Growing New Wings

Я была немного удивлена, когда на следующий день пришел Хеймитч. Я думала, что он будет откладывать это до последнего, но подозреваю, что ему все равно больше нечего делать. Пит достал коробку с принадлежностями, и сел на пол, как и обычно, когда мы работаем над книгой. Он указал Хеймитчу на место напротив него, — Не думаю, что я потом смогу встать, — сказал Хеймитч. Пит улыбнулся, — Я тебе помогу. Хеймитч поколебался еще какое-то время, но потом все-таки сел на пол. Я не удержалась, и закатила глаза, мне кажется, он прикидывается, и на самом деле он в гораздо лучшей форме, чем хочет показать. Он всего лишь ровесник моей мамы. Хотя, она лучше заботилась о своем здоровье все эти годы, в отличие от Хеймитча. Я слушаю, как Хеймитч описывает одного из последних трибутов для Пита. Мы решили отвести несколько страниц под всех трибутов. Маленькие рисунки, меньше деталей. Потому что Пит не видел или не помнит большинство из них, и его рисунки не получатся детальными, и так же, Хеймитч не может вспомнить многого о трибутах, которые погибли много лет назад. Я пошла на кухню и сделала немного бутербродов, чтобы перекусить во время работы. После того как Пит нарисовал несколько небольших портретов, он взял перерыв на обед, а я сидела с ручкой в руках, пока Хеймитч говорил мне, что писать о трибутах. Было много пауз, во время которых он тер лоб и пытался вспомнить, у кого из них была большая семья, а у кого был навык, который тут же признавался незначительным. Уверена, чем дальше во времени мы пойдем, тем сложнее будет вспомнить. Возможно, у некоторых мы сможем написать лишь имя. Но это хоть что-то, по крайней мере. Когда я написала обо всех, кого Пит пока что нарисовал, Хеймитч объявил, что пора сделать перерыв. Он наклонился вперед, потирая глаза, и не глядя, потянулся к пустой тарелке с хлебными крошками. — Прости, — ухмыляясь сказал Пит, когда Хеймитч поднял на него глаза, — Я сделаю еще, — он встал, забрал тарелку, и пошел на кухню. — Мне нужно выпить, — сказал Хеймитч, снова потирая свой лоб. — Ты не пил, прежде чем придти? — спросила я. — Нет, — огрызнулся он, — У меня все кончилось. Жду следующего поезда. Я кивнула, признавая его объяснение, а потом посмотрела вниз, на страницы с трибутами, и не могла избавиться от мысли, что я запросто могла закончить как они. Исчезнувшая и забытая, просто лицо и имя. Существующая только на записях Игр и в памяти людей, которые меня знали, и все. Но у меня были помощники. Мой отец научил меня стрелять, что помогло мне получить высокие баллы от распорядителей, и спонсоров. Так же, с книгой растений, он научил меня выживать в природе. Искусственный огонь Цинны заставил многих людей обратить на меня внимание, и Пит на интервью тоже сделал меня запоминающейся. И так же, объединился с профи, и дрался с Катоном, все ради меня. И Хеймитч помогал. По началу, было страшно думать о том, как сильно на Арене мне будет нужна его помощь. Но он меня не бросил, меня или Пита. — Он там что, потерялся? — спросил Хеймитч, снова поднимая на меня глаза. О нет. Он прав, Пита нет уже давно. Я молча встала, и поспешила на кухню. Пит здесь, стоит с опущенной головой, и крепко сжимает спинку стула. На секунду мне стало интересно, есть ли в моей кухне что-то такое, что провоцирует приступы, но я быстро отбросила эту версию. Я видела у него еще два приступа, после самого первого, на кухне. Один из них был в гостиной, а другой случился, пока мы были на крыше. Это было страшно. Ему не за что было схватиться, так что он просто вцепился в свои волосы. Все что я могла сделать, это перемещаться между ним и краем крыши, надеясь, что я смогу не дать ему упасть, если он начнет дергаться или что-то в этом роде. К счастью, он не стал. Так тяжело наблюдать за ним, но я знаю, что сейчас ничего не могу сделать. Мне просто нужно переждать. Я заметила, что его дыхание становится нормальным, и затем, он поднял голову и повернулся ко мне. Я быстро подошла к нему, и протянула руки. Почти мгновенно, он крепко прижал меня к себе, и положил голову мне на плечо, пока я поглаживала ему спину, надеясь успокоить. Я удивилась, когда всего после нескольких секунд объятий он слегка отстранился. Он медленно приблизил свое лицо к моему, и прошептал, — Могу я? Я кивнула, и он крепко прижал свои губы к моим. Я запустила пальцы в его волосы, а другой рукой схватилась за его рубашку, отвечая на поцелуй с таким же пылом. Я думаю о том, как сильно он помогает мне, когда я просыпаюсь с криками среди ночи. Я хочу сделать для него все возможное, и очевидно, именно сейчас он больше всего во мне нуждается. Кажется, сейчас он не так аккуратен со мной как обычно, и на удивление, мне это нравится даже больше. Это почти так же хорошо как… Звук шагов заставил нас оторваться друг от друга. Мы оба посмотрели на него, упирающегося руками в дверной проем. Глаза Хеймитча расширились от удивления, - О, извините, — посмеиваясь сказал он, прежде чем развернуться и уйти. Я чувствую, что покраснела, и пытаюсь перевести дыхание. Я не знаю, почему я так смутилась. Вся страна наблюдала сотни наших поцелуев, но совсем другое дело, когда поцелуй настоящий, и не предназначался для посторонних глаз. Я посмотрела на Пита, и заметила, что кажется, он нашел это таким же забавным, как и Хеймитч. Я рада, что он отошел от приступа, но кое-что меня беспокоило, — Тебе не нужно никогда спрашивать разрешения… — поцеловать меня. Пит улыбнулся, и обнял меня, — Я просто не хотел напугать тебя, — сказал он. — Ты не напугал. Я имею в виду, я никогда тебя не боялась, — сказала я, поглаживая его щеку. На его лице читается такое облегчение, что я жалею, что не сказала этого раньше. Он думал, что я все еще его боюсь? Мои действия давали ему основание так считать? — Это помогает с приступами? Когда мы целуемся? Улыбка Пита стала шире, и он прислонился ко мне лбом, — Когда я рядом с тобой, то всегда чувствую себя лучше, — сказал он. Я рада, и разрешаю ему целовать себя, когда ему только вздумается. Это меньшее что я могу сделать после того, как подвела его на Бойне. Все что произошло, это моя вина… тем более мне нравится его целовать. После нескольких минут тишины он сказал, — Я в порядке, — и мы отпустили друг друга. Я вернулась в гостиную, и села на диван. Когда Пит вернулся с новой порцией бутербродов, и Хеймитч снова поднял голову, я убеждала себя, что нет причин чувствовать смущение. Зачем? Хеймитч ушел после еще нескольких страниц, ссылаясь на головную боль, и желание полежать в темной комнате. Я откладывала бумаги в сторону, и увидела фото сына Финника и Энни, которое мы поместили на один из листов. Я вспомнила письмо Энни, где она благодарила нас за то, что мы были его союзниками. Это беспокоило меня, потому что во время Бойни я неоднократно собиралась его убить. Когда мы только отошли от Рога Изобилия, и обсуждали развернувшуюся там схватку, когда я думала, что он хочет убедиться, что Пит мертв, хотя на самом деле, он его реанимировал. Сейчас я чувствую, что мне нужно освежить эти события в памяти, — Я готова посмотреть записи Бойни, если ты хочешь, — сказала я Питу, когда убрала все бумаги. — Ты уверена? — спросил он, когда я села рядом с ним. — Да, я хочу увидеть это снова. Он улыбнулся, взял меня за руку, и повел в гостиную в своем доме. Я взяла с дивана подушку и положила перед телевизором, так что теперь я могу лечь на пол. После того как он поставил запись, Пит повернулся ко мне и захихикал, — Вообще-то тут есть диван, — сказал он, глядя на все это. Я пожала плечами, — Мы с Прим обычно смотрели Игры, лежа на полу в нашем старом доме, — потому что на самых неприятных моментах можно спрятать лицо в подушку. Пит взял для себя подушку, и растянулся рядом со мной. Мы смотрели мое интервью, как я кружусь, и мое платье изменяется. Конечно, я сразу подумала о Цинне. О том, как он превратил меня в сойку-пересмешницу, и дорого за это заплатил. Следующее было интервью Пита. Я хорошо помню интервью перед семьдесят четвертыми Играми, и вижу небольшие изменения в нем. Может это из-за того, что он потерял ногу, или все еще не оправится от прошлых Игр, но потом я вспомнила, что он был гораздо счастливее на интервью после Игр, чем здесь. Конечно, это по-прежнему он, уверенный, добрый и улыбающийся. Если бы я не знала его так хорошо, то наверно, не заметила бы разницы. И тут я поняла, что все изменения в нем произошли из-за меня. Это точно я. Ну конечно, он тут немного другой. Это все из-за нашего разговора, по пути в двенадцатый, когда я разбила его сердце. Мне захотелось плакать. Что со мной случилось? Я никогда особо не беспокоилась о его чувствах, но недавно… Я не знаю. Мысль о том, что ему может быть больно, или печально, очень болезненна. Это напоминает мне, как я чувствовала себя, когда видела, что Прим умирает от голода. Мое расстройство из-за того что Пит был несчастлив, конечно не настолько сильное, но чувство схожее. Та же идея наверно. Когда ты о ком-то заботишься, невыносимо видеть их страдания. - Если бы не ребенок, — сказал Пит с записи. Я посмотрела на него, а он повернулся ко мне с улыбкой, — Извини за это, — сказал он. — Все кому нужно, знали что это не правда, — сказала я, пожимая плечами. Улыбка Пита начала исчезать, и я забеспокоилась, что он подумал, что я имела в виду Гейла. Что я бы не хотела, чтобы он думал, что я беременна ребенком Пита, — Моя мама и Прим, — быстро добавила я. Он кивнул, и повернулся к телевизору. — Пит? — Да? — он снова повернулся. Мне сложно говорить подобные вещи, но я чувствую необходимость. Я напоминаю себе, что когда я говорю ему что-то в этом духе, это делает его счастливым, и я хочу этого, так что с трудом говорю, — Я не знаю, чтобы я делала, если бы ты не вернулся сюда, — ты все изменил, сделал все лучше. Пит взял меня за руку, — Ты знаешь, я могу сказать то же самое, — сказал он, слегка улыбаясь. Когда я перевернулась на бок, и протянула ему руку, он быстро понял намек. Все еще улыбаясь, он придвинулся ко мне, и мы повернулись так, что я оказалась на спине, а он надо мной. Я чувствовала его губы на своей шее, и руку на талии. Как я могла жить без этого так долго? Я знаю, что у меня всегда были вещи поважнее, но сейчас я не могу поверить, что так долго его отталкивала. Тогда это имело смысл. Тогда мне казалось, что у меня нет выбора. Он прижал свои губы к моим, и мы пропустили начало Бойни. Я только смутно слышала голоса нас и Финика на заднем фоне. Я слышала свой плач, когда Пит врезался в силовое поле, и я рада, что не увидела этого. Это было бы слишком больно, снова увидеть его безжизненное тело. Я почувствовала, как его руки проскользнули вверх, и теперь он держал мое лицо, пока его теплые, мягкие губы двигались вместе с моими. Я начала немного изгибаться под ним, середина моей спины оторвалась от пола, чтобы прижаться ближе. Но мои губы уже начали уставать, и его, кажется тоже, потому что он отодвинулся, и посмотрел на меня широко раскрытыми глазами. Я слегка улыбнулась, потому что он выглядел сейчас таким счастливым. Он снова прижался ко мне, но на этот раз просто, чтобы обнять, — Я должен был вернуться, — тихо сказал он, — Ты вся моя жизнь. Я задумалась над словами, которые он сказал мне, перед тем как мы начали целоваться, когда я сказала, что рада, что он здесь, и подумала, что они подходят и мне. Я тяжело сглотнула, и прошептала едва слышно, но только так я могу сказать, — Я могу сказать то же самое, — это правда. Если бы его у меня не было, у меня бы ничего не осталось. Никого. Мы снова поцеловались, легко, и вернулись к просмотру. Через какое-то время, мы увидели, как он дает мне медальон, — Я никому не нужен, — сказал он в телевизоре. - Мне, — сказала я ему, — Ты нужен мне, — мы начали целоваться на экране, и я не могла перестать думать об ощущениях, которые он мне подарил. Мы целовались сотни раз, но такие ощущения я испытывала лишь дважды. В пещере и на пляже. Неужели я могу почувствовать такое только в опасности? Может быть, поэтому с тех пор такого не случалось? Нет… Я вспоминаю, как мы целовались сегодня после приступа. Только мне показалось, что ощущения возвращаются, и нас прервали. Думаю они вернутся, но когда? Я слегка потрясла головой, надеясь ее очистить. Почему я вообще об этом столько думаю? Пит снова повернул ко мне голову, и улыбнулся, — Выглядит так, как будто ты и правда имеешь это в виду. — Так и было, — заверила я его. Тогда я призналась сама себе, что сломаюсь, если Пит погибнет на Бойне. Так же как и на Играх, я не могла вынести мысль о том, что мне придется вернуться домой без Пита, — Так и есть, — добавила я. Какой смысл это отрицать? Мы вернулись к просмотру, и я удивилась тому, как долго мы целовались на экране. Выглядит так, как будто я полностью пренебрегла тем фактом, что нас снимают. Просмотр напомнил детали, о которых я уже забыла… Пит посадил меня к себе на колени, я почти царапала ему спину одной рукой, а другой вцепилась ему в волосы. Потом, когда мы смотрели, как я говорю Питу, что пора разрывать союз, а он просит подождать, он снова поворачивается ко мне, — Прости, — кажется, он готов заплакать, — Ты была права. — Нет, Пит, — говорю я, дотрагиваясь до его лица, — Я имею в виду, ошибкой было разделяться, но нам нужно было оставаться с Бити. Иначе, меня бы не было рядом, чтобы запустить стрелу. Мы бы не смогли сбежать. Я стараюсь не думать, какому количеству людей это принесло бы пользу. Эта стрела привела к разрушению двенадцатого. Но сейчас все лучше. Без сомнения, это трагедия, так же как и Игры, но их больше нет. Нам нужно было придерживаться плана Бити. Кажется, Пит успокоился, и я вернулась к просмотру. Грустно наблюдать, как мы с Джоанной уходим разматывать проволоку. Я поняла, что я крепко сжала зубы, и говорю себе успокоиться. Пит в порядке, напоминаю я себе, сейчас с ним все хорошо. Он в безопасности. Я смотрю, как я выпускаю стрелу в силовое поле, разрушаю арену, и падаю на землю. Прилетает планолет, и запись обрывается. Пит встал, вытащил кассету и выключил телевизор. Потом он спросил, — Ты в порядке? — и я поняла, что по-прежнему пялюсь в темный экран. Я перевела взгляд на Пита, он напряженно улыбается. Я глубоко вздохнула, и ответила, — Я в порядке, — и кажется, именно это я и имела в виду. Я рада, что мы посмотрели видео. Как и после просмотра Игр неделю назад, я чувствую, что это помогает мне привыкнуть к воспоминаниям, и может быть сейчас их будет проще принять. Сейчас, когда я вспоминаю эти события с мыслью, что мы оба спаслись, наступает облегчение. Я села, посмотрела в окно и заметила, что солнце сильно опустилось. — Мы можем пойти домой, — сказал Пит, проследив за моим взглядом. Затем, он быстро взглянул на меня, и поправил себя, — Я имею в виду, обратно в твой дом… Он заметно нервничал, интересно, он думает, что я расстроюсь из-за намека на то, что он живет вместе со мной? Странно слышать, когда он так говорит, но меня это не злит. Я быстро его прервала, сказав, — Конечно, — надеюсь, мой тон достаточно успокаивающий. — Я только захвачу кое-что из одежды, — сказал Пит, направляясь к лестнице. Я встала, уложила подушки обратно на диван, и села. Я не могла перестать думать о его оговорке. Может ему просто стоит переехать. Он все равно остается каждую ночь. Он все еще печет здесь, и рисует по утрам, когда я охоте, но помимо этого, все свое время он проводит в моем доме. По непонятной причине, меня пугает перспектива жить вместе официально. Не знаю почему, но я не готова. Сейчас кажется нормальным делить кровать, но делить дом… это значит гораздо больше. Это почти… быть женатыми, или что-то в этом роде. Хотя, вероятнее всего, он, в конце концов, ко мне переедет. На самом деле, все вещи, которые я никогда не планировала, кажется, в конце концов, случатся между нами. Я пытаюсь не поддаваться панике. Это всего лишь Пит, напоминаю я себе, он сначала дает мне решить, что между нами произойдет, и только потом это происходит. Кажется странным думать о подобном. У меня никогда не было времени или склонности, но сейчас, я не могу поверить, что я определенно хочу от него чего-то большего, чем просто дружба. Мы уже больше чем друзья. Друзья так не целуются. Когда Пит вернулся с сумкой одежды, я поняла, что мне тяжело смотреть ему в глаза. Но к счастью, он этого не заметил. Он сразу пошел к двери, и открыл ее. Я первая вышла на крыльцо, и заметила, что там стоит большая коробка. Она длинная и достаточно широкая, но при этом не глубокая. По размеру похоже на картину или что-то такое. Я помню, что видела у Пита дома очень большой альбом, наверно это еще один. Он закрыл за собой дверь, и тоже заметил коробку. — Это альбом, или что-то подобное, да? — спросила я. Глаза Пита расширились, и он тяжело сглотнул, но потом взял себя в руки, и слегка мне улыбнулся. Он подошел к коробке, и посмотрел на этикетку. Я тоже ее прочитала, и увидела, что коробка пришла из первого дистрикта. Я предположила, что если бы это был альбом, то его бы прислали из седьмого, ну или из Капитолия, от доктора Аврелия, как мои бумаги для книги памяти. — Что это? — спросила я. Пит посмотрел на меня, и сказал, — Я не знал, когда подарю тебе это, — он неловко улыбнулся, — Но сейчас, когда ты уже увидела… — Ты купил что-то для меня? — Можно и так сказать, — ответил он, — Давай отнесем это в твой дом, и там откроем. Я кивнула, удивленная его скрытностью. Я забрала у Пита сумку с одеждой, чтобы ему было удобнее нести коробку. Когда мы дошли до моего дома, я впустила Пита, и потом закрыла за нами дверь, а он тем временем пошел наверх. Я пошла следом, и удивилась когда обнаружила, что его нет в спальне. Куда он пошел? Я оставила здесь сумку с одеждой, и пошла в коридор. Я увидела его в одной из запасных спален, которая раньше принадлежала Прим. Он распаковывал коробку быстро, но аккуратно, и наконец, я заметила раму. Пит посмотрел на нее долгим взглядом, а потом поднял глаза на меня, — Я надеюсь, тебе понравится, — он прислонил раму к стене, быстро подошел, и взял меня за руки. Слезы моментально наполнили глаза, я сползла на пол, неосознанно выдергивая свои руки из рук Пита, чтобы закрыть лицо. Я закрыла его так, чтобы остались только мои глаза, которые я не могу отвести от портрета Прим. Из-за слез мне тяжело смотреть, и я чувствую, что мое тело сотрясается от рыданий, но я пытаюсь смотреть прямо перед собой. Пит нарисовал Прим на таком большом холсте, что портрет получился почти в натуральную величину. Она одета в голубое платье, которое он, должно быть придумал, но оно так подчеркивает цвет ее глаз. Верхняя часть ее светлых волос убрана от лица, но некоторые пряди спадают на плечи. Она улыбается, но не так как я привыкла. Это не смеющаяся улыбка, и не милая. Что-то в ней делает ее старше, серьезнее, чем я помню. Она выглядит уверенной, даже немного утешающей. Я наклонила голову, полностью закрывая лицо, и вымочила ладони в слезах. Мой живот содрогался от рыданий снова и снова. Я почувствовала, как Пит обвил меня руками, и смутно слышала его обильные извинения, — Мне так жаль, Китнисс. Я не был уверен, что ты готова. Я могу пока отнести ее в свой дом, если хочешь, или можем от нее избавиться, если тебе совсем не понравилось. Мне очень, очень жаль. Я уберу ее, — мои рыдания не останавливаются, и я слышу в его голосе все больше отчаяния. Когда я почувствовала, что он отодвигается, и поняла, что он только что сказал, - Нет! — закричала я, схватила его за локоть, силой усаживая обратно на пол. Я посмотрела в его глаза, и увидела тревогу, которую не наблюдала уже давно. Его глаза огромные и печальные, и его губы так плотно сжаты, что, кажется, что он сам готов расплакаться. — Мне так жаль, — снова повторил он, пока я крепко прижимала его к себе и прятала лицо у него на груди. Он так же крепко обхватил меня, и снова начал извиняться. — Нет, — выдавила я. Я глубоко вздохнула, и попыталась достаточно успокоиться, чтобы все ему объяснить, - Нет, Пит, — сказала я дрожащим голосом. Но хотя бы я перестала рыдать. Я заставила себя дышать, и продолжить. Только одна вещь поможет ему быстро все понять, — Мне нравится, — прошептала я. Пит слегка усмехнулся, кажется, от неверия и шока. — Правда, — я отодвинулась, чтобы посмотреть на него, и вытерла лицо и припухшие глаза, — Это прекрасно, — я не достаточно себе доверяю, чтобы смотреть на картину, так что продолжаю смотреть Питу в глаза, — Это просто… это как снова увидеть ее. Пит медленно кивнул, заметно успокаиваясь. — Но мне нравится. Я хочу видеть ее снова. Я просто не была готова. — Прости, мне нужно было сказать тебе, — выпалил он. — Нет, — я потрясла головой, — Ты не знал. Я обещаю, я полюблю ее, мне просто нужно привыкнуть. Она правда прекрасна. Его глаза все еще печальны, он заправил волосы мне за ухо, вытер остатки слез, и спросил, — Ты уверена? — Да, — ответила я, — Я хочу оставить ее здесь, чтобы я могла приходить посмотреть. Его губы изогнулись в легкой улыбке, и он несколько раз моргнул, кажется, пытаясь понять расхождение между моими словами, и всеми этими рыданиями. Но я имела в виду именно то, что сказала. Это было почти, как снова ее увидеть, и это был шок. Но картина красивая, и она мне нравится. Я хочу привыкнуть к ней, потому что на самом деле, это успокаивает. Я же не собираюсь забывать Прим, так почему бы не иметь красивую, яркую картину? Я прижалась к Питу, обхватывая его шею руками, — Спасибо, — прошептала я.