Тайны Браунов

Путь любви непредсказуем. Иногда судьба отнимает тебя у меня без всякой причины. Еще вчера я хотел распахнуть окно и прокричать, как сильно я тебя люблю. Сегодня ко мне в дверь постучалась ревность, и я впустил ее в свое сердце*.

***

      Гермиона упрямо игнорировала все попытки Сириуса заговорить. Сколько ни пытался парень — натыкался на глухую стену. Девушка и раньше-то не часто баловала его своим вниманием, а после случая у портрета так и вовсе обиделась на них с Поттером и упорно не хотела слушать никаких объяснений.       В этот день Сириус даже хотел с Джимом поговорить, чтобы тот постарался не трогать брата Гермионы, хотя бы в её присутствии, но урок ЗОТИ перечеркнул все его планы. Теперь Сохатый лежал на кровати, изображая труп, а подходить к нему сейчас, а тем более пытаться говорить — чистой воды самоубийство.       Несколькими часами ранее. Кабинет защиты от тёмных искусств.       В ожидании профессора Беккера студенты разбрелись по разным частям кабинета.       Так уж повелось, что все обязательные предметы, а именно: ЗОТИ, трансфигурация, зелья и чары, всегда проходили у гриффиндорцев со слизеринцами совместно. Кто придумал это — оставалось загадкой для всех учащихся. Хотя некоторые догадывались, что подобное было сделано с одной целью — подружить два непримиримых факультета.       Понять, что сие действо не возымеет на студентов никакого эффекта, преподаватели никак не хотели в течение многих и многих лет и ещё умудрялись негодовать, когда на уроке случались стычки. Видимо, убеждённость в собственной правоте у некоторых была сильнее очевидных фактов.       Сейчас студенты сбились по кучкам: кто-то болтал, кто-то, лениво развалившись на столе, умудрялся поспать, кто-то пытался угадать, что интересного любимый профессор приготовил им на сегодня и, когда тот появился в классе, как всегда влетев вихрем, что развевались полы смешной фиолетово-красной мантии, все поторопились рассесться по своим местам.       Гермиона отложила очередной тяжёлый том в сторону, услышав суету в кабинете. Сидящий рядом Гарри, улыбнулся ей, когда она мельком глянула в его сторону.       Никто уже не пялился на них, как первое время, когда-то, что гриффиндорка и слизеринец сидели вместе — было дикостью (про Лили и Северуса все уже благополучно забыли), поэтому, по возможности, садились вместе.       — Добрый день, студенты.       — Добрый день, профессор Беккер, — отозвался нестройный хор голосов.       — Сегодня мы будем изучать сложное заклинание. Высшую магию, так сказать, на которую нам понадобятся все ваши силы и… — профессор обвёл глазами заинтересованных учеников, — счастливые воспоминания. Кто может сказать, о чём идёт речь?       Гермиона вскинула руку, вслед за ней руку поднял Гарри.       — Ох, мисс Браун, прошлый урок вы покорили меня своими знаниями. Надеюсь, вы не обидитесь, если я дам слово мистеру Брауну?       — Конечно нет, сэр, — Гермиона ободряюще улыбнулась Поттеру-младшему и присела.       — Заклинание вызова Патронуса, сэр?       — Прекрасно, молодой человек, прекрасно, — восхитился Беккер. — Может, вы сможете нам что-нибудь рассказать о данном заклинании?       — Я попытаюсь, профессор, — Гарри на секунду замолчал, собираясь с мыслями, а затем продолжил: — Вызов Патронуса или Защитника возможен с помощью заклинания Экспекто Патронум. Чтобы вызвать Патронус, нужно вспомнить самый счастливый момент вашей жизни. Если волшебник достаточно силён, то может вызвать телесный Патронус, который, скорее всего, примет форму анимагической сущности волшебника. Основное назначение Патронуса — защита от дементоров, но также с помощью него можно передавать сообщения, призывы о помощи, — Гарри замолчал, обдумывая свой сумбурный ответ.       — Спасибо, мистер Браун. Пять баллов Слизерину, — профессор довольно заулыбался, вложил руки в карманы брюк и, пару раз качнувшись с пятки на носок, продолжил: — Как верно подметил мистер Браун, Патронус действительно имеет схожесть с анимагической сущностью. Именно поэтому, когда волшебник хочет стать Анимагом, то, чтобы узнать свою форму — вызывает Патронус. В редких случая они бывают разными.       Мародёры понимающе перемигнулись друг другу, прекрасно зная это на собственном опыте.       — Профессор, а Патронусы у всех разные? — спросила Лили.       — Не всегда, мисс Эванс. У близких людей, тесно связанных друг с другом эмоционально и физически, Патронусы могут быть парными, а иногда и абсолютно одинаковыми. Да и кто знает, сколько в мире волшебников имеет, к примеру, Патронуса собаку или того же льва?       — А изменить Защитника можно? — спросил кто-то из Слизерина.       — При сильном эмоциональном всплеске, это вполне возможно. У кого-нибудь ещё будут вопросы? — класс ответил молчанием. — Отлично. Тогда внимательно смотрим, запоминаем, а затем пробуем повторить. — Профессор вскинул палочку. — Экспекто Патронум! — Из её кончика вырвалось серебристое облако и, спустившись вниз, приняло форму енота. Студенты восторженно захлопали в ладоши. Несколько секунд маленький зверёк бегал по кабинету, вставал на задние лапки, рассматривая ребят любопытными глазками, а затем растворился в воздухе. — Ну что, кто ещё хочет попробовать?       Первым вышел Блэк. Небрежно откинул чёлку с глаз и проговорил заклинание. Огромный пёс начал бегать по классу, виляя хвостом. Пару раз тявкнул для приличия на побледневшего Малфоя, задрал ногу возле Снейпа, отскочившего от него с небывалой грацией, и, под дружный смех, подбежал к девчонкам, которые умилённо запищали.       После этого представления профессор предложил разбиться на группы и отрабатывать заклинание самостоятельно, а сам отмечал в журнале успехи каждого студента.       Блэк уже развалился на своём месте, получив за урок высший балл.       Гермиона не стала тянуть кота за хвост и, быстренько взмахнув палочкой, призвала свою выдру.       Когда Петтигрю призвал крысу, другие ребята долго не могли поверить, что у такого слабого ученика с первого раза получился Патронус, но потом послышалось несколько смешков из-за формы его Защитника. Обиженный Питер уселся за свой стол, утыкаясь носом в руки, настроение ему не подняла даже хорошая отметка.       У Люциуса появился белый медведь, и он чуть не задохнулся от гордости за себя.       Снейп вызвал огромного ворона. Тот гордо расправил широкие крылья и взлетел над головами учеников.       Маркус Эйвери и Мариус Розье, как и многие другие, с трудом могли вызвать пучок света, из-за чего сильно злились и теряли кучу сил.       Лили с восторгом наблюдала за всем этим зверинцем и нетерпеливо перебирала в памяти счастливые моменты: письмо в Хогвартс, знакомство с подругами, успешная сдача СОВ. Всё не то. Из палочки вырывался лишь пучок света.       Поттер с интересом наблюдал за девушкой и, когда Профессор подошёл к нему, чтобы узнать об успехах, не задумываясь произнёс заклинание. В голове вспыхнул нужный образ: рыжие волосы взметнулись по сторонам, девушка поворачивается лицом, сияя улыбкой, глаза лучатся счастьем, она протягивает руку и вся светится…       — Экспекто Патронум! — из палочки выскользнул силуэт, и на пол приземлился красивый олень. Величественно прошествовал мимо студентов, демонстрируя своим восторженным зрителям ветвистые рога, и остановился возле Лили. Девушка, затаив дыхание, протянула к нему руки, и тот ткнулся в ладонь серебристой мордочкой. Она провела рукой по его голове, а затем взглянула на Поттера. Джеймсу вдруг показалось, что сбылись все его мечты. Девушка улыбалась ему. Ему! Эванс! Поттер готов был грохнуться в обморок. А потом Патронус растаял, и рыжая смущённо отвернулась, чтобы продолжить свои попытки.       Самое счастливое воспоминание. Лили прикрыла глаза. Что вызывало у неё радость, улыбку? Глаза-смешинки, словно растопленный шоколад, губы в счастливой ухмылке, беспорядок на голове… «Эванс, пойдёшь со мной в Хогсмид?»       — Экспекто Патронум! — из палочки вырвался яркий свет, так, что девушке пришлось зажмуриться. Лили осторожно распахнула глаза, с удивлением смотря на небольшую, робкую лань. Из горла девушки вырвался вздох от охватившей радости. У неё получилось!       А Джеймс не отрываясь следил за её Патронусом. Лань… Лицо парня озарила счастливейшая улыбка. Он готов был тут же броситься к Эванс и зацеловать, но внезапно всё померкло…       Профессор Беккер подошёл к Брауну, что-то сказал, тот кивнул и через секунду у него появился Защитник. От увиденного лицо Джеймса перекосило. Олень, у него олень!       Поттер готов был убиться головой о стену, когда тот подошёл к серебристой лани Эванс и нежно боднул мордой. Какой же я идиот! Размечтался! Парные Патронусы у неё и с Брауном! А это значит…       Джеймс покачал головой и, не обращая внимания на ошарашенных одноклассников и профессора, опрометью вылетел из кабинета. Как попал в свою комнату, он не помнил.

***

      Если бы кто-то сказал Блэку на первом курсе, что его друг, в прямом смысле этого слова, будет умирать от любви, он в лучшем случае бы поржал, в худшем — пересчитал шутнику зубы.       Сохатого он не трогал, знал, что тому сейчас не до смеха и шуточек, поэтому, подобно заботливой мамашке, спровадил Римуса и Питера в гостиную и задёрнул, уснувшему наконец другу полог. То, что происходило с Джимом — ему совсем не нравилось, и он с трудом удерживался от того, чтобы не пойти к Эванс и не убить за издевательства над Поттером.       Нужно было срочно что-то с этим делать. Может, спросить у Гермионы о братце?       Узнав у девчонок, что Гермиона в библиотеке, Сириус поспешил туда. Пора было заканчивать всё это.       Часы в башне пробили восемь раз и к тому времени, когда Блэк добрался до святилища знаний, то оказалось пустынным. Мадам Пинс храпела, сидя за столом и опустив голову на плечо. Гермиона, скорее всего, сидела где-нибудь в конце библиотеки, поэтому, накинув заглушающих чар возле библиотекарши, Блэк отправился на поиски гриффиндорки. И вправду, девушка нашлась в самом конце, возле входа в запретную секцию. Обложилась энциклопедиями и свитками так, что была видна лишь макушка да голые коленки под столом.       — Сириус? — Гермиона удивлённо захлопала глазами при появлении парня, а затем резко встала, беря свою сумку, но Блэк выхватил её, водрузив на место, а девушку с силой посадил обратно на стул. Сам тут же придвинул другой, вплотную садясь напротив Гермионы, чтобы больше не пыталась сбежать.       — Мне нужно идти, — девушка попыталась встать, но снова была посажена на место Сириусом, обхватившим её за талию ладонями.       — Нам надо поговорить.       — Я думала, мы всё уже выяснили, — упрямо гнула своё Гермиона. — Вам абсолютно плевать на чувства других людей.       — Это не так, Герми.       — Гермиона!       — Что? — не понял Блэк.       — Меня зовут Гермиона.       — Ладно, извини. Прошу тебя, выслушай, — Сириус сделал жалобное лицо, и, наверно, это на неё подействовало. Браун успокоилась. — Я знаю, что ты чувствуешь. У меня ведь тоже брат на Слизерине, — Блэк замолчал, а Гермиона внимательно смотрела на него, — Я тоже волновался за него, помогал, но… Он выбрал другую сторону.       — Мне жаль, — Гермионе действительно было жаль Блэка, она хорошо помнила, чем всё закончилось для Регулуса. Тяжело терять дорогих людей, смотреть, как те совершают ошибки и не знать, как помочь им.       — Я представляю, что ты чувствуешь. Ты беспокоишься и не напрасно. Но поверь: я не имею ничего против Гарри. А Поттер… Он просто сходит с ума от ревности.       — То есть? — не поняла гриффиндорка, при чём здесь ревность.       — Джим, он ведь в Эванс с первого курса влюблён, вот и бесится.       — Так это всё из-за Лили?       — С тех пор, как появился твой братец, всё внимание Эванс приковано к нему, а Джеймс не знает, что с этим делать.       — Но это глупо! — возмутилась Гермиона. — Да у Гарри и в мыслях не было встречаться с Лили.       — Откуда тебе знать?       — Нет, я точно знаю, что Гарри ничего к ней не испытывает. Они просто друзья. Лили хорошая, умеет расположить к себе, вот Гарри и общается с ней.       Нет, то, что Мародёры подумали, будто Гарри влюблён в Лили — никак не укладывалось в голове Гермионы. Хотя если подумать… Джеймс действительно мог ревновать. Лили ведь до сих пор ещё не ответила на его чувства, а после того, как они залезли в прошлое — всё вообще могло измениться в точности до наоборот.       Теперь Гермиона понимала поведение Поттера-старшего, понимала его негатив к Гарри. Это и усложняло и упрощало задачу одновременно.       — Тебе нужно успокоить Джеймса. Гарри ведь и вправду ничего такого не испытывает, а Поттеру пора взяться за ум, — перешла она на нравоучительный тон, — Если будет просто лежать и ничего не делать, Эванс сбежит к кому-нибудь другому.       Сирус хмыкнул.       — Думаешь, я не пытался объяснить это Джиму. Но он упёртый, как олень, ничего не желает слушать.       Гермиона тяжело вздохнула.       — Нужно попытаться, — она отвернулась к столу, не в силах больше выдерживать на себе взгляды Блэка, и стала собирать пергаменты. Сириус решил помочь и, когда все книги были разложены по полкам, а пергаменты засунуты в сумку, вызвался проводить девушку до гриффиндорской башни, так как до отбоя оставалось полчаса.       Всю дорогу Сириус рассказывал весёлые истории из жизни Мародёров, а Гермиона не переставала смеяться. Так хорошо ей давно не было. А потом они остановились недалеко от портрета Полной дамы. Сириус не отрываясь смотрел на неё, и Гермиона не знала, куда себя деть, ожидая, что тот вот-вот начнёт снова засыпать её комплиментами, но Блэк оставался серьёзным.       — Скоро поход в Хогсмид. Решила, с кем пойдёшь?       — Ну, я думала или с Гарри, или с девочками.       — Может, пойдёшь со мной? — Сириус выжидающе смотрел на девушку. — Ты обещала рассказать о себе…       — Я не обещала, я сказала, что поду… — договорить Гермиона не смогла, потому что Сириус с силой притянул её к себе, накрывая губы своими. Гриффиндорка вцепилась в его плечи, чтобы не упасть, потому что ноги вмиг подкосились от неожиданности.       Сириус крепко сжимал её талию пальцами и целовал настойчиво и требовательно. В какой-то момент Гермионе перестало хватать воздуха, и она неосознанно приоткрыла рот, чтобы вдохнуть. Едва успела сделать вдох, а Блэк тут же воспользовавшись этим, запустил внутрь свой язык. Из лёгких окончательно вышибло воздух, и она с ужасом осознала, что отвечает ему на поцелуй по-полной. Целует Блэка, прижимается к нему, чувствует, как его ладони сжимают её ребра, а потом так же внезапно отстранилась, а Сириус продолжал целовать её шею.       — Сириус, — позвала она его. Парень поднял на неё опьянённый взгляд синих глаз.       — Да? — улыбка от уха до уха, затуманенным взором смотрит на раскрасневшуюся девушку.       — Я подумаю над твоим предложением, — она осторожно вывернулась из его рук, прошла к портрету и назвала пароль. — Спокойной ночи, Сириус, — улыбнулась смущенная гриффиндорка счастливому Блэку и зашла в гостиную.

***

      — Гермиона, я рискую быть убитым собственным отцом, за то, что просто стою рядом с ней.       Гермиона вздохнула. Ну вечно эти мальчишки ноют, вместо того, чтобы решать свои проблемы, как настоящие мужчины.       Подул холодный ветер, и Грейнджер поёжилась. Поттер-младший был сегодня не в духе, что от неё не укрылось. Он упорно отводил взгляд, нехотя отвечал на вопросы и вообще делал вид, что всё, что его сейчас интересует — квиддич. Собственно говоря, сидели они сейчас на продуваемой всеми ветрами трибуне и ожидали тренировку слизеринцев.       — Может, скажешь, что у тебя случилось? — не выдержала Грейнджер. — Почему ты такой?       — Какой? — выпалил Гарри.       — Сердитый.       Поттер молчал довольно долго, упрямо сверля взглядом одну точку.       — Гарри?       — Я вчера к тебе хотел зайти, — начал он, когда Гермиона уже отчаялась выдавить из него хоть слово, — перед отбоем.       — Так ты…       — Видел тебя с Сириусом.       Грейнджер потеряла дар речи. Сначала пришла мысль, что Гарри ревнует, и она даже немного обрадовалась этому, а потом вспомнила, что конкретно мог видеть Поттер, и её щёки предательски вспыхнули. Она не знала, что сказать. Вроде как это только её дело, а вроде как и нет. Блин, я ведь целовалась с крёстным Гарри…       — Гарри, он сам меня поцеловал.       — Ты не обязана мне отчитываться, — ответил Поттер, встал с лавки и, усевшись на метлу, улетел.       Гермиона поёжилась от холода, обняла себя за плечи и задумалась.       Она совсем запуталась. Ещё вчера утром она точно была уверена, что хочет быть с Гарри, что любит Гарри всем сердцем. Она и сейчас его любила, даже такого сердитого и грустного, но теперь появился ещё и Сириус. Блэк вихрем ворвался в её жизнь, запустив внутри что-то, что никогда не должно было заработать. И это что-то пугало и притягивало одновременно. И Гермиона вновь оказалась на распутье: с одной стороны Гарри — надёжный, сильный, но с которым было трудно, потому что Гермиона не знала, возможно ли между ними что-то большее, чем дружба. А с другой стороны Сириус, с которым всё было понятно, но в отличае от Гарри, не так надёжно. О слабости последнего к противоположному полу нетрудно было догадаться, и Гермионе совсем не хотелось оказаться очередной подругой на один раз.       Гермиона вздохнула и снова поёжилась от ледяного порыва ветра, забравшегося под мантию.       И всё равно у Гарри больше шансов.       Что-то тёплое накрыло её сверху. Она оглянулась. Гарри стоял сзади, а на её плечах была его спортивная мантия. Грейнджер не удержалась от улыбки, когда Поттер пробурчал что-то про то, что она может простудиться и, вообще, не стоит девушкам сидеть на холодном.       Всё-таки он не злился.

***

      — Какие планы на Хогсмид, господа Мародёры?       Четверо парней не спеша шли в сторону квиддичного поля. Не перестающие дожди наконец-то закончились, и на небе, впервые за несколько недель, выглянуло солнце, но, несмотря на это, дул пронизывающий ветер, поэтому парни уже успели подзамёрзнуть.       — Пит?       — Я иду с Рози, — прогнусавил Петтигрю, нос которого из-за холода напоминал большой красный помидор.       — О! Эта та пухленькая шестикурсница с Хаффлпаффа? — вспомнил Джеймс и одобряюще похлопал раскрасневшегося Питера.       — А Хвост умеет выбирать девчонок! Насколько я помню, у неё всё на месте, — Сириус, смеясь, изобразил в воздухе женские формы.       — А как же ты? — перевёл разговор Питер, — Сам-то с кем пойдёшь?       — Бродяга решил приударить за Гермионой, — ответил за друга Джеймс.       — За Гермионой? Серьёзно? — переспросил Люпин, пряча нос в шарф. — А как же Марлин? В прошлом году ты ей прохода не давал.       — Что было, то прошло, — спокойно ответил Сириус. — Сохатый, ты с кем идёшь? — обратился он к другу. — Эванс?       Поттер отрицательно помотал головой, даже не взглянув в его сторону, шмыгнул носом и, как и Люпин, закутался в шарф. После ЗОТИ Джим так ни с кем толком и не говорил, пребывая в паршивейшем настроении.       — Думаю, мы с Ремом пойдём, — ответил он всё же спустя пару мгновений. — Да, Лунатик? — Поттер закинул свою руку ему на плечи, — Сделаем набег на «Зонко»?       — Кстати, Рем, я не понял, неужели у тебя на примете нет никакой дамы, что ты вынужден тратить выходной в деревне на Сохатого? — Сириус пристально взглянул на Люпина. Тот отрицательно помотал головой и побыстрее отвернулся. — Реем? Рем?! — звал его Блэк, забегая перед ним и идя спиной вперёд. — Колись.       Лунатик, наконец, повернул голову вперёд, взглянул на довольную улыбку друга и со вздохом опустил взгляд под ноги.       — Так, господа Мародёры, господин Лунатик что-то скрывает от своих друзей.       — Да брось, Бродяга. Не приставай к нему, — заступился за друга Джеймс.       — Нет, не брось. Знаем мы эту песню: я её недостоин, я чудовище. Лунатик, что молчишь? Кто она?       — Это не имеет значения, — отрезал тот.       — Она с Гриффиндора? — начал выспрашивать Сириус. Тот молчал. — Равенкло? Нет? Неужели Хаффлпафф? — Лунатик фыркнул. — Друг мой, вы меня удивляете! Это Слизерин!       — Бродяга, хватит гадать, я всё равно не скажу, — Римус, насупившись, прошагал мимо друга, заходя в ворота стадиона.       — Укуси меня докси! Террариум выполз на прогулку! — Блэк сморщился, увидев, что стадион уже заняли слизеринцы. Судя по всему, тренировка была в самом разгаре.       — Твоя подружка братца ждёт, — Поттер махнул в сторону трибуны, где, укрывшись зелёной, слизеринской мантией, сидела Гермиона. Браун и змеиная сборная в это время летали по полю, играя квоффлом по только им известным правилам, отчего никто не замечал стоящих у входа Мародёров.       — Сохатый, ты в курсе, что у тебя серьёзный противник? — спросил Люпин, после нескольких минут наблюдения за полётами слизеринцев.       — Да в курсе, — нехотя ответил Джеймс, который уже десять раз пожалел, согласившись пойти на прогулку. Сначала Эванс встретил в коридоре, теперь вот этого… Поттер не хотел выходить из комнаты, но Бродяга даже мёртвого достанет и он не хотел видеть Лили, но та, как назло, налетела на него, когда он выходил из-за портрета. Ему даже показалось, что она что-то хочет сказать, но не стал слушать и, не оборачиваясь, пошёл на улицу. Наверняка Лили хотела отчитать, что он так резко выскакивает из гостиной. Поттер дождался друзей, и вот теперь они стояли здесь и наблюдали за игрой соперников.       — Ничего, я порву его на игре, — пообещал Джеймс не столько друзьям, сколько себе.