Для нас никогда не наступит время.

Сложно мне расставаться с тобой. Невозможно. Да я просто не хочу, если честным быть, а если не честным, то катись к черту, Кай. Внутри я рисую. Воображаю, будто ничего не сделал больше полугода назад. Будто и сейчас ничего не делаю. Притворяюсь. Играю. Представляю, что мне нравятся девочки и эклеры с заварным кремом. Я символизирую чистоту. Думаю о том, как однажды еще буду вспоминать это время с улыбкой! И смеяться над проблемами! Взбодрись, Нил, все будет хорошо!!! И еще тысяча чертей тебе в рот и в уши. Просто чтобы выразить хоть что-то. Ты давно уже перестал чувствовать по-настоящему. Ну, на самом деле, чувак, попробуй вспомнить, когда в последний раз тебе вдруг стало не похуй? Это всегда так неожиданно: обретать зависимость. Холодные руки у тебя. Такие холодные. Щеки мокрые. В глаза ты больше не смотришь. А мне вдруг стало не страшно смотреть на тебя. Больно. Но страха нет. А мне вдруг не похуй. Мне не похуй. Мне не похуй. Вдруг. Вдруг. Вдруг. Нил, по-моему, ты гонишь. Нет, я не окончательно поехал. Я просто хочу заставить голоса в голове заткнуться. И даже сейчас я все еще здоров. Слуховые галлюцинации могут проявляться и у здоровых людей тоже: из-за сильного стресса или переживаний. Сам подумай, если у организма забирают дофамин, как он будет реагировать? Хотя, если честно, мне кажется, что нам давали антипсихотики. Просто так, для смеху. Арипипразол, рисперидон, кветиапин, зипрасидон — из-за них больше никогда не похудеем. Из-за них у Йосепа диабет. На самом деле я очень хотел бы ему помочь чем-то. Но это практически невозможно. Причины возникновения шизофрении до сих пор неизвестны и лечение, в основном, — это попытки победить симптоматику, даже несмотря на то, что мозг шизофреника все же немного отличается от мозга здорового человека. Шизофрения — просто блядская хроническая болезнь, которая возникает вдруг и живет с тобой всю жизнь. Уверен, что у Йосепа в роду были шизофреники: эта болезнь передается по наследству. Точно не знаю, были ли шизофреники у нас в семье, я, бля, даже не до конца уверен, что мой биологический отец — это именно тот съебавшийся дятел, как было заявлено. Но. Но какой шанс, что это не возникнет у меня? Знаешь ли ты, что, если у одного из однояйцевых близнецов проявится шизофрения, у другого она также проявится с вероятностью более 60%? Кай, ты клянешься, что здоров? Если еще учесть тот факт, что наша мамаша упарывалась кислотой и отдавалась всем подряд будучи беременной, я даже и не задаюсь вопросом, отчего я такой ебанутый получился. Мы с Каем наглотались спермы еще в утробе. Ясный пряник, что сейчас наша жизнь — это ебаный кошмар, при таких раскладах по-другому и быть не могло. Нет, правда, получается, что розыгрыш шизофрении и определение победителей происходит еще тогда, когда формируется и растет плод. Будущая мать заразилась каким-то вирусом? Поздравляю, у вашего ребенка потенциально шиза. Как это, вы не принимаете витамины? Хм, ну тут явно шизофреник родится… Осложнение при родах, стресс, алкоголь, наркотики, котики, виниловые пластинки и обезьяны — блядь, да все что угодно может вызвать шизофрению. Я серьезно. Это тупо лотерея. Господи, если ты есть, не дай мне стать таким как Йосеп. Дофамин и глутамат — нейротрансмиттеры, которые, возможно, влияют на вот это вот все. Нейротрансмиттеры — это гормоны-проводники между нейронами. Они бегают туда-сюда и говорят, как тебе себя вести и что чувствовать: как не лизнуть прохожего и не сесть срать посреди площади. Дофамин вызывает чувство удовлетворения. Это тот самый гормон, который я подавил. Вернее, снизил чувствительность рецепторов. Когда ты слишком много и слишком часто упарываешься наркотиками, уровень дофамина постоянно скачет, и, типа, твой организм перестает справляться. Ты не можешь отказаться от экстра-дофамина, потому что чувствительность рецепторов УЖЕ снижена настолько, насколько это вообще возможно, а если его забрать, ты в полной мере ощутишь дофаминовое голодание. Короче, я тут подумал, что, возможно, я стал нарком, потому что у меня изначально была нехватка дофамина? Как думаешь, это звучит как пиздатая отговорка? С другой стороны, повышенный уровень дофамина во фронтальном сегменте мозга приводит к нескончаемому потоку мыслей, непоследовательному и беспрерывному мыслительному процессу, который как раз и характерен для человека, больного шизофренией. Читай: высокий уровень дофамина в течение длительного времени равен паранойе. Низкий — болезни Паркинсона. Короче, есть плохие новости и два стула. Выбирай. А есть еще глутамат. Этот нейротрансмиттер отвечает за обучение и память. И как вы можете уже понять, у шизофреников с этим все хуево. У людей с Альцгеймером и эпилептиков — тоже. У Йосепа, похоже, его вообще нет в организме. Если честно, я реально люблю этого парня как младшего брата, хотя он и старше меня на очень много лет. И мне безумно жаль, что я ничем. Абсолютно ничем не могу ему помочь. О чем речь, если, бля, я даже себе помочь не могу. С тех пор, как я поселился в доме, голоса не перестают говорить. Мысли роятся, перебивая друг друга. Они кричат на меня за то, чего я не делал. И молчат на меня за то, что я очень сильно сделал. Доктор говорит, что это последствия длительного воздействия психостимуляторов. Он говорит мне не прислушиваться и не разговаривать с ними. На самом деле я придумал эти голоса, потому что надеялся, что мне дадут прущие таблетки, а потом так заигрался их представлять, что уже реально слышу. Скажите, доктор, это нормально? Блять, я тупо всем напиздел. Прямо сейчас мы с Каем стоим на светофоре и ждем: Кай — зеленого, а я, что этот конченый зеленый, что он не загорится никогда. Кай просто смотрит вперед, держа одну руку в кармане. Я уверен, что там, в кармане, его рука крепко сжимает чек и шприц. Я знаю это, потому что вторая, в которой лежит моя, сжата так же крепко. Ты же такой большой и смелый мальчик, ну чего же ты, а? Держа его за руку, я веду брата за собой и чувствую, будто. Как же пояснить. У меня никогда не было брата по-настоящему. Возможно, у меня был сосед, сожитель в комнате, в которого я был влюблен, определено. Очень тайно. У меня точно была мать, когда-то, может, собака, крыса была, воображаемый друг, бабушка в другой стране, сбежавший от матери отец тоже был, но брата — нет. Уж тем более — близнеца. И совсем никогда в том понимании, как все тут привыкли близнецов воспринимать. У меня был соперник. С которым я каждый блядский день соревновался в вымышленных гонках. По любому нахрен поводу. А он со мной — нет. Мы держимся друг за друга. Реально. За руки. Верь мне. Я тебе столько говна про себя рассказал, что мне сейчас точно нет необходимости врать. Кай, так что же получается, что в своих воображаемых гонках я же и победил? У меня будто впервые появился. Я сам. Обрести брата в 16 — это классное чувство. А себя обрести — вообще непередаваемое. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на брата. Он совсем другой, не тот парень, с которым мы делили комнату. Что-то определенно поменялось в нем, но я пока не понимаю, что. Он не поворачивает головы в ответ. И я надеюсь, что это потому что он не заметил мой взгляд, а не потому, что не захотел. Спешно отворачиваюсь — я же в душе не ебу, что делать, если он вдруг посмотрит на меня тоже. Думаю одну мысль, но все никак не могу решиться ее произнести. Пот льется ручьем — а я не могу отвлечься. Признаю: я болен. Я знатно проебался. Так, что, возможно, меня не вылечить уже никогда. Ну и что? Дневник, я, типа, вот иду сейчас такой по дороге к дому, по аллее, которую помню только телом, а головой уже забыл. Иду будто, ну, вообще ничего не стесняясь. И, типа, кажусь, наверное, таким сильным и важным. Но мы же тут все знаем, что я не всегда был таким. Да, мы определенно больше знаем о том, когда я вел себя как ссыкло с загонами. В моей голове загоны устраивали вечеринки и приглашали на них своих друзей и дальних родственников. А я. А что я? И кто теперь я без них? Правда в том, что все мы никуда не придем. Нил, спросишь ты меня, а как же добиться такого умопомрачительного успеха? Я немного поломаюсь прежде чем ответить, но на самом деле. Достаточно будет двух раз в день в вену для начала. Дальше — не столь важно. Важно то, как брат сейчас не смотрит на меня и о чем он не говорит вслух. Однажды я напишу ему сообщение из 5 слов: «Привет. Это я. Ответь мне». И, пожалуйста, пусть Кай ответит. Я боюсь того, что произойдет, когда мы останемся один на один. Мне нужно будет что-то говорить. Страшнее — делать. Или нет — Нил, твой выход и выбор. Ты ин или аут? Вот бы никогда не доезжать до дома. Дома магия пропадет. Дома — обычно. Да и на улице ничего магического нет. Осень и осеннее беспокойное настроение, которое каждый сентябрь рождается в тебе просто так с холодами. Смотри-ка, ты не разучился чувствовать. Ты просто забыл как смотреть и замечать окружающее. Должна быть причина, по которой я все еще здесь. Он должна где-то быть. Я будто загнал сам себя в тупик. Будто я загоняю себя прямо сейчас под землю, пинаю ногой, толкаю палкой и ору: «Лезь в этот блядский окоп» — и выхода нет, все пиздец. Остается надрыв, осадок обиды и вкус песка на зубах. Настолько хочется блевать от этой фальши. Ровно так же, как произносить «извини меня» и «иди нахуй». Непреодолимая дорога назад стала еще ближе. Кай, кажется, я до сих пор люблю тебя. Оказалось, что любовь живет 16 лет. Нил, тупой ублюдок, просто, черт подери, перестань выбирать быть жертвой — и стань собой. — Кай, давай не идти домой? — знал бы ты, как сложно мне далось эти несколько слов произнести. Иногда так тяжело просто начать говорить. Наверное, пройдет еще десять тысяч лет, пока брат ответит. Я думаю, что к тому моменту, когда его рот издаст звук, родится и умрет тысяча звезд, закаты превратятся в рассветы, приливы — в отливы, а прохожие — в дряхлых стариков, бесцельно снующих по свету. Вот так просто можно книжно поныть, навернув шаблонных фраз и оборотов. Наверное, больше всего на свете, после наркотиков, я люблю свое нытье. Пустой. Пустой. Ты пустой, Нил. Найди что-то, что наполнит тебя, только пусть это будет не сам знаешь что, потому что это только опустошает. Когда тебя отпустит, отпустит уже не тебя. Оно даст тебе эйфорию, энергию, уверенность в моменте, но заберет намного больше, чем ты хотел бы отдать. Пожалуйста, поверь. Ты же там был уже. На отходах ты чувствуешь себя очень пустым. И сильно одиноким. Наркотики будто акцентируют внимание на том, что у тебя нет ничего и никого, кроме тебя самого. А ты сам — ебучее пустое место в пустоте. И пустота начинает поглощать твои руки, потом голову, в пустоте пропадают города, села, кони и люди. Пустота не оставляет после себя даже пустоты. И все твои пустОты остаются навсегда незаполненными. Со временем они выходят из тебя — и перетекают на улицы, заполняя их собой. Тобой. С тобой или без тебя. Или без ничего. Вот такой веселый получился каламбур, только тебе совсем не весело почему-то, да? Когда-то я напишу книгу, в которой ничего не будет происходить на протяжении всей тысячи страниц. Я думаю, что это будет рассказ о том, как два поразительно похожих парня шли из ниоткуда в никуда. Очень долго. У одного из них в кармане лежал чек с ничем. И по сюжету и моей авторской задумке, второй это ничего не хотел все нахрен тысячу страниц. Не стану рассказывать, чем все закончилось, чтобы вам не хотелось ее читать. Нил, твоя книга ни о чем. Ой, ну перестаньте, право. У тебя отлично получается вещать в пустоту. По сути, у каждого из нас ничего нет. В какой-то момент, скажем, однажды и вдруг — ты сам не заметишь, когда, появится он. И если тебе повезет, ты научишься принимать и справляться с ним — взрослым собой. И примешь тот факт, что этот ублюдок — он тот, с кем тебе нужно ужиться. Потому что он тот, кто ты есть, он тот, кем ты был изначально и кем ты останешься теперь навсегда. Как забавно. Оказывается, можно придумать и рассказать сюжет фильма или книги, пока мой брат формулирует ответ на простой вопрос. Кай, ты что, тупой? Кай смотрит на меня и одергивает руку. Ту самую, что только что лежала в моей. В его глаза читается немой вопрос: «Ты, чё?» Да, я охуел. Я чё. Я тупо чёрт. Мудак. А кто тебе сказал, что я другой? Он отвечает: — Нет. Я хотел бы быть кем-то другим. Не на чуть-чуть, а навсегда. Проснуться или лучше, просто, моргая, открыть глаза в очередной раз — и все, ты уже не ты, а. Кто ты? Ты теперь беспомощный, а не я. Ты теперь слабый. В моей власти. И все зависит только от меня и моего решения. От того, слабый ли я, Кай, понимаешь? Я робкий и неуклюжий. Я сон и небо. Я звезды и гигантский кашалот. Я гром и млечный путь. Меня вообще нет. Кай смотрит на меня зло: — Нет, Нил, не давай. Вот он — все перед тобой. Смотри, наслаждайся, размышляй. Это так странно и дико страшно. Просто вдумайся, мы сейчас втроем: Кай, чек и я целенаправленно идем оставаться наедине. Блять, что я буду делать, если вдруг проснусь в одной постели с Каем? Я даже не знаю, как мы будем. Блять, ты загнался, Нил. Тебя вообще нет, помнишь? Брат говорит: — Алло? Он спрашивает: — Нил, ты че, тупой? Да как ты не понимаешь. Походу, я все порчу. Кай, я пошутил. Мне кажется, из хорошего, что есть во мне — это умение отпиздеться. Брат останавливается и смотрит мне в глаза. Я стараюсь изо всех сил не отводить взгляда. Боковым зрением я вижу наш дом. Просто, блять, в паре шагов. Какой-то парень прямо в эту минуту обходит нас, он высокий, худой, в красной шапке. Я замечаю женщину с розовой сумкой, которая тянет за собой собаку, что явно не хочет идти домой. Через улицу два ребенка гоняются друг за другом. А ровно перед собой я замечаю два невероятно красивых глаза. Кай, ты знал, что у тебя в глазах вселенная? — Я чувствую, что сейчас происходит что-то совсем неправильное. Мне дышать трудно. Я говорю брату правду с тем раскладом, будто я ее не сказал. Даже в моей голове она звучит как ложь. Я заявляю: — Кай, настолько неправильное, что мне от этого хочется умереть. Руки предательски потеют, а я ничего не хочу больше. Будто мне отрезают шею маленьким тупым ножом — и все мысли сосредоточились в одной точке где-то в области кадыка. Пожалуйста, скажи мне, что ты чувствуешь? Прямо сейчас я уверен на сто процентов, что точно, бесповоротно и безоговорочно не собираюсь разрыдаться. Сложно мне совладать с собой. Вообще невозможно. Открыться кому-то — это как раздеться. А если ты маленький мальчик с загонами, то вообще равносильно смерти. Я не знаю, откуда во мне это. Но я знаю одно: я не хочу. Не хочу доходить до дома. Однажды я напишу Каю смс из 5 слов: «Привет. Это я. Ответь мне». А он не ответит. Пам-пам.