Growing New Wings

Мы привыкли быть вместе. Я охочусь в одиночестве, а Пит печет по утрам, но помимо этого, мы почти все время проводим в моем доме. Мы написали в книге памяти про всех, кого мы потеряли. И когда я просыпаюсь в криках, из-за кошмаров о переродках и мертвецах, его руки здесь, чтобы утешить меня. Хотя, его руки так же находят меня и в течение дня. Этим утром что-то было не так. Сначала я не могла понять. Я медленно просыпалась в теплых объятиях Пита. И я поняла, что чувствую себя хорошо, и это выбило меня из колеи. Я не проснулась из-за кошмара, и не помню, чтобы они мне сегодня снились. Я пытаюсь понять. Это вообще возможно, что мне не снятся кошмары? Не могу вспомнить. Я неосознанно начала ворочаться и слегка потягиваться. Я уже давно не чувствовала себя настолько отдохнувшей. Я медленно открыла глаза и начала моргать, чтобы привыкнуть к дневному свету. Я почувствовала, как рука Пита переместилась с моего плеча на макушку, и поняла, что он тоже проснулся. Я подняла голову, и посмотрела в его припухшие ото сна голубые глаза. Он улыбнулся, и я прижалась ближе, пряча свое лицо у его шеи. Он положил руки мне на талию и прижал сильнее, когда я переворачивалась, как что теперь я оказалась сверху. — Доброе утро, — тихо сказал он. Я чувствовала его губы на своих волосах. — Доброе утро, — прошептала я. Я так рада, что он здесь. Он помог мне справиться с кошмарами, и сейчас… я уже забыла, что можно чувствовать себя настолько хорошо. Его теплые руки перемещались вверх и вниз по моей спине и волосам, и мне не хочется, чтобы это заканчивалось. Это напоминает мне утро, когда я проснулась на Бойне, с восхитительным чувством счастья, после наших ночных поцелуев на пляже. Но сейчас все еще лучше, потому что я не собираюсь умирать, и он рядом со мной. Я хочу продлить это чувство, насколько это возможно. Я знаю, что оно исчезнет и заменится печалью, которая никогда не уходит далеко, но я пытаюсь быть счастливой. Я пытаюсь сконцентрироваться только на Пите. — Ты всегда будешь здесь? — тихо спросила я. — Пока ты этого хочешь, — сказал он, сжимая мою талию. Его ответ вызвал у меня улыбку, и я мягко прижала губы к его щеке. Мы лежали так, пока не услышали, как Сей гремит кастрюлями на кухне внизу. Тогда Пит мягко перевернулся и отодвинулся от меня. Он поцеловал меня в лоб, и пошел к двери, — Подожди, — быстро сказала я. Он с улыбкой повернулся, — Я просто схожу в душ, увидимся внизу, — должно быть, было заметно, этот его ответ меня не утешил, поэтому он добавил, — Мы вернемся сюда вечером. Я закусила губу, и поняла что он прав. Вряд ли мы сможем оставаться в кровати так долго, как мне хотелось бы. Я боюсь, что если я покину комнату, мне снова станет грустно, но мне нужно это принять. На самом деле, печаль уже возвращается. Я кивнула, и он вышел. Я взяла чистую одежду, и спустилась в ванную. Пока я стояла перед раковиной и чистила зубы, я услышала звук льющейся воды надо мной, и поняла, что должно быть Пит прямой сейчас принимает душ. На секунду, я начала представлять его, но потом почувствовала себя глупо, и попыталась выкинуть эти мысли из головы. Не то что бы я точно знала что представлять. Я видела большую его часть, но… Я потрясла головой, чтобы очистить ее, и быстро приняла душ. Здорово, что теперь мои волосы так легко помыть. Я вытерлась полотенцем, оделась, и пришла на кухню на несколько минут раньше Пита. Сегодня он сел рядом со мной, и взял меня за руку. Каким-то образом, эта мелочь заставила меня снова чувствовать себя лучше. Не так беззаботно как когда я только проснулась, но почти. Когда он посмотрел на меня, я улыбнулась. Мерзкий внутренний голос говорит, что у меня нет причин или прав чувствовать себя счастливой, но я стараюсь его игнорировать. Я говорю себе, что сейчас все нормально. Мои воспоминания, вот то, что отравляет мои жизнь, но они не реальны. Они не настолько реальны как Пит. Свет его глаз, тепло его руки. Вот что правда. В конце завтрака я встала, неохотно отпустила его руку, собрала наши тарелки, отнесла их в раковину, и начала мыть. Когда я ставила первую тарелку в посудный ящик, я поняла, что это первый раз, когда я мою посуду, после своего возвращения. Сначала, этим занималась Сэй, затем, когда Пит начал приходить, посудой занимался он, поскольку мне было все равно. Я поняла, что на самом деле, это стоит делать мне. Пит мой гость, и уверена, что если бы тут была моя мама, она бы напомнила мне, что давать гостям мыть посуду, это ужасно невежливо. Я ухмыльнулась от подобной мысли. Это кажется такой обыденной вещью, чтобы на нее вообще обращать внимание. Но я напоминаю себе, что сейчас я могу думать о подобных вещах. Я могу снова иметь относительно нормальную жизнь. Я знаю, что кошмары вернутся, но хочу хотя бы сегодня хорошо провести день. Я почувствовала руки Пита на своей талии, когда ставила последнюю тарелку в шкаф, и развернулась у него в руках. Через несколько секунд мы, держась за руки, прошли в гостиную, где я достала коробку с бумагой. Мне хотелось посмотреть на проделанную нами работу, и я начала раскладывать листы на журнальном столике. Пит сидел на диване, и разглядывал страницы. Здесь все — Прим, мой отец, семья Пита, Финник, Цинна, Мадж, Рута… Я села, и начала рассматривать листы. Рисунки Пита очень красивые, и кажется, я хорошо поработала с описанием. Наверняка, когда мы скрепим все вместе, это будет смотреться еще лучше. Я вспоминаю, как только что на кухне, я сказала сама себе, что не имею права быть счастливой. Но почему? Все изображенные на этих рисунках (ну разве что за исключением моего отца), умерли из-за меня, и конечно, я испытываю огромное чувство вины. Я ничего не могу с этим сделать, кроме как грустить большую часть времени. Но так же, я не могу отрицать, что постоянно испытывать вину бесполезно. Все мы хотели жить лучше, и кажется, мир изменился в лучшую сторону, по крайней мере, пока. Я могу тоже попытаться жить счастливо, ведь в этом был смысл войны. Избавиться от страданий. Я дала молчаливое обещание всем, кого Пит нарисовал, что буду жить счастливо, чтобы их смерти не были напрасными. — Кто следующий? — спросил Пит, глядя на меня с улыбкой. Я осмотрела портреты, — Не знаю, — сказала я, — Может заняться сегодня чем-нибудь еще? — Что бы ты хотела делать? Он все время спрашивает меня, но сегодня у меня есть другой ответ, — Все что ты хочешь, — сказала я, глядя ему в глаза. Он задумался, а потом спросил, — Хочешь посмотреть записи Бойни? Я удивилась, что он спросил именно это, и почувствовала себя плохо из-за того, что не могу согласиться с ним, - Ох, — сказала я, отводя глаза, - Мм, кажется, я пока к этому не готова, — я хотела бы посмотреть записи, но все-таки это сложно, и мне нужен большой перерыв между просмотрами. — Это нормально, — сказал он. Затем повисло неловкое молчание. Он всегда настолько сильно хочет сделать меня счастливой, что не может придумать чего еще он хочет сам? Надо подумать. В город мы ходили вчера, и я уже сказала, что не хочу смотреть запись Бойни, или работать над книгой. Мы оба долго спали, и на охоту идти уже поздно. Кажется, осталось еще одно занятие. — Я могу посмотреть, как ты печешь, — предложила я. Пит улыбнулся, и взял меня за руку, — А ты не заскучаешь? Я быстро покачала головой. Конечно, мне не станет скучно. Мне никогда не бывает скучно, когда я с Питом. Мы много разговариваем. О воспоминаниях, о моей охоте, иногда ни о чем конкретном. Но и когда мы молчим, мне это нравится. Даже когда мы просто молча сидим, это здорово, быть рядом с ним. — Отлично, — сказал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щеку. Я собрала все бумаги, убрала их, и мы пошли в дом Пита. Я села на стул, пока он доставал все необходимое. Я смотрела, как он наполняет миску водой из крана, после того, как несколько раз он подставлял руку под струю, и изменял температуру воды. — Температура воды так важна? — спросила я, после того, как он поставил миску передо мной. Он кивнул, и придвинул ко мне миску, — Попробуй. Я окунула указательный палец в воду, она оказалась теплой, и отодвинула миску обратно к Питу. Он начал быстро закидывать туда ингредиенты: муку, дрожжи, соль, ничего не отмеряя. Он оставил все это на несколько минут, потом добавил еще муки, достал тесто из миски, и выложил его на присыпанный мукой стол. Я предполагала, что он может делать хлеб и с закрытыми глазами, но все равно была удивлена тем, с какой легкостью у него это выходит, и насколько у него точные и выверенные движения, — Кажется, ты делал это раньше, — сказала я. Он улыбается моей попытке пошутить, — С самого детства. Я сразу представила маленького мальчика, со светлыми кудряшками и большими голубыми глазами, который стоит на стуле, и мешает тесто. Это вызвало у меня улыбку. — Ты можешь помогать мне, когда захочешь, — сказал Пит. Я перевела взгляд с его рук на лицо, и увидела, что он по-прежнему улыбается, — Я не хочу все испортить, — сказала я. — Ты не испортишь. Я немного поколебалась, потом подошла к раковине и вымыла руки, прежде чем присоединиться. Он внезапно убрал руки от шара с тестом и отступил, освобождая мне место. Я всмотрелась в его лицо, чтобы найти… не знаю что. Но я увидела лишь ободряющую улыбку, так что я подошла, и осторожно начала вымешивать тесто. Глядя на него, это казалось легким делом, но меня все время не покидало ощущение, что я все делаю неправильно. Я почувствовала теплые, покрытые мукой руки Пита поверх своих, они показывали мне правильные движения. Я почувствовала себя увереннее, и он убрал руки. Когда тесто перестало изменять консистенцию, я спросила, — Оно готово? Пит пожал плечами, все еще улыбаясь, — Ты можешь поработать с ним еще пару минут, чтобы попрактиковаться, — я продолжила играть с тестом, пытаясь повторить движения Пита, — Весело, правда? — спросил он. — Конечно, — сказала я невыразительно. Это довольно весело, и хотелось бы, чтобы мой ответ звучал более искренне, чем вышло. Не хочу, чтобы он подумал, что мне не нравится проводить с ним время. Мне нравится. Мне весело просто потому, что кажется, это весело для него. Но Пита не беспокоил тон моего ответа. Он поцеловал меня в лоб, и обошел стол с другой стороны, пока я продолжала работать с тестом. Он посмотрел сначала на тесто, потом на меня, — Долгое время, я думал, что это невозможно, — сказал он. Его слова испугали меня, но они слишком неоднозначны, я не понимаю, что именно он имел в виду. Я знаю, что очень долго он хотел быть со мной, и конечно, он представлял, какой может быть наша совместная жизнь. Это имеет смысл, если эта сцена напоминает ему наше воображаемое будущее. Может мне грустно от того, что он долго думал, что мы никогда не сможем проводить так вместе время, добровольно и с удовольствием. Может меня напугало то, что эти слова подразумевают. Что мы действительно вместе сейчас, в том смысле, в котором раньше не были. — Я тоже, — все что я могу придумать. Потому что какое-то время он ненавидел меня. Он забрал у меня тесто. Я вымыла руки в раковине, и Пит сказал, что если я хочу, то могу пойти в гостиную, потому что сейчас нужно подождать чтобы тесто поднялось. Я села на диван, и в скором времени, он присоединился. Я снова обратила внимание на кассеты возле телевизора. Пит сказал, что иногда их пересматривает, и мне интересно, смотрел ли он запись нас на пляже. Прежде чем я успела подумать, я выпалила, — Ты помнишь ночь на пляже, во время Бойни? Я имею в виду, до… — плена? Он смотрел вниз, и между его бровей пролегла морщинка, — Когда мы сидели друг напротив друга? Я наблюдал за джунглями, а ты за водой? — Верно, — сказала я. Его глаза снова поднялись к моим, а я отвела взгляд, думая о том, зачем я это вообще вспомнила. — И что же там? — подсказал он. — О, — сказала я. Я не знаю, как ему ответить, если он не понимает, — Это просто… последний раз… — Последний раз, когда мы целовались перед охмором? Именно. Кажется, я быстро поцеловала его, перед тем как ушла с Джоанной, но это не идет ни в какое сравнение с теми поцелуями. Я кивнула, и крепко сжала губы. — Китнисс, — сказал он, приподнимая мой подбородок. Я чувствую, как он смотрит на меня. Я глубоко вдыхаю, и поднимаю на него взгляд. Пит улыбается, — Хотелось бы помнить это лучше. — Может быть, — говорю я, тщательно подбирая слова, — Может быть, тебе не нужно. Его глаза немного расширились, когда он понял, что я сказала. Он быстро взглянул на мои губы, и снова посмотрел в глаза. Он начал наклоняться ко мне, я быстро закрыла глаза, и через секунду я почувствовала его губы. Сначала, они мягкие и аккуратные, просто слегка касаются. Я ответила, и он стал настойчивее. Одна его рука перебирала мои волосы, а вторая обхватила талию. Я положила руки ему на плечи, и он прижал меня ближе, наклоняя голову, для большего удобства. Пока мои губы двигались вместе с его, я чувствовала жар и почти оцепенение. Я уже и забыла, насколько это хорошо. Не настолько, как те поцелуи на бойне, но почти так же, потому что они настоящие, и не для шоу. Я хочу этого. Пит разорвал наш поцелуй, и начал прокладывать дорожку из поцелуев по моей щеке, челюсти и ниже по шее, пока я пытаюсь восстановить дыхание. Он нежно тянет кожу губами, что вызывает у меня дрожь. Он никогда не делал этого раньше… по крайней мере, не со мной. Затем, я снова почувствовала его губы на своих, которые он просто нежно прижимал, не раскрывая рта. Он отодвинулся, пару секунд посмотрел на меня, а затем прижал снова, чтобы просто обнять. Я положила голову ему на плечо. Когда он сказал, что ему нужно пойти поставить хлеб в печь, я отпустила его. Пока он был на кухне, я пыталась не думать слишком много над произошедшим, но конечно же, в голове не было ничего кроме этого. Я не знаю, что на меня нашло. Это был минутный порыв. Не могу отрицать того, что в последнее время мы стали ближе, но я не думала о том, чтобы целовать его. Я говорила себе, что мы обнимаемся, чтобы справиться с кошмарами, и бессмысленно делать «зоной объятий» только спальню. Почему бы не делать этого в течение дня? Почему бы не держать его за руку, и отвечать взаимностью, когда он обнимает меня. Раньше, мысль о поцелуях не приходила мне в голову. Но сейчас, я действительно этого хотела. Я отметила, что ему требовалось мое одобрение, прежде чем совершить такой серьезный шаг, и я добровольно его дала. Я подняла руку, и провела кончиками пальцев по губам. Это было приятно, очень приятно. Будем ли мы целоваться еще? Станет ли это для нас обычным занятием? Шаг ли это к чему-то еще? Я закусила губу, и начала чувствовать себя глупо из-за подобных мыслей. Почему бы мне не быть счастливой, когда столько людей погибло из-за меня? Я не заслужила счастья, и есть более важные вещи для размышлений, чем поцелуи с Питом. Мне нужно уйти. Мне нужно идти домой, на мою крышу. Нет, стоп… что подумает Пит, когда вернется, а меня здесь нет? Я не могу так с ним поступить. Он выглядел таким счастливым, когда уходил. Я не могу снова заставить его чувствовать себя ничтожным. Я достаточно делала это в прошлом. Я услышала голос, — Ты в порядке? — и поняла, что я сижу сгорбившись, и закрыла лицо руками. Я медленно села ровно, и опустила руки на колени. Пит сел рядом со мной на диван, и повернулся ко мне. Он выглядит беспокойно, и я не могу этого вынести. Я взяла его за руку, чтобы показать, что мое беспокойство не стоит принимать на свой счет. — Я просто… — не знаю, как объяснить ему. — Это нормально, — сказал он, кажется, понимая мои чувства, — Это нормально… пытаться двигаться дальше, — он заправил прядь моих волос за ухо, — Они бы хотели, чтобы мы были счастливыми, — сказал он. Я понимаю, что он прав, и вспоминаю обещание, данное перед портретами. Пит медленно обхватил меня рукой, и притянул к себе, дав кучу времени, чтобы отодвинуться, но я этого не сделала, — Я люблю тебя, — тихо сказал он. Но я знаю, что он на самом деле имел в виду. Он имел в виду: Пожалуйста, не делай этого; пожалуйста, не порть прекрасный день, слишком много размышляя. Я решила, что я не буду все портить. Но мне по-прежнему хотелось уйти, — Можем мы пойти на улицу? — спросила я. Я не могла не заметить по пути сюда, что погода сегодня замечательная. Солнечно, но не слишком ярко, и небольшой свежий ветерок. — Конечно, — ответил Пит, отклоняясь назад, и нерешительно улыбаясь. Он взял меня за руку, и повел через заднее крыльцо. Мы сели на качели, под раскидистыми деревьями, лицом к газону. Он обвил рукой мою талию, и я откинулась на него. Это напомнило мне день на крыше Тренировочного Центра, перед Квартальной Бойней. — Хотел бы ты остановить это мгновение, и жить в нем всегда? — спросила я, глядя на Пита. Я думаю, он скажет да. Он пек хлеб, мы только что целовались, это замечательный день. Что еще нужно каждому из нас? Он улыбнулся, кажется, обрадованный тем, что я успокоилась, и я почувствовала, как он мягко пожал мое плечо, — Мне не нужно. Сейчас у нас достаточно времени. Я поняла, что он прав. Каждое мгновение может быть таким, если мы захотим. Нам не нужно мечтать о том, чтобы испытывать такие чувства, нам просто нужно позволить им случиться. Мне нужно позволить им случиться. Я повернулась так, чтобы сидеть к Питу лицом. Я взяла его лицо в свои руки. Он улыбнулся, и мне нравится каким мягким становится его взгляд, и я знаю, что он счастлив, потому что сейчас он здесь, со мной. Мои руки соскользнули к нему на плечи, и в этот раз я поцеловала его первая. Когда мы оторвались друг от друга, он улыбнулся, и смущенно отвел глаза, - Что? — спросила я. — Ну, мне просто интересно, хотела бы ты для меня спеть? Я напомнила себе, что спросила его, чем бы он хотел заняться, и кажется пение одна из тех вещей. Прежде чем я смогла придумать, что же спеть, одна строчка из старой колыбельной, что я пела Руте, всплыла в моей голове: Здесь место, где я люблю тебя. Откуда это взялось? — Ох, — сказала я. Пит снова посмотрел в мои глаза и улыбнулся, — Ты не обязана, — добавил он быстро. — Может когда-нибудь, — ответила я, прислоняясь к нему головой. Я понимаю, что мое лицо горит, и надеюсь, что если оно покраснело, он этого не заметит.