Тайны Браунов

      Время не бывает милосердным. Оно просто движется вперёд, с каждым часом приближая неизбежное. Целая неделя прошла для студентов как во сне. Бесконечные уроки, домашняя работа — всё это выматывало бедных детей так, что не оставалось сил на всякие глупости. И как бы Джеймс Поттер ни хотел замедлить ход событий, но сегодня уже было воскресенье десятого октября, а это значило, что уже завтра его ждет новая череда отработок.       Он только вчера закончил начищать кубки в зале славы за то, что попался Филчу курящим в коридоре. Теперь предстояла ещё неделя работы. Нет, сама работа его, конечно же, не пугала, а вот компания…       Меньше всего на свете ему хотелось проводить время в обществе странноватого слизеринца, из-за которого на голову Джеймса в этом году свалилось слишком много проблем. Одно только то, что их считали похожими — сводило его с ума. Чем он может быть похож с этим слизернцем?       Это просто смешно.       Может, и Эванс так же считала, поэтому стала с ним водиться?       Нет, это бред. Всё это полнейший бред.       Но одно Джим точно не мог отрицать: Браун с его принципами никак не вписывался в свой факультет. Обычно, если слизеринцы и не высказывали свою ненависть к маглорожденным напрямую, то тогда просто делали вид, что тех не существует. А этот открыто заступился за Эванс перед всем факультетом, совершенно не беспокоясь за свою репутацию, что не типично для слизеринца. Интересно, Нюнчик бы заступился за Лили? Эванс.        Нельзя было отрицать, что той симпатичен Браун, и тем более не стоило больше строить иллюзий на её счёт. Эванс никогда не будет с ним. Остаётся лишь смириться с этим фактом и позаботиться, чтобы Сопливус держался от неё подальше.       — Сохатый, идём давай, — Блэк, замотанный в гриффиндорский шарф до самого носа, заканчивал натягивать перчатки. Хоть тучи и разогнало и на небе появилось солнце, ветер был ледяным, и Сириус не собирался простывать. Остальные Мародёры уже спустились в гостиную и ждали их там.       Джим кивнул другу и, накинув тёплую мантию, поспешил за ним к выходу. Сегодня должен состояться матч по квиддичу между Слизерином и Равенкло. Поэтому вся школа, за неимением других развлечений, отправилась на стадион. Мародёры не остались в стороне и пошли вместе со всеми, чтобы поболеть за Ворон, хотя у Змей в этом году с новым ловцом было намного больше шансов на победу и это не считая того, что у них и раньше была довольно сильная команда.       Через пятнадцать минут они уже сидели на трибунах в предвкушении зрелища.

***

      Гермиона ждала Гарри недалеко от входа в раздевалку слизеринцев, чтобы пожелать удачи в первой игре. Вскоре показались сами игроки с мётлами через плечо. Несколько фанаток бросилось к ним с пожеланиями победы, и Грейнджер даже пришлось немного подождать, пока от Гарри отлипнут три такие девицы. Поттер смущённо принимал пожелания девушек вместе с поцелуями в щёки, а одна, шибко наглая, так и вовсе запечатала его рот своими накрашенными губами. Не ожидавший такого Гарри оступился, пытаясь отпрянуть от неё, но смог найти опору в виде стены раздевалки за спиной, что и спасло его от падения.       Гермиона задохнулась от злости, беззвучно открывая и закрывая рот. Больше смотреть на то, как девчонка пытается изнасиловать её Поттера сил не было. Её? И Гермиона поспешила на выручку, но к тому моменту, когда подошла, фанатки уже отвалили, а Гарри вытирал рот от помады рукавом зелёной мантии.       — Тьфу, тьфу, — отплёвывался Поттер, но увидев Гермиону, состроил страдальческое лицо. — Зачем красить губы этой приторной дрянью?       Грейнджер рассмеялась и, подойдя к нему, принялась оттирать губы парня выуженным из кармана куртки платком.       — Ну, это делает девушек привлекательней, — ответила Гермиона, продолжая стирать помаду вокруг губ Гарри.       — Вы хоть пробовали это на вкус? — сквозь смех говорил Поттер, не сводя задумчивого взгляда с подруги.       — Я редко пользуюсь косметикой, поэтому не уверена, что все они одинаково противны.       — Я бы предпочёл целоваться с тем, кто не портит свою красоту всякой ерундой, — он внимательным взглядом пробежался по губам Гермионы.       — Гарри, пошли. Время! — скомандовал Рабастан.       — Секунду ещё, — отвлёкшийся на капитана Поттер снова глянул на девушку.       — Ну, удачной игры! — Гермиона пожала его руку в грубых кожаных перчатках и быстро чмокнула в щёку, правда, Гарри в последний момент дёрнулся, и поцелуй пришёлся в уголок губ. Гриффиндорка немного смутилась и, ещё раз пожелав удачи, убежала к выходу на трибуны.       Поттер так и остался стоять на месте. Ещё недавно крутящиеся в голове стратегии игры были нагло вытиснуты мыслями о губах Гермионы.

***

      Игра оказалась очень напряжённой. Через час жестокого сражения на мётлах счёт был 60:120 в пользу Змей, так что поимку снитча ждали с замиранием сердца все болельщики. У равенкловцев всё ещё оставалась надежда на победу, если их ловец поймает снитч раньше Брауна. Хотя видевшие тренировки слизеринцев Мародёры полностью и единогласно были уверены в победе Гарри.       Когда Регулус Блэк закинул очередной квоффл в кольцо соперников, по трибунам прокатился разочарованный вздох, заглушающий крики радости. Всё же болельщиков у Слизерина было в меньшинстве.       Сириус своего мнения никак не высказывал, молча наблюдая за игрой. Каким бы ни был Рег — он оставался его младшим братом, и Сириус не мог не порадоваться его успеху. Даже капитан слизеринской сборной Рабастан Лестрейндж, являющийся также охотником, забил меньше мячей, Нотт так и вовсе отдыхал на сегодняшней игре.       Сириус признался себе, что гордится братом. Если бы только он не якшался с Малфоем и ему подобными…       Победа Слизерина была ожидаема и никого не удивила, непонятно только было, почему Сохатый грыз ногти на руках во время поимки снитча, да и разочарование от проигрыша Ворон не отразилось на поттеровском лице, хотя другие гриффиндорцы готовы были биться головой об лавки от досады.       Браун выиграл в решающей схватке и, победно вскинув руку с зажатым в ней золотым мячиком, делал почётный круг над полем. Гермиона, единственная среди всех гриффиндорцев болевшая за Слизерин, радостно хлопала своему брату, выкрикивая его имя, и помахала, когда тот пролетал мимо.       Наверно, Сириусу тоже следовало кое-кого поздравить.       Сказав друзьям, чтобы не дожидались, Блэк отправился к раздевалкам. Слизеринская команда как раз заходила внутрь, в том числе и Регулус.       — Эй, Рег!       Парень остановился, услышав своё имя, и, посмотрев по сторонам, немного удивился, увидев своего брата, но всё же пошёл в его сторону. Сириус сидел на спинке лавки, забравшись на неё с ногами. Подошедший Регулус опёрся спиной о стену раздевалки, складывая руки на груди, и вопросительно на него уставился.       — Чего хотел?       — Поздравить брата с победой, — ответил Сириус и поднял взгляд на младшего.       — С каких это пор ты помнишь, что у тебя есть брат? — осведомился Регулус, громко хмыкнув.       — Я никогда этого не забывал!       Повисло напряжённое молчание, так как братья не знали, что говорить.       — Может, хотя бы спросишь, как поживает мама?       — Если ты о Дорее Поттер, то у неё всё хорошо, только утром прочитал от неё довольно милое письмо. А если ты о той женщине, что меня родила, то мне всё равно.       Регулус, казалось, позеленел от последних слов.       — Она твоя мать, — всё же возразил он. Регулус никак не мог понять, как можно ненавидеть собственных родителей, как можно уйти из дома и больше не вернуться?       — Нет, Рег. Она твоя мать. Я же никогда не был ей сыном. — Сириус соскочил с лавки, хлопнул брата по плечу и пошёл к выходу со стадиона, обернувшись лишь у ворот, добавил: — Ты молодец, Рег. Я тобой горжусь, — и скрылся за поворотом.       Регулус растянул тонкие губы в улыбке. Его брат гордился им, он всё ещё любил его, хоть и не появлялся больше дома, хоть и делал вид, что злится на него, за то, что тот наговорил ему в гневе. Только вот Регулус уже принял для себя решение…       Пока он болтал с Сириусом, раздевалка полностью опустела. Принявшие душ игроки вышли с другой стороны здания и, наверно, уже шли по тропинке к замку, чтобы начать празднование победы.       Парень снял перчатки, стянул мантию и зелёный свитер с серыми полосами и начал снимать ботинки, всё ещё размышляя о недавнем разговоре с братом.       Тёплые струи воды приятно расслабляли уставшее от напряжённой игры тело. Рег с удовольствием подставлял спину и лицо под поток воды, вместе с которым, казалось, утекали тревожные мысли и усталость. Это для болельщиков игра казалась простой, а Регулус в течение всего матча работал на износ, пытаясь забить как можно больше мячей в кольца соперников.       Входная дверь открылась и закрылась, и по ногам в душевой кабине пронёсся холодок с улицы. Блэк, не обращая внимания, продолжил думать о своём, пока…       — Так, так, так. Кто это у нас здесь?       Регулус резко развернулся на голос, с большим трудом не потеряв при этом равновесие на скользком полу. Дверь в его кабинку была приоткрыта, а за ней, ничуть не смущаясь открывающегося вида, стояла ухмыляющаяся Беллатриса.       — Малыш Регулус, — Белла плотоядно рассмотрела тело кузена. Тот стоял прямо, не в силах пошевелиться или ответить, смотря то на её чёрные вьющиеся волосы, то на довольную улыбку, которая вскоре исчезла, когда девушка, закусив губу, принялась задумчиво-заинтересованно его разглядывать. Затем подняла на него взгляд тёмных глаз и звонко засмеялась. Блэк немного опешил от столь громкого хохота, если это ещё могло произойти после того, как девушка нагло к нему ворвалась, но всё же нашёл в себе силы заговорить.       — Что ты здесь делаешь? — он постарался говорить спокойно, но голос всё же засипел. Не каждый же день к тебе в душ заходит желанная женщина.       Белла не ответила, по-прежнему хитро улыбаясь. Шагнула к нему в кабинку и захлопнула дверь. Рег понимал, что всё это неправильно, что её не должно здесь быть, что ему следовало бы выставить её вон, но хлопнувшая дверь за её спиной оповестила, что ловушка закрылась. Регулус попался и теперь даже при всём своём желании не смог бы выставить её отсюда, его тело просто отказывалось слушать доводы разума. Вода все ещё хлестала ему на голову, и он попытался нащупать вентиль, чтобы закрыть её и наконец рассмотреть лицо девушки, что стояла напротив. Беллатриса уже вплотную придвинулась к нему. Бледные тонкие пальчики невесомо порхали по мокрым плечам и груди Регулуса, спускаясь всё ниже, пока мёртвой хваткой не вцепились в его член.       — Белла…       — Я лишь хотела узнать, обдумал ли ты моё предложение? — то ли пела, то ли говорила она, склонив голову на бок и поглаживая рукой возбуждённый ствол.       — Да, — простонал Рег, прикрывая глаза.       — Отлично, тогда я устрою твою встречу с Тёмным Лордом.       Девушка опять ухмыльнулась и резко опустилась на колени на мокром полу.       Рег задохнулся, ощутив на себе губы Беллатрисы, провёл ладонями по мокрому лицу, убирая с него влажные волосы, и, откинувшись на стену душевой, отдался наслаждению.

***

      Джим медленно брёл по коридорам Хогвартса, не обращая внимания на знакомых ребят, мелькающих то тут, то там. Руки в карманах брюк, взгляд в пол, галстук развязан и болтается через плечо. Понедельник никогда не бывает лёгким. Особенно, если у тебя отработка, особенно, если в компании слизеринца, особенно, если в личной жизни до сих пор всё хуже некуда и этот слизеринец имеет к этому отношение.       Конечно, отношения с Эванс немного улучшились за эту неделю, что прошла с той памятной ночи, но ещё были далеки от идеальных. Лили по-прежнему не стремилась с ним дружить. Да, на её губах иногда появлялась приветливая улыбка, но не более, да, он перестал её избегать, да, она больше не отпускала в его сторону едких замечаний. Но сегодняшний день дал понять, что Эванс никогда не сможет его полюбить.       У него даже не было злости на Брауна, была лишь тоска по девушке, которая никогда не ответит взаимностью.       Поттер завернул ещё за один угол и упёрся взглядом в дверь кабинета Макгонагалл. Браун уже стоял там, поджидая декана гриффиндорцев, и Джеймс знал, что нужно делать.

***

      Для Гарри новый день нёс новые возможности. Может быть, некоторым отработки и показались бы самым ужасным занятием в мире, но только не ему. Поттер-младший с замиранием сердца ждал вечера и возможности пообщаться с отцом. Как бы ни прятался он за маской безразличия, а сердце Избранного кровью обливалось из-за конфронтации со старшим Поттером, и поэтому Гарри собирался приложить все усилия, чтобы наконец-то покончить с этим.       Видеть отца в том состоянии, в котором он находился с того злосчастного урока по ЗОТИ, было выше его сил. Не понять чувства Поттера-старшего, когда он увидел его Патронус, было невозможно. А сам Гарри даже Гермионе не говорил, что он думал о себе после этого. Лучше бы он притворился сквибом на уроке, чем встал между матерью и отцом. А когда Гермиона сказала, что тот ко всему прочему считает, будто их с Лили связывают романтические чувства, Гарри испытал немедленное желание пойти и утопиться в Чёрном озере.       Все проблемы с собственной личной жизнью показались вдруг до ужаса незначительными. Он искренне надеялся, что ещё не всё потеряно и родители будут вместе, а он со своей стороны сделает для этого всё возможное. И эта отработка будет как раз кстати, если, конечно, Джеймс захочет с ним говорить после сегодняшнего.       Собственно говоря, ничего серьёзного то и не случилось. Просто Гарри и Лили имели неосторожность обняться в библиотеке, когда каким-то просто наисчастливейшим стечением обстоятельств там оказался отец. Лили его не видела, так как сидела спиной к дверям. А вот Гарри выпал случай насладиться всей гаммой эмоций на лице Сохатого.       Но ему же не объяснишь, что они просто болтали по-дружески и по-дружески Гарри поддержал Лили, когда она рассказывала ему свои переживания насчёт Северуса, насчёт своих родителей, потому что они магглы и могут пострадать от рук Пожирателей, а ещё она призналась, что когда она с Гарри, то у неё возникает чувство, что она говорит со старшим братом. Вот и обнялись они без всякой задней мысли, но Джеймс-то этого всего не знал и со своей богатой фантазией Мародёра мог напридумывать себе столько всего, что Гарри не удивился бы, если бы тот сейчас подошёл и врезал ему.       Вот такие не слишком радужные мысли посещали его голову, пока он ожидал Макгонагалл и Джеймса возле кабинета деканши.       Если честно, Гарри понятия не имел, как начать разговор с отцом и о чём вообще говорить, да и будет ли тот его слушать, но всё решил сам Джеймс, вполне спокойно с ним поздоровавшись, когда пришёл к кабинету. Гарри немного удивился, но виду не подал. Он-то думал, что отец будет рвать и метать, но тот внешне казался очень спокойным и собранным.       Появившаяся Макгонагалл прервала дальнейшие размышления, и теперь они вместе с Джеймсом шагали за ней по лабиринтам Хогвартса, пока не пришли к коридору с заброшенными классами и не вошли в одну из аудиторий.       — Это бывший кабинет трансфигурации, — пояснила Маккошка своим студентам. — Раньше было намного больше учеников, и мы занимались в этом классе.       Джеймс и Гарри внимательно осмотрели огромную аудиторию, под завязку заваленную всяким хламом.       — В следующем году у нас ожидается большой приток первокурсников, и нынешняя аудитория будет тесновата.       Кажется, Гарри и Джеймс начинали понимать, зачем Макгонагалл привела их на этот склад антиквариата. Да здесь даже с волшебными палочками работы на пару недель.       — Я не требую приводить класс в идеальное состояние, но в течение недели вам нужно разобрать старую мебель, починить, если это возможно, отмыть, разобрать книги и свитки и разложить на шкафах, которые тоже, кстати, нуждаются в починке и отмывании. Также нужно наладить окна, так как кое-где имеются сколы и трещины, и починить створки. В боковую комнату пока можете не ходить, а заниматься только самим классом.       Спасибо и на этом. Гарри готов был поспорить, что деканша получала неописуемое удовольствие от созерцания их, офигевающих от каждого нового её слова, лиц.       — Ах да, люстра, — парни, которые думали, что ничего страшнее уже и придумать нельзя, с опаской задрали головы, чтобы среди паутины и пыли рассмотреть огромную, состоящую, кажется, из тысячи хрустальных подвесок, люстру с великим множеством залитых расплавленным воском подсвечников. Гарри и Джеймс ошарашенно взирали на потолок. Макгонагалл мысленно хмыкнула, довольная своей задумкой.       — Если нет вопросов, то можете начинать. — Парни молча кивнули. — И ещё, вы должны быть здесь вплоть до воскресенья с шести до восьми вечера ежедневно. Приступайте.       С этими словами деканша вышла за дверь, оставляя студентов одних в помещении.       — Что ж, — Гарри прокашлялся, так как голос внезапно захрипел, то ли от скопившейся здесь пыли, то ли от волнения. — Здесь темно. Предлагаю начать с настенных подсвечников, пока на улице не стемнело, чтобы можно было зажечь свет.       — Ладно, — кивнул Джеймс, и парни разошлись по разным сторонам.       В течение получаса в кабинете стояла звенящая тишина, лишь изредка нарушаемая скрипом или звоном склеивающихся с помощью Репаро предметов. Воздух, казалось, наэлектризовался исходящим от волшебников напряжением — поднеси зажжённую спичку и всё взорвётся.       Первым, к удивлению Гарри, не выдержал Джеймс. Откинул очередную потрёпанную книгу, так как со светильниками они справились ещё в течение первых десяти минут, и подошёл к слизеринцу, который что-то пытался высмотреть под преподавательским столом. Гарри даже отпрянул от неожиданности, когда мотнул головой и увидел позади себя возвышающегося Джеймса. Сохатый нервно перекидывал в руках чей-то неудавшийся эксперимент с трансфигурацией и явно хотел что-то сказать, но не знал, как начать. Гарри выжидающе смотрел на переминающегося с ноги на ногу Джеймса.       — Браун, есть разговор, — наконец решился он заговорить.       Гарри откинул хлам, который держал в руках, поднялся на ноги, отмечая про себя, что Джеймс намного его выше, и приготовился слушать.       — Говори.       — Это насчёт Эванс. Думаю, ты понимаешь, — попытался намекнуть Джим.       — Не совсем, — соврал Гарри, решив выслушать его точку зрения.       — Эванс нравилась мне всегда, — начал тот неуверенно.       — Слушай, если ты из-за сегодняшнего, то это не то, о чём ты подумал, — не вытерпел всё же Гарри.       — Я просто решил не мешать ей больше. И если ты хочешь с ней быть, то пусть она не волнуется, я не буду влезать, — Поттер-старший говорил так яростно, что Гарри невольно почувствовал себя нашкодившим сыном, которого отчитывает папаша. — Только предупреждаю: если ты обидишь её — будешь иметь дело со мной, — жесткие черты на лице Сохатого исчезли, и теперь в нём отражалась, казалось, вся вселенская мука.       Гарри так опешил от слов Джеймса, что даже не сразу сообразил, что тот ждёт какого-то ответа, а потом его прорвало:       — А теперь ты меня послушай, — он хотел начать помягче, но почему-то получилось слишком резко, и Сохатый снова напрягся. — Я не знаю, чего ты там себе придумал, но у меня и в мыслях не было ухаживать за Лили, хотя бы только потому, что я люблю другую. А Лили… Мы просто очень хорошо общаемся. Вчера она рассказала о своих проблемах, и мы по-дружески обнялись, к тому же она сама сказала, что относится ко мне как к брату и не более.       — Это правда? — на лице Джеймса расцвела глуповато-счастливая улыбка, и Поттер-младший не удержался и весело хмыкнул.       — Каждое слово.       — Тогда… Тогда это всё меняет, — воодушевился счастливый донельзя Поттер-старший. — Мир? — он протянул Гарри руку, и тот, секунду помешкав, крепко её пожал. — Ты извини меня. Когда дело касается Эванс, я становлюсь кретином.       Гарри рассмеялся от этой фразы. Да уж. Отец иногда чересчур прямолинеен.       — Забыли, — махнул он рукой. — Давай продолжим, иначе, чувствую, Макгонагалл нам ещё неделю отработок влепит.       — Эй, ты чего? Всерьёз собрался вот так замять это?       Гарри вопросительно посмотрел на отца из-под учительского стола, под который снова успел забраться.       — Может, отметим это дело?       Поттер-младший призадумался. Изменения в настроении Сохатого сбивали с толку. То он его ненавидел только за то, что тот слизеринец, то готов предложить дружбу.       — Подожди, ещё раз. То есть ты хочешь выпить в компании с мерзким слизеринцем?       — Одно уточнение: не с мерзким, а просто со слизеринцем.       — С чего такие перемены в отношении ко мне? А, тупой вопрос, — махнул рукой Гарри, не дождавшись ответа Джима. — Я не против.       Через десять минут в аудитории уже сидело трое. Вызванный через сквозное зеркало Бродяга притащился с бутылкой Огденского за пазухой. Когда Джим разговаривал с Блэком по зеркалу, Гарри немного подзавис от нахлынувших грустных воспоминаний, но вскоре был выдернут из них настойчивым голосом Джеймса. Наспех найдя пару столов и три стула, парни очистили их и, сдвинув парты вместе, стали поджидать третьего товарища, который не заставил себя долго ждать.       Сириус, конечно, удивился таким изменениям в отношениях «врагов», но расспрашивать не стал. Сохатый сам позже расскажет. Установив на середину стола бутылку огневиски и три стакана, Блэк стал выуживать из школьной сумки небольшой закусон, одолженный у эльфов на кухне, пока Джеймс разливал Огденский по фужерам.       Спустя два тоста аудиторию, на которую предусмотрительно наложили парочку заглушающих чар, сотрясали звуки хохота. Макгонагалл они не ждали, так как та никогда не проверяла работу студентов в процессе, но вот случайно забредшие сюда ученики или Филч были ни к чему.       Спустя половину бутылки Огденского Гарри учил Джеймса маггловскому спорту армрестлингу и сейчас, под бдительным взглядом судьи Блэка, Поттер-старший и Поттер-младший боролись на руках, оба раскрасневшиеся, но до невозможности довольные от шуточной схватки. Ещё немного усердия, и Гарри уложил руку отца на стол.       — Джим, ты меня разочаровал, — Бродяга затушил сигарету в трансфигурированной из чучела вороны пепельнице и улёгся головой на сложенные на столе руки, прикрывая глаза.       — Не расстраивайся, — попытался успокоить Поттера-старшего Гарри.       — Я четыре раза продул тебе, — невесело усмехнулся Сохатый.       — Не везёт в игре, повезёт в любви, — изрёк Гарри.       — Вот увидишь, я тебя в квиддич обыграю, — пообещал Джим, и от грусти не осталось и следа.       — Охотно верю твоему слову.       — И ты не расстроишься?       — Совсем нет, — ответил Гарри, и Джеймс поверил ему, увидев во взгляде того неподдельное безразличие к итогам квиддичного матча.       Незаметно наступило время отбоя. Бродяга клевал носом из-за выпитого и вскоре отключился, сидя на подоконнике.       Джим и Гарри болтали о всякой ерунде, включая рассказы о различных шалостях, которые проворачивали Мародёры. Бутылка Огденского давно опустела. Джеймс докуривал последнюю сигарету, а Гарри с интересом слушал его и вставлял свои комментарии, пока темы для разговоров не кончились и за столом установилась тишина.       — Так кто она?       — Кто? — переспросил не понимающий, о чём идёт речь, Гарри.       — Девушка, в которую ты влюблён.       — А, ты об этом… — Поттер-младший замялся. — Да она не из местных, — он неопределённо махнул рукой.       — Осталась в твоей американской школе?       Гарри резко кивнул головой, что в глазах зарябило.       — А ты?       — Что я?       — Эванс. Так и будешь бегать от неё?       — Это сложно. — Поттер-старший невесело усмехнулся.       — Она по крайней мере рядом.       — Это и так, и не так, — ответил Джеймс. — Она меня ненавидит.       — Нет, не ненавидит, — возразил Гарри. Отец поднял на него удивлённый взгляд. — Просто она так же, как и ты, запуталась.       — Не знаю. В этом году всё изменилось. Когда я перестал её преследовать, то многое понял. Например то, что последние шесть лет вёл себя как законченный придурок. На месте Лили я бы меня убил, — снова обречённый вздох, после чего оба Поттера синхронно взлохматили свои волосы. Проснувшийся на мгновение Блэк, увидев это, подумал, что у него пьяные галлюцинации, и снова откинув голову на оконную раму, засопел.       Поттеры в своих действиях ничего подозрительного не заметили, будучи не совсем трезвыми.       Джеймс не знал, почему вот так просто сидит и рассказывает о своих чувствах человеку, которого ещё недавно ненавидел. Да и ненавидел ли? Он почему-то знал, что Брауну можно доверять. Чувствовал это, хоть и не мог объяснить.       — Признаться, я тебе завидовал с первой минуты твоего появления в Хогвартсе.       — Почему? — Гарри догадывался об ответе, но всё равно спросил.       — Эванс! — просто ответил Поттер-старший. — Она меня ненавидит.       — Нет, не ненавидит, — снова возразил Гарри и стукнул кулаком по столу.       Поттер-старший ничего не ответил, а, проснувшийся от грохота Блэк, изъявил желание пойти спать.       Убрав следы весёлого времяпровождения, Мародёры вызвались проводить Брауна в подземелье, хотя сами еле стояли на ногах и, когда слизеринец был доставлен к гостиной Змей, по-дружески распрощались.       — А, кстати, шутка с варежками была классной, — засмеялся Гарри, пожал руки Мародёрам и ввалился в проход.