, — Я так же хочу посмотреть записи Бойни. Но может не сейчас… не завтра. — Я понимаю, — ответил Пит, — Нам нужно сделать перерыв, как минимум на несколько дней. Тут слишком много всего. Я никогда раньше не смотрел все залпом. Мы вернулись в гостиную, и какое-то время работали над описанием Руты для книги, когда Пит сказал, что Сэй наверно ждет нас в моем доме. Я собрала страницы, и мы направились в мой дом. Пока Сэй накрывала на стол, я задумалась, что может мне пора сказать ей, что я в порядке, и мы с Питом можем питаться сами. Но когда я начала есть ужин, приготовленный из добытой мною дичи, я вспомнила, что кулинар из меня неважный. И кажется, ей не сложно готовить для нас. Может, для нее это неплохой способ отвлечься, и надеюсь, ей за это платят. После ужина мы с Питом продолжили работу над страницами про Руту. Портрет, нарисованный им, такой красивый и яркий. Она стоит на носочках, раскинув руки как птица, — Это прекрасно, — сказала я ему, рассматривая картину. — Спасибо, — ответил он с улыбкой. Мои слова, в конце страницы, кажутся незначительными в сравнении. Но есть вещи, которые портрет не может рассказать. На картинке она прекрасна и выглядит счастливой, но я написала все, что знала о ней. Ее большая семья, ее жизнь в одиннадцатом, ее мелодия окончания работы. Что она знала о растениях, как помогала мне лечить укусы. Мы работали медленно, и к тому моменту, как мы закончили с частью про Руту, уже стемнело. Не могу перестать думать про кошмары, которые ожидают меня этой ночью. Я наблюдаю, как Пит собирает страницы и все принадлежности, и не могу отвести от него взгляд. Мы оба встали, и я сделала шаг к нему. Затем, все произошло так быстро, что я не успела ничего обдумать. Он раскинул руки, и я бросилась к нему. Я прислонилась лицом к его груди и почувствовала, как он прижался щекой к моим волосам. Он держал меня настолько крепко, что мне даже не нужно беспокоится о том, чтобы перенести свой вес на ноги. Я должна спросить сейчас. — Ты останешься на ночь? — этот вопрос сделал меня невероятно уязвимой. Я знаю, что он беспокоится обо мне, и то, что мы вдвоем делим кровать, не приведет ни к каким новым развитиям событий, но я разочаруюсь, если он ответит нет. — Да. — Я хотела, чтобы ты остался, на протяжении нескольких последних дней, — призналась я. Он слегка рассмеялся, — Тебе нужно было сказать. — Ты не знал? — Конечно нет, — сказал он, немного отстраняясь. Он смотрел мне в глаза, и я почувствовала, как он положил руку мне на шею и начал поглаживать большим пальцем мою щеку. — Иногда казалось, что тебе не хочется здесь находиться. Ты всегда так быстро уходил после завтрака и ужина, — сказала я. Он явно удивлен моими словами, — Это то, чего ты хочешь? Проводить больше времени вместе? — Если ты хочешь, — мой голос явно звучит более защищающимся, чем мне хочется. Глаза Пита расширились, и он улыбнулся, — Я не знал, чего ты хочешь. Я знаю, что был слишком … — его голос стал едва слышным, и он тяжело сглотнул, — … навязан тебе раньше, и я не хотел делать ничего, что могло быть некомфортно для тебя. Я думал, что тебе нужно больше времени. Хеймитч был наполовину прав. Пит думал, что я не хочу его видеть, но он не скрывает своего желания проводить со мной больше времени. Он просто хочет облегчить мне жизнь. — Я думал, я пойму когда… если ты захочешь чаще меня видеть, — продолжил он. — Теперь ты знаешь, — сказала я, слегка улыбнувшись. Кажется, это просто, и надеюсь, мы сможем вернуться к этому разговору в скором времени. Он вернулся домой забрать некоторые вещи, а я в это время поднялась наверх, чтобы приготовить постель. Я проскользнула под одеяло и начала ждать. Кажется, прошла вечность, прежде чем он присоединился ко мне, но один взгляд на него, и ожидание становится неважным. Важно лишь то, что сейчас он здесь. Я приподняла одеяло, и он лег рядом со мной. Мы безупречно разместились вместе. Моя голова нашла свое место на его груди, он обхватил меня руками. Все снаружи изменилось, со времен тех ночей в поезде, когда он впервые лег со мной, но он остался прежним. Такой же теплый и сильный. Даже сейчас, когда я не просыпаюсь в криках, его присутствие невероятно успокаивает. В моем сне я лежу в неглубокой могиле и смотрю на мрачные грозовые облака. Я пытаюсь сесть, но не могу пошевелиться. Я полностью парализована. А потом начинают приходить они. Все люди, которые умерли по моей вине, чьи лица я знаю. Они бесстрастно толпятся вокруг моей открытой могилы, толкают друг друга, чтобы посмотреть на меня. У них безжизненные белые глаза. Они молчат, и не издают ни звука. Затем, первая пригоршня пепла падает на мой живот. Бросивший ее, член звездного отряда, пронзительно кричит, и крик рождает эхо. Один за другим, с каждым разом все быстрее, остальные заполняют мою могилу. Пепел покрывает мое лицо, и я начинаю задыхаться, по-прежнему обездвиженная. Мертвые люди продолжают толкаться, кричать и смотреть на меня своими жуткими глазами. Крича, я просыпаюсь, и какое же облегчение, снова дышать и двигаться. Мои глаза открываются, и в лучах восходящего солнца я вижу, что соседняя половина кровати пуста. Где Пит? Разве он не остался на ночь? Я перевернулась и зарылась лицом в подушку, пока рыдания сотрясали мое тело. Мой живот начал болеть от напряжения и плача, и тут я почувствовала его руки на своей спине. Он перевернул меня и усадил прямо перед собой. Я почувствовала, как его губы целуют мой лоб, а руки гладят мою спину. — Все хорошо, Китнисс, — тихо сказал Пит, — Ты в безопасности. Шшш… — он начал перебирать мои волосы, — Ты в порядке, все кончилось. Я начала успокаиваться, но слезы все продолжали течь. Я открыла глаза, и откинулась назад, чтобы увидеть Пита. Он выглядит почти так же печально, как я себя чувствую, — Мне так жаль, Китнисс. Я хотел, чтобы ты еще поспала. Хочешь рассказать, что это было? Я потрясла головой, обвила его шею руками и притянула к себе, чтобы мы оказались щека к щеке. Я запустила руку в его волосы и почувствовала, что они мокрые. Должно быть, он только что выскочил из душа. Так мы и просидели какое-то время: я крепко вцепилась в Пита, а он поглаживал мою спину и волосы. Наконец, я поняла, что успокоилась насколько возможно, и начала отодвигаться, — Ты в порядке? — спросил Пит. Нет. Я кивнула, поскольку больше чем есть, мне в порядок не придти, — Я пойду в душ, — сказала я ему. И надеюсь отмыть весь пепел. Он слабо улыбнулся, и сказал, — Я буду ждать тебя внизу, — и вышел из комнаты. Я нашла в шкафу чистую одежду, и направилась в ванную. К тому времени как я спустилась, Сэй уже ушла, а Пит съел половину своего завтрака. Я равнодушно уставилась в тарелку. Аппетита совсем нет. — Пожалуйста, съешь что-нибудь, — просит Пит, взяв меня за руку. Я продолжала думать о кошмаре. Он уже мне снился, но в последние недели его не было. Он всегда заставляет меня так себя чувствовать. В этот раз помогло присутствие Пита, но все равно, это очень жутко. Я взяла в руку вилку, и начала отламывать маленькие кусочки, но не потому что голодна, или потому что Пит попросил, а просто потому что не могу зря расходовать еду. Я заставила себя все съесть, и отодвинула пустую тарелку, — У тебя все еще есть кошмары, — это прозвучало больше как утверждение, нежели вопрос. Пит встретился со мной взглядом и кивнул. Затем он встал, собрал тарелки, и отнес их в раковину. Я смотрела на пустой стол перед собой, и слушала звук льющейся воды. Когда он закончил, я встала и пошла в гостиную, где рухнула на диван. Мне казалось, что все начинает налаживаться. Я надеялась, что кошмары не вернутся. Сложно выбрать один, но кажется, этот худший из всех. — Чем ты хочешь сегодня заняться? — спросил Пит, неуклюже сев рядом со мной. — Ничем, — ответила я. — Не хочешь поработать над книгой? Я затрясла головой. Созерцание портретов людей, которых мы потеряли, только сделает воспоминания о кошмаре более яркими. Скорее всего, я буду представлять их с этими жуткими, бесцветными глазами. Я снова начала беспокоиться. Я не хочу оставаться в доме, но и покидать его тоже не хочу, — Ты пойдешь со мной на крышу? Пит колебался пару секунд. Вероятно, он беспокоился о том, что я буду на крыше в таких расстроенных чувствах. Но, видимо, он решил, что мне можно доверять, или что все будет в порядке, пока он присматривает за мной, потому что он слегка улыбнулся и сказал, — Конечно. Я поднялась по лестнице, и вылезла из окна. Пит пошел следом, мы аккуратно преодолели спуск, и уселись, лицом по направлению к городу, — Тебе здесь нравится? — спросила я. — Пока я рядом с тобой, — сказал он. Не уверена, имел он в виду, что следит за тем, чтобы я не упала и не прыгнула, или ему нравится везде, где я рядом. Пит обошел меня, и я почувствовала, как его спина прижалась к моей, так что теперь мы сидим спина к спине. Мы сидели так в тишине несколько минут, пока я не услышала, что он издает звуки, похожие на смех, — На счет три? — сказал он. Прежде чем я смогла остановиться, я поняла что улыбаюсь. Совсем немного, но все же. Почему у меня такая реакция на его отсылку к Играм? Только вчера мы смотрели запись, где мы вдвоем стоим спина к спине, считаем до трех, и кладем в рот ягоды. Я задумалась, и поняла, почему я улыбнулась. Я рада, что все закончилось, и мы больше не там, где Пит истекает кровью, и мы готовы совершить самоубийство. Я так рада, что он не умер там. Я быстро повернулась, села на колени, обхватила его талию руками и положила подбородок ему на плечо. Я так благодарна, что он здесь. — Я знаю, что Цезарь спрашивал тебя на интервью, но не знаю, говорила ли тогда правду, — медленно сказал Пит, — О чем ты думала, когда достала эти ягоды? Я удивилась, что он задал такой вопрос, когда я очевидно расстроена, но возможно он сделал это, чтобы отвлечь меня от воспоминаний о кошмаре. Чем бы он не руководствовался, я не была готова ответить, — Я даже не знаю, — сказала я через несколько секунд. Я пытаюсь быть честной. И пытаюсь сказать ему все что знаю, — Я не могла оставить тебя там умирать. — Но мы могли погибнуть вдвоем, — напоминает мне он. Я отстранилась от Пита и положила руки на колени. Он не повернулся ко мне, так что мы не могли видеть друг на друга во время разговора, чему я рада. Кажется, это было так давно, целую вечность назад. Но прошло всего лишь около двух лет. Я хочу ответить ему, но это сложно. Я пытаюсь мысленно вернуться туда. Назад, на Арену. Я помню, как Пит сказал о том, что им нужен победитель. Я помню быструю мысль, о возвращении в Капитолий одной, как я буду одна сидеть на интервью, одна поеду домой. Увижу семью, Гейла. Без Пита. При мысли об этом мое дыхание перехватило. Насколько наша теперешняя жизнь невзрачна, мысль о том, чтобы терпеть все это в одиночку, невыносима, — Это была правда, — тихо сказала я. Сначала, я подумала, что он меня не услышал, но потом он повернулся и посмотрел на меня. Наши глаза встретились, и когда я попыталась отвернуться, он взял меня за подбородок и аккуратно, но настойчиво повернул так, чтобы я посмотрела на него. — Что правда? — спросил он. Он хочет, чтобы я повторила? Зачем он это делает? — Я не могла… — Мой голос ломается, и я останавливаюсь, чтобы прочистить горло. Когда я начинаю говорить вновь, мой голос очень тихий, — Я не могла представить, как буду жить без тебя. Его реакция была немного странной. Сначала, он выглядел грустным и расстроенным, но потом обнял меня и прижал к себе. Я аккуратно положила руки на его спину. У меня внутри как будто прорвало дамбу, и мне захотелось рассказать ему больше. Я помню, как доктор Аврелий говорил, что обсуждение своих чувств с кем-то может мне помочь. Не уверена, что это те чувства, которые он имел в виду, но идея общая. — Пит, — сказала я тихо, но мои губы были прямо возле его уха, так что он точно меня слышал. — Хм? — В тринадцатом… я чувствовала себя такой счастливой, когда Боггс сказал, что тебя освободили из Капитолия и ты там, дальше по коридору. Я была так рада снова тебя увидеть… — мой голос сел, и я не смогла закончить. Я думала, ты поцелуешь меня, и не могла дождаться. Он обнял меня сильнее, и я почувствовала его губы на своей шее. Я поняла, что снова улыбаюсь. Здесь. Теперь он чувствует себя лучше, он заслуживает слышать это. В конце концов, это правда. Моменты, когда мне хочется рассказать ему о своих чувствах к нему, так скоротечны, что нет смысла держать это в секрете, особенно, когда это так его радует. На самом деле, мне хочется рассказать ему больше. Мне хочется рассказать, какой счастливой я была утром после наших поцелуев на Бойне, и я знала, что это из-за него. Я хочу рассказать ему, что он единственная причина, что я вообще чувствую что-то похожее на счастье в эти дни. Что я не знаю, чтобы я делала, если бы его тут не было. Но кажется, я не готова сказать все это, так что я просто молча его обнимаю. Я думала, что делаю это, чтобы сделать его счастливым, но это работает на нас двоих. Мне не верится, что мне может быть настолько хорошо.