Снегопад из песка

Когда он заходит в кафе, небо будто распахивается, и на землю начинает тугой пеленой осыпаться снег. Буквально за несколько секунд тротуары «седеют», а дома напротив почти пропадают в белом плену. В кафе тепло, пахнет кофе и выпечкой, а из колонок мягко и ненавязчиво доносится Синатра. «Ну конечно», - Рэй тихонько усмехается. «I've Got You under My Skin». Несмотря на образ крутого парня, Лен любил джаз, а уж старину Фрэнка тем более. За стойкой суетится молоденькая симпатичная девушка с чуть вьющимися каштановыми волосами, шумит кофемашина, звякает посуда. Сделав заказ, Рэй выбирает столик в углу, ближе к окну. Сняв пальто и сев, он оглядывает помещение. Никаких особых излишеств, мебель из темного дерева, стены кирпичной кладки, картины с изображением разных частей света, большие арочные окна, которые в такую погоду не особенно помогают с освещением. Одна из машин за стойкой издает громкий хлопок, видимо не справившись с напором пара, Рэй вздрагивает и понимает, что за окном не снег, за окном пепел. Палмер приходит в себя постепенно, чувства как будто возвращаются издалека, через толстую пленку. Сначала возвращается слух, но кажется, что кто-то напихал ему в уши ваты. Потом фокусируется зрение: вокруг летает снег, опускаясь на ткань его брюк. Он трясет головой, пытаясь почувствовать что-то еще, понять что происходит. И его накрывает волной резкой боли в затылке и тошноты. Он подносит руку к голове, морщится, перебирает волосы на макушке. Когда он смотрит на дрожащие пальцы, то долго пытается понять, почему они красные. Он переводит взгляд правее и видит Мика, лежащего без сознания рядом с остатками обеденного стола. Тупо смотрит на то, как снег оседает на черном костюме Рори и не тает. Почему не тает? Почему вообще снег идет в ресторане? Рэй закрывает глаза и облизывает пересохшие губы. Во рту остается железный привкус… Кровь, как и на руках, да и не снег это вовсе. Пепел… Второй раз он приходит в себя в комнате отеля, рядом суетятся медики. Голова болит, и почему-то тяжело двигать левой ногой. Но мир приходит в фокус, и, увы, мозги начинают соображать. В ресторане прогремел взрыв, вроде бы никто не погиб, но много пострадавших. Рори оказывается рядом, и Рэй видит, что тому повезло не намного больше: у него сломана правая рука. О Снарте думать страшно. И его страх подтверждается, когда приходит полиция и сообщает, что Лен пропал. В тот же вечер пропал и редкий розовый алмаз из Танзании. В тот вечер Палмер сильно обжегся. Правда ранит сильнее огня, а пепел никогда не превратится в снег. Мик часто это повторял. Наивность, которую остальные видели в Рэе, и преданность Рори, о которой знали не многие, сгорели и развеяны среди горячего рыжего песка. Без следа. Он приходит в себя, когда девушка, кажется на ее бейджике написано «Лиза», ставит перед ним чашку горячего и ароматного кофе и тарелку с пирожным. Он рассеянно ей улыбается и делает обжигающий глоток. За окном все также падает пепел-снег. Конечно, изменения в нем возникают не так уж резко. Многие не видят их до сих пор, считая его гениальным изобретателем, но недалеким дельцом, покупаясь на широко распахнутые глаза и широкую улыбку. Но правда режет глаза, не все согласны ее видеть. В любом бизнесе недалеких съедают сразу, а он все еще здесь. И пока никуда не собирается. Во многом на него повлиял и Мик, но все это стороны одной медали. Он влиял на него и наоборот. Мальчика, готового восхищенно смотреть влюбленными глазами, давно нет. Его засыпало рыжим песком и пеплом. В кармане опять вибрирует, но в этот раз Палмер долго смотрит на экран, а потом со вздохом отвечает. — Да, мама? — глупо было бы думать, что мать оставит его надолго в первый за два года отпуск. — Да, все хорошо. Нет, пока я еще здесь. Да. Нет. Конечно, я скоро вернусь и обязательно навещу вас с отцом, — мужчина устало трет глаза и делает еще один глоток кофе. — Обед? Да, конечно, было бы здорово. Кого? Какую Кендру? Ах, да, да, я знаю ее. – Рэй рассеянно комкает салфетку длинными пальцами и невидяще смотрит перед собой. Потом его взгляд проясняется. — Знаешь что? Если уж там будет Кендра, позови заодно и Мика. Причем тут это? Нет, я вполне способен существовать и без него, но мы как раз сможем обсудить с Кендрой один вопрос… Нет, мама, я не могу оставить работу в покое. Работа и есть моя жизнь. Нет. Просто так вышло, что Сара больше на нас не работает, так что Кендра могла бы ее заменить. Что? Нет. Мик ее уволил. Нет. Господи, что за мысли? Конечно, это была моя идея. Да, я прекрасно понимаю, что я делаю. Да, — он напряженно выдыхает и говорит, не слушая ее лепета, — я скоро буду дома. Потом перезвоню, все, давай. Люблю тебя. Пока. Рэй устало кладет телефон на стол и смотрит на него, как будто упрекая в не очень приятном разговоре. Матери очень нравился Лен, конечно, кому он не нравился? Парень был первоклассным вором, он мог расположить к себе. После всего случившегося ей очень не нравится Мик. Тоже вполне объяснимо, но Рэю в целом все равно. Он уже давно не ребенок и способен сам решать с кем будет общаться, а с кем нет. К слову, общаться с этой самой Кендрой, о которой пеклась его мать, на темы не связанные с работой, ему вовсе не хочется. От того же Рори, знающего все обо всех, он в курсе ее не слишком здоровых отношений с женихом. Они расходились и сходились уже раз двадцать, быть заменой в пути, куском трухлявой деревяшки, которой пытаются заткнуть течь в корме, ему неинтересно. Он сам состоял в весьма нездоровых отношениях. Ему хватит на десять жизней вперед. Неожиданно на второй стул за его столом кто-то садится, и Рэй задумчиво поднимает взгляд. — Хреново выглядишь, — говорит Палмер ровным голосом, спустя несколько секунд, когда его теплые карие глаза сталкиваются со взглядом льдисто-голубых. Несмотря на свою холодность и отчужденность, Снарт всегда был его солнцем. Вот только солнце не всегда значит жизнь, поэтому внутри себя Рэй слышит лишь заунывный шум ветра, носящего песок по пустыне. Ни эмоций, ни чувств, только выжженная земля. Лен хмыкает и не отвечает. Повисает пауза, все также тихо на тротуар опускается снег, а Рэй безучастно скользит взглядом по лицу напротив. Он сказал правду, Лен выглядит плохо. Он похудел, глаза на осунувшемся лице кажутся огромными и какими-то неживыми, волосы отросли и теперь в беспорядке падают на лоб. Снарт кривится, когда пытается сесть поудобнее, и Палмер понимает, что его скорее всего беспокоят ребра. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — наконец говорит Лен. Рэй фыркает и делает глоток кофе. — Аналогично. — Неужели? — Лен щурится и наклоняет голову. Этот его до боли знакомый жест с такой внешностью выглядит странно и как-то чуждо. Палмер только вздергивает бровь. — Если ты намекаешь на то, что я приехал сюда, чтобы тебя увидеть, то нет. Для этого поздновато, не находишь? — мужчина все также спокойно отпивает кофе, его руки не дрожат, а взгляд упирается в окно. Снарту это не нравится. — Тогда что ты здесь делаешь? — Зашел погреться. Кофе пью, — медленно произносит Палмер, будто общаясь с маленьким ребенком. Снарт продолжает смотреть на него, не моргая, и Рэй вздыхает, — у меня отпуск. Имею право проводить его там, где захочу. — Хм, — наконец откликается Лен. – А не хочешь тогда узнать, что здесь делаю я? Палмер переводит взгляд от окна и смотрит на него внимательно, но равнодушно. Всегда подвижное и живое, лицо его сейчас ничего не выражает, и Снарт от этого ежится. — Не особенно, — наконец произносит брюнет. — Как дела у Рори? — Леонард пробует зайти с другой стороны. И на секунду ему кажется, что у него выходит. В глазах Рэя проносится какая-то вспышка, но почти тут же исчезает. — О, тебе вдруг стало интересно? — со смешком выдает Рэймонд. — Вот, — он протягивает мужчине свой телефон. Потом поясняет, — хочешь узнать, как у него дела, спроси его сам. Уверен, он найдет, что тебе ответить. Лен отводит взгляд и говорит: — Нет, я воздержусь, пожалуй. — Удивил, — хмыкает Палмер. — И, кстати, опережая возможные просьбы, я не стану ему врать. Я расскажу, что видел тебя здесь. Он имеет право знать. — Как мило, — ехидно тянет Снарт. — Вы уже перешли к этой стадии отношений, когда рассказываете друг другу все? Рэй молчит, вертя в руках чашку с остывшим напитком. Потом все же отвечает. — Не тебе давать советы об отношениях. С Миком тем более. Ты продал нас весьма дорого, спасибо. Но мы не особенно оценили. Голос Рэймонда звучит глухо, но без злости. Вообще в нем почти нет эмоций, и Снарт прикусывает губу. — Все не так, как кажется, — наконец устало отвечает Леонард, прикрывая глаза. В этот момент он выглядит изможденным. Рэю почти его жалко. Но «почти» не достаточно. — А как же, — кивает задумчиво Рэй. — Ты же украл этот алмаз не для себя, а для голодающих детей Африки. Мы так сразу и поняли. Снарту кажется, что он различает в голосе мужчины нотки презрения, но не дает сбить себя с курса. — Я действительно украл его не для себя. По крайней мере, не только, — Рэй хмыкает, но Леонард продолжает, кивая на девушку за стойкой. – Я украл его ради нее, – Палмер задумчиво склоняет голову и хмурится, но молчит. – Она моя сестра, – наконец произносит Леонард. В глазах Палмера искрится недоумение, и Лен продолжает быстро говорить, ободренный хотя бы какими-то эмоциями мужчины. Рэй слушает внимательно, но переводит взгляд на окно и напряженно следит за битвой снежинок на улице. История выходит довольно любопытной, но в целом ожидаемой. Снарта прижало ФБР. Им нужно было, чтобы кто-то проник в группу известных воров и развалил ее изнутри. Кандидатура Снарта была идеальной. Кража алмаза была его вступительным экзаменом в преступную организацию и прошла великолепно. Он попал внутрь, но членство в этой команде не принесло ему особого удовлетворения. ФБР угрожало ему сроком, преступники шантажировали его сестрой. На то, чтобы составить подходящий план и выпутаться как от одних, так и от других, ушло почти два года. Последний ход был сделан пару недель назад, и Лен еле выжил. Зато теперь он был свободен. Когда молчание затягивается, Рэй переводит взгляд на Снарта и произносит. — Что ж, я рад, что ты не умер. Лен щурится и внимательно изучает мужчину напротив. — И все? — А чего ты ждал? — пожимает плечами тот. — С этим объяснением ты несколько припозднился, сам как думаешь? Сейчас это ничего не меняет. — Ну да, — хмыкает Снарт. — То есть мне надо было сразу тебе рассказать. Ты бы понял и отпустил меня. — Надо было, — задумчиво кивает Палмер и долго смотрит Лену в глаза. — И ты бы отпустил? — изумляется тот. Рэймонд молчит, задумчиво сдвинув брови. Потом невесело улыбается. — Конечно. Если бы ты тогда сказал, что тебе нужно отрубить мне руку, я бы дал. Это, в общем, и пугает. Это ненормально. Снарт рассеяно наблюдает, как мужчина длинными пальцами ведет по ободку кружки. — А ты за нормальность? — голос звучит хрипло, и Лен откашливается. Палмер удивленно смотрит на него и пожимает плечами. — Я за здоровые отношения. Что бы у нас тогда ни было, здоровым это назвать нельзя. Хорошим бы это все равно не закончилось. Теперь я это понимаю. — Что бы ни было? — переспрашивает Снарт. Рэй фыркает и качает головой. — Вот только не надо. Как бы ты это назвал? — когда Леонард открывает рот, чтобы ответить, Палмер его резко перебивает. — Не надо про любовь, — он смотрит на Снарта с вызовом, и тот молчит. – Если бы ты правда меня любил, то сказал бы. Если б я любил тебя, то не отдал бы тебе в руки всю ответственность за наши отношения. Оно так не работает. — А как работает? — резко спрашивает Лен. Палмер только вяло взмахивает рукой и улыбается вымученно. — Не уверен. Но я надеюсь узнать в будущем. Снарт смотрит в окно, пытаясь понять, куда двигаться дальше и что делать с этой информацией. Снегопад на улице утихает, и он слышит голос Рэя. — Не пойми меня неправильно, — брюнет смотрит на него печально и улыбается краешком губ. — У нас были свои моменты, которые я запомню навсегда. Хорошие моменты. И за них спасибо. Лен молчит, но кивает как-то заторможено. Он не знает, что ответить, что тут еще можно сказать. — Видимо, это все же волшебный город, — вдруг смеется Палмер. Снарт только непонимающе хмурится. — Я не знал, чего хотел, когда приехал сюда, — говорит Рэй и устало трет виски. – Но я это все же получил, — Лен молчит и ждет. — Окончание, — пожимает мужчина плечами, — прощание. Он резко встает из-за стола и накидывает пальто. — Снегопад прошел, мне пора, — Снарт только наблюдает за ним, в бессилии поджимая губы. — Надеюсь, тебе нравится тут жить. Раньше тебе город нравился, — на мгновение взгляд Палмера затуманивается, но он трясет головой и продолжает. — Я рад, что у тебя все хорошо закончилось. Желаю, чтобы дальше было только лучше, — он смотрит на него сверху вниз серьезно и сосредоточенно, впиваясь взглядом в каждую черточку лица, и Снарту хочется протянуть руку и схватить его за рукав, но он только сжимает кулаки. — Удачи тебе, Леонард. И прощай. Он разворачивается и идет к выходу. В спину ему раздается тихое: — Удачи тебе, Рэй. Палмер вздрагивает и ускоряет шаг. Оказавшись на улице, он глубоко вздыхает и быстро шагает, почти не разбирая дороги. В ушах все еще звучит это самое «Рэй». Снарт редко называл его так. В особые моменты близости или в постели, когда обоим казалось, что еще немного, и они попадут в рай. Рэймонд встряхивает головой, прогоняя наваждение, и упрямо сжимает губы. Он слишком хорошо помнит пустыню и песок, скрипящий на зубах. Он решает, что улетит завтра же утром. И улетает. Сидя в самолете, прикрыв глаза и глубоко дыша, он приходит к выводу, что поступил правильно. Пора быть немного эгоистом. Как будто соглашаясь с ним, самолет взмывает над облаками, и в глаза ему ударяет яркое солнце.