Тайны Браунов

Когда ты рядом, я немею. Не знаю, куда отвести глаза. Да они и не видят. Не знаю, куда девать руки, которыми, увы, не дано обвиться вокруг твоей шеи, как губам прижаться к твоим в поцелуе...

***

      В который раз с начала учебного года Лили просыпалась без настроения. С трудом поднималась с постели, приводила себя в порядок и отправлялась на завтрак.       Уныние настолько охватило её, что даже еда казалась безвкусной. С чем было связано такое состояние, девушка точно сказать не могла.       Наверно всему виной были навалившиеся проблемы: это и ответственность старосты, и ссора с Северусом, и разгорающаяся в магическом мире война, и даже, наверное, Поттер, который почему-то избегал её с самого Хогвартс-экспресса.       В пору было бы радоваться, ведь надоедливый одноклассник наконец оставил её в покое, только вот этой самой радости она и не испытывала. Да и сам Поттер не слишком-то весел был.       Вот вроде сидит он в общей гостиной, шутит с Мародёрами, а через пару секунд взгляд парня становится задумчивым. Иногда она ловит этот взгляд на себе, но Джеймс сразу же отворачивается, если видит, что она смотрит.       — Ты опять грустишь, — Марлин шла на трансфигурацию вместе с Лили и, видя задумчивый взгляд подруги, решила узнать, что ту беспокоит. — Опять думаешь о своём слизеринце? — предположила она.       — Он вовсе не мой, — возмутилась Лили. — Но ты права, я действительно по нему скучаю.       — Ты больная, Лили, — МакКиннон, смеясь, покрутила пальцем у виска.       — Тебе не понять. Марлин, я не собираюсь затевать с тобой спор на эту тему, — Эванс сложила руки на груди и остановилась у окна в коридоре, так и не дойдя до кабинета трансфигурации.       — Вот и правильно. Просто возьми и переключи всё своё внимание на кого-то другого, — блондинка оперлась спиной о стену рядом с окном и мечтательно продолжила, обводя пространство вокруг себя рукой, — на свете ведь столько парней.       — Хмм. Легко тебе говорить. Твоих ухажёров не избивает Поттер.       После этих слов боевой дух МакКиннон немного поутих. Она обречённо вздохнула, закатывая глаза.       — А ты внимательнее посмотри по сторонам.       — Марлс, ну кому я нужна? Кто захочет связываться с Поттером? — Лили замолчала, обдумывая, продолжать ли дальше. — Да и сам Поттер с начала учёбы едва сказал мне десять слов.       — Мне кажется или тебя это действительно расстраивает? — МакКиннон хитро прищурилась, рассматривая подругу.       — Вот еще! — возмутилась та. — Поттер последний человек, из-за которого стоит расстраиваться.       — Тогда ничего не должно мешать переключить внимание на другого.       — Марлиин…       Блондинка не стала слушать продолжение, а просто аккуратно повернула подбородок Эванс. Чуть в стороне от кабинета трансфигурации стоял Браун. Он задумчиво вчитывался в конспекты урока, абсолютно игнорируя болтовню сокурсников вокруг.       — Марлс, с чего ты решила, что он мне нравится? С чего ты решила, что я ему нравлюсь?       — Во-первых, я точно знаю, что ты ему симпатична. Не увидеть, какие взгляды он на тебя кидает, может, пожалуй, только слепой.       — Ну, а во-вторых? — Эванс закатила глаза.       — Я точно знаю, что ты считаешь Поттера красавчиком и единственное, что мешает тебе начать с ним встречаться, это его дурацкие выходки.       — Ну он-то здесь при чём? — не понимала Эванс, куда клонит подруга.       — А при том… Ты что разве не замечала, насколько они похожи?       Лили взглянула на подругу, как на душевнобольную, а потом, с тяжелым вздохом, снова повернула голову в сторону однокурсников.       Браун по-прежнему стоял на своём месте, читая записи, а вот с другой стороны стоял Поттер, в кои-то веки не опоздавший на урок и не имевший при себе своей свиты. Сейчас, рассматривая их со стороны, Лили понимала, о чём говорила Марлин.       Оба парня имели непослушные темные волосы, вихрящиеся на затылке, ну, правда, Гарри видно всё же пытался расчесать их с утра, в отличие от Джеймса. У обоих спортивное, натренированное тело, однако Поттер явно был чуть повыше, зато Браун шире в плечах. У них, на удивление, был похожий профиль: нос, губы, посадка глаз, лишь цвет их был разным: у Джеймса темно-карие, а у Брауна — зелёные, совсем как у нее.       Да, можно было бы подумать, что они братья. Но если Джеймс был весельчаком, то Гарри — его полная противоположность. Не знающий Брауна мог бы вполне принять его за старшего брата Поттера. Да Гарри ко всему прочему и выглядел взрослее и мужественнее.       — Ну теперь то ты понимаешь, о чём я толкую? — вкрадчиво спросила блондинка. — А то, что он слизеринец, тебя вообще не должно смущать. Опыта общения со змеями тебе хватает. — С этими словами МакКиннон весело захихикала и направилась в сторону одноклассников, а Лили осталась стоять возле окна.       Мысли рыжей ведьмы совсем спутались. Она отвернулась к окну, смотря на улицу за стеклом. Там накрапывал мелкий дождик, небо заволокло тяжёлыми, свинцовыми тучами. Даже у погоды было то же настроение, что и у неё.       А причиной её уныния все равно оставался Поттер. Она давно перестала это отрицать. К чему лицемерие? Стоило ли и дальше прикрываться разрывом дружбы с Северусом? Она ведь давно перестала плакать из-за него. Конечно, она скучала, но всё же мысли всё чаще посещал парень с беспорядком на голове. И то, что Поттер избегал её - очень расстраивало.       Эванс едва сдерживалась, чтобы не схватить его за грудки и не потребовать объяснений.       Только вот была маленькая проблема — они никогда не оставались одни. Джеймс делал всё, чтобы максимально сократить общение с ней. Ни одного письма за лето, ни одной пошлой шутки, только банальное: «Привет. Как дела?». Больше не зовет её на свидание, не приглашает в Хогсмид, не смотрит в её сторону. Эванс начинало это раздражать.       Была даже шальная идея спросить у Блэка, не заболел ли его друг.       С каждым днём становилось только хуже. Эванс с ужасом осознавала, что скучает по вниманию Поттера.       А появившийся в школе Браун лишь усугублял её состояние.       Она смотрела на него сейчас и понимала: никто не заменит Джеймса, слишком много места занимал он в её жизни. И когда только это случилось?       А Браун… Гарри был славным парнем, и она бы соврала, если бы сказала, что ничего к нему не испытывает. Но это было сложно.       Он словно старший брат, который поддержит и словом и делом. Да, именно такое ощущение возникало у неё, когда они общались. Наверное, он бы даже смог заменить ей Северуса. Только вот, что думал обо всём этом сам Браун?       Марлин была права, он действительно странно на неё смотрел, иногда вгоняя в краску, а иногда ей казалось, что он смотрит сквозь неё. В такие моменты взгляд его стекленел, лицо темнело, принимая жёсткие очертания, и Лили догадывалась, что в эти минуты его голову посещали отнюдь не романтические мысли.       Кстати, с Гермионой было тоже самое, но Лили не решалась спросить напрямую. Может, когда-нибудь, но не сейчас.

***

      Все-таки Гермиона была рада, что напортачила с маховиком. И пускай они нарушили все законы времени — она почти не сожалела.       Ради Гарри Грейнджер сделала бы это ещё и ещё раз. А разве не заслуживает он счастья?       Видеть, как лучились радостью его глаза, когда он был рядом с Лили, как появлялась улыбка на серьёзном лице в момент их разговора.       Гарри реже вспоминал войну. Она видела, как изменился его взгляд. Он стал чаще смеяться, снова научился шутить.       Гермиона не могла нарадоваться, когда тот подбежал, счастливый, перед завтраком спустя две учебные недели и сообщил, что хочет попробоваться на отборочных по квиддичу на ловца. Она так обрадовалась, что заставила его купить хорошую метлу. Конечно, у слизеринцев был ловец, но от обязанности пересматривать кадры каждый год — никто не освобождал.       Девушка уверила парня, что нет ничего предосудительного в том, что он будет играть за Слизерин, и Гарри загорелся ещё больше, получив её поддержку.       На радостях Поттер-младший чмокнул её в щёку и умчался к себе, оставляя её в смешанных чувствах.       Весь завтрак Грейнджер держала ладонь в месте поцелуя. Щёки ведьмы пылали, а сердце заходилось в ритме из-за неприличных мыслей. Гермионе всю ночь снился Гарри, и теперь она вспоминала свой сон, в котором Поттер обнимал её не слишком по-братски, а его руки были в тех местах, о воспоминании которых она краснела ещё больше, и ничто не могло отвлечь от этого, даже тяжеленный талмуд по трансфигурации, что девушка прихватила с собой для «лёгкого чтения». Строчки просто расплывались перед глазами.       Кое-как придя в себя, Гермиона попыталась осознать всю нелепость подобных мыслей. Ей просто необходимо было отвлечься от Гарри. А как лучше всего забыть парня? Правильно! Найти другого.       Только проблема в том, что парни были не из её времени и в ближайшем будущем вряд ли получится осуществить этот план.       Но это было не всё. Существовала ещё одна проблема и, зайдя в гриффиндорскую гостиную, Гермиона сразу же на неё наткнулась.       Сириус Блэк сидел на диване у камина и резался в шахматы с Петтигрю, который, как всегда, проигрывал и за каждую срубленную фигуру получал по уху. «Ну и правила у мальчишек». Несколько младшекурсников сидело по углам, играя в плюй-камни и делая домашние задания.       Гермиона хотела незаметно пройти в комнату девочек, но не успела. Блэк уже увидел её и махнул рукой, приглашая присоединиться. Теперь придётся с ним разговаривать, а Гермиона этого ой как не хотела.       Нет, Сириус вовсе не был ей неприятен. Кто мог противостоять обаянию Блэка, бьющему через край? Разве что зубочистка. Но это и пугало. С того памятного дня у дерева, когда он чуть не поцеловал её, прошло немало дней, и Сириус буквально не давал ей прохода, заваливая комплиментами и жгучими взглядами, от которых бросало в дрожь.       Гермиону такое внимание немного смущало. Не привыкла она быть объектом воздыхания лучших парней школы. Красавицей она себя не считала, но и не уродина, конечно. Мозги имелись, хорошее знание заклинаний и проклятий. Вот заучкой она была, это да.       И что Блэк в ней нашёл? Такие девушки парням не нравятся.       Но Сириус плевал на все её представления о мире и отношениях людей. Он день изо дня вгонял её в краску, а многочисленные блэковские поклонницы завистливо зыркали на неё со всех факультетов.       Гермиона всерьёз опасалась за сохранность своих волос.       — Иди к нам, красавица, — позвал Сириус, улыбаясь девушке.       — Ээ, я не могу. Тороплюсь на отборочные, — попыталась отбиться от общения с Блэком Гермиона.       — Сегодня вроде слизеринцы на поле? — спросил Блэк, в глазах которого постепенно загоралось понимание.       — Гарри позвал посмотреть. Я не могу не пойти. Увидимся, — Гермиона скрылась на лестнице. Переодевшись, девушка поторопилась на встречу к другу и, проходя гостиную снова, заметила, что Блэк и Петтигрю куда-то испарились.       Гарри ждал её у портрета и, когда она вышла, проводил до самых трибун на поле, чтобы не возникло проблем со слизеринцами. Там уже собралось немало народу с разных факультетов. Усадив Грейнджер рядом со своей однофакультетницей Джейн Фрост и парочкой Равенкловцев, в которых Гарри признал Ксенофилиуса и Пандору Лавгудов, Поттер уселся на метлу и спустился на поле, где уже собрались желающие попасть в команду. Нынешний капитан что-то объяснял, кажется, очередность отбора игроков. Он особо не вслушивался.       — Будешь пробоваться на охотника? — спросил у Гарри подошедший Маркус Эйвери. — Я, кстати, загонщик. Буду подтверждать свою способность играть. И кто только придумал эти правила? — Маркус заканчивал натягивать перчатку. — Ну так что?       — Думаю, занять место ловца, — не стал скрывать своих намерений Поттер-младший.       — Хм, — Маркус покачал головой, не скрывая усмешки. — У нас очень хороший ловец, лучший за все время. Эй, Розье! У тебя соперник появился! Слышишь? — прокричал Эйвери, тыкая пальцем в сторону Гарри, когда вся команда повернулась на его голос. Послышались неодобрительные смешки. Мариус Розье изумлённо приподнял бровь.       — Тебе меня не обогнать, Браун, — прошипел он, словно змея.       — Посмотрим, — спокойно ответил тот.       — Увидишь. Даже твой новый «Нимбус» не поможет. Так что не теряй времени зря и попробуйся на кого-нибудь другого.       — Розье лучший! — заорали слизеринцы с трибун.       — Молчать! — рявкнул капитан команды Рабастан Лестрейндж. — Мы будем смотреть всех, и если он поймает снитч, Мариус, — Рабастан ткнул его в грудь, — он будет в команде.       — Я же лучший, Рабаст!       — В прошлом году ты отдал снитч хаффлпаффцам. Я уже молчу про Поттера. Он мне словно заноза в заднице, — Лестрейндж скривился. — По мётлам! Сначала выбираем охотников и загонщиков. Потом ловцы. Вратари — последние.       Примерно через час были отобраны трое охотников: сам Рабастан, Эмметт Нотт с шестого курса и Регулус Блэк с пятого курса — младший брат Сириуса. Загонщиками стали какой-то незнакомый Гарри пятикурсник и Маркус Эйвери.       Настала очередь ловцов. Кроме Розье и Гарри претендовали ещё трое младшекурсников, в том числе одна девушка, которую с трудом допустили до отборочных. И вот снитч выпустили, и слизеринцы взмыли вверх.       Спустя тридцать минут Гарри держал в руках золотой мячик, а Розье отправился в лазарет к мадам Помфри с переломанными руками.       Приняв поздравления капитана, Поттер-младший поплёлся к Гермионе. Та радостно хлопала в ладоши и, стоило ему спрыгнуть на трибуну, порывисто его обняла.       — Гарри, ты такой молодец, — говорила она. — Но ты как всегда забыл о безопасности, — не удержалась подруга, чтобы не отчитать друга.       — Поздравляю тебя, — сказала сидящая на передней лавке Фрост. — Ты был неподражаем. Теперь факультет просто обязан выиграть кубок.       — Спасибо, Джейн, — отозвался Поттер. Фрост улыбнулась и рассеяно посмотрела по сторонам. Гарри совсем недавно познакомился с этой странной слизеринкой. Но одно он точно подметил — она ужасно была похожа на Луну Лавгуд своими повадками: тот же мечтательный взгляд, странные разговорчики о неизвестных существах, вроде нарглов, да и просто вся эта лёгкость, позволяющая не заморачиваться сложностями внешнего мира. Оно и было понятно, лучшими друзьями Фрост были Ксенофилиус и Пандора Лавгуды — родители Луны. Только вот Гарри не мог вспомнить о девушке ничего, не знал, что случится с ней в их с Гермионой времени.       — Ты освободился? — спросила Грейнджер.       — Сейчас дождусь выбора вратаря, и нас отпустят.       Гермиона кивнула. Сегодня они пойдут к Дамблдору, чтобы рассказать о крестражах.

***

      Едва Гермиона скрылась на лестнице, Сириус поспешил найти Сохатого, не пропускать же отборочные змей, к тому же, он чувствовал, что там обязательно произойдет что-то интересное. И теперь они вдвоём наблюдали за полётами соперников, сидя в засаде внутри трибун и подглядывая сквозь проделанные в натянутой на башню ткани дырки. Ничего особо интересного не происходило и парни успели выкурить пять маггловских сигарет, пока дело не дошло до выбора ловцов.       Сначала команда долго о чём-то спорила, Розье размахивал руками, что-то доказывая капитану. Лестрейндж долго его слушать не собирался и вскоре пихнул в грудь, после чего Мариус заткнулся и пошёл к остальным соревнующимся. Прозвучал свисток, и на поле выпустили снитч. Несколько минут мячик маячил перед игроками, а затем исчез из виду. Второй свисток дал сигнал к поимке снитча. Пять человек взмыли вверх на своих мётлах.       Сразу стало ясно, что основная борьба идёт между Розье и Брауном. Они словно две хвостороги на всех скоростях рассекали над полем, в надежде заметить снитч раньше соперника. Трое младшекурсников старались, но явно уступали в мастерстве.       В течение двадцати минут игроки безнадёжно высматривали заветный мяч. Остальная команда успела расслабиться, один лишь капитан продолжал наблюдать за соревнованием, зависнув в воздухе.       И вот наконец-то что-то блеснуло впереди. Браун и Розье тут же ломанулись вперёд, оставляя соперников позади. Оба на новейших моделях мётел, на равной скорости, лишь изредка вырывались вперёд. Снитч, словно дразня игроков, дёргался из стороны в сторону, то взлетит вверх, то вниз, то резко в сторону. Игроки преследовали его по пятам, но пока не могли дотянуться. Несколько раз Розье с силой приложил Брауна плечом. Разгоралась нешуточная схватка, а мяч продолжал петлять, убегая от преследователей.       Поттер внимательно следил за техникой игры соперников, и то, что он видел, совершенно ему не нравилось. Браун безусловно превосходил Розье по всем параметрам. Видно было, что он прекрасно чувствует метлу, словно это его рука или нога. Он с лёгкостью входил в воздушные потоки и с азартом выполнял сложные манёвры.       После десяти минут беспрерывной погони Розье начал выдыхаться, а этот и не думал отступать, преследуя свою добычу. Поттер готов был сожрать свой галстук, если Браун сейчас не поймает снитч.       И действительно. В следующий момент снитч застыл в трёх футах от башни, на которой возвышалась трибуна. Браун и Розье понеслись на него с огромной скоростью и вот, когда казалось они вот-вот врежутся, когда трибуны с болельщиками затихли в предвкушении, Браун смог вырваться и схватить мячик в последнюю секунду, выворачивая метлу вверх.       Розье повезло меньше. Слизеринца занесло, и он протаранил башню, прорвав собой ткань и переломав внутри несколько балок. Позже, когда его вытащили из завалов, выяснилось, что он сломал руки и его увели в лазарет. А Браун принимал поздравления от команды и весь сиял, словно новенький галеон.       — Не хило так! — подал голос Блэк, который как и Джеймс внимательно следил за погоней.       — Наконец-то будет настоящий соперник, а не эти сопляки, — добавил Поттер, замечая, что с трудом может разжать кулаки — очень уж сильно болел за Брауна. Брр, за Брауна? Это что-то немыслимое.       Весь день Джеймс раздумывал о новеньком. Он неплохо играл. Он чертовски неплохо играл. И у Поттера в этом году предстояла нешуточная схватка. То, что хаффлпаффцы выиграли у слизеринцев в прошлом году, было чистым везением, а в этом, Джеймс точно был уверен, Браун даст им всем жару.       Это было даже интересно.       Блэк тоже выразил несколько своих мыслей по поводу слизеринского ловца:       — Сохатый, у него есть все шансы тебя обыграть. Ты видел, какие финты он выполнял в воздухе? Этот парень такой же псих, как и ты, и пойдёт до последнего, чтобы одержать победу.       — Видел, — ответил Джеймс и поморщился. Даже в квиддиче этот выскочка и то засветился. Мало ему Эванс, что ли? Теперь ещё все будут тыкать и на это.       За прошедшие две недели Джеймс возненавидел новенького. Больше он ненавидел, пожалуй, только Нюниуса. Но тот был неудачником, а этот… Поттер совсем лишился покоя.       Несколько раз Джеймса даже спрашивали, не родственники ли они с Гарри. Блэк вовремя его утаскивал, потому что тот, кто интересовался этим, рисковал оказаться у мадам Помфри.       Поттера бесило присутствие Брауна, бесило, что Лили переключила на него всё своё внимание, бесило, что он не мог так же с ней болтать, как этот скользкий слизеринец. Та всегда мило ему улыбалась. И это спустя только пару недель учёбы! Поттер шесть лет, грёбаных ШЕСТЬ ЛЕТ пытался добиться от неё улыбки, но получал только презрение. А этот ничего и не делал.       Да Джеймс отдал бы многое, чтобы оказаться на его месте. Только бы Эванс хоть раз улыбнулась ему с такой же нежностью во взгляде. Да хрен с ней нежностью, просто улыбнулась!       Но рыжая ведьма не знала, что Поттеру хотелось выдрать себе сердце, чтобы перестать чувствовать.       За что небеса так наказывали его? Зачем он полюбил её?       Хотелось выть от бессилия или просто пойти и утопиться в сортире, только бы не чувствовать ничего. Быстрее окончить школу. Уехать. Исчезнуть. Может, тогда и она исчезнет из его мыслей?       — Опять витаешь в облаках, Ромео?       — Отвали, Бродяга.       — А я ведь могу и обидеться, — сказал Блэк притворно-обиженным тоном, но Сохатый даже не отреагировал на него.       Джеймс и Сириус возвращались в гриффиндорскую башню. До отбоя оставалось полчаса. Настроение опустилось ниже критической отметки, и единственное, чего хотелось Поттеру — завалиться спать.       У портрета стояли двое — Гермиона и его головная боль, её братец-слизеринец, собственной персоной. Они что-то тихо обсуждали, но, увидев их приближение, тут же замолчали.       — Помочь спуститься в террариум? — выпалил Поттер. До сих пор его удерживала от драки с Брауном лишь какая-то неведомая сила.       Гарри как-то странно на него глянул, и весь боевой дух Поттера тут же улетучился, словно на него наслали Конфундус. Парень ничего не ответил, быстро чмокнул сестру в щёку и, пожелав доброй ночи, ушёл.       Сириус, подбивавший клинья к Гермионе, Джеймса не поддержал, во все глаза пялясь на обтянутые брюками ноги гриффиндорки.       — Увидимся, — ответила брату девушка и, как только тот исчез в тёмном коридоре, взглянула на Мародёров. Лицо её выражало негодование, и она безо всяких вступлений стала отчитывать парней. — Знаете, Гарри ничем не заслужил такого к себе отношения. Он не виноват в том, что попал на Слизерин, и ненавидеть его только за это, совсем не пытаясь узнать поближе — очень жестоко. Гарри очень хороший человек, самый замечательный из всех, кого я знала, и, возможно, когда-нибудь вы пожалеете, что отнеслись к нему по-скотски!       С этими словами Гермиона отвернулась, абсолютно игнорируя попытки Блэка оправдаться. Назвала пароль и зашла в гостиную.       Да, до сих пор их так отчитывала только Макгонагалл и Эванс.