Тайны Браунов

Секунду назад я тебя поцеловал, секунду назад я стал мужчиной, секунду назад ты вошла в мой мир… лишь на секунду… я забыл обо всем на свете, вознесся до небес… на секунду мечта стала реальностью…

***

      — Странно это всё, — озвучил общую мысль Джеймс, лёжа на своей кровати и пытаясь рассмотреть полог.       — Согласен, странно, — Люпин задумчиво потёр пальцами подбородок. — Что будем делать?       — Ясно дело, что. Надо проверить нашу догадку, — ответил ему Сириус, докурил сигарету и выкинул окурок из окна, оставляя его открытым, а затем повернулся к Мародёрам. — А где Хвост?       Парни пожали плечами.       — Я не видел, чтобы он пришёл ночевать в комнату, — сказал Поттер, по-прежнему не отрываясь от созерцания потолка.       — Вечно его где-то носит, когда он так нужен. Ладно, обойдёмся без него.       — Что вы задумали? — Люпин отложил учебник в сторону и посмотрел на подозрительно притихших друзей. — Только не говорите, что полезете к слизеринцам.       — Лунатик, ты не понимаешь, — Бродяга вмиг оказался сидящим рядом с Римусом и, положив руку на его плечо, начал растолковывать: — Нам надо проверить его мантию, а это точно мантия, — поспешил он добавить, так как на лице Люпина появилось скептическое выражение. — Если бы он использовал дезалюминационные чары, то они скорее всего бы слетели от столкновения. Ну, я не уверен на сто процентов… Так что мы думаем, что это была мантия.       — Да откуда она у него?       — Это уже другой вопрос. Сейчас нам нужно найти его мантию-невидимку, — Бродяга умоляюще посмотрел на Люпина. — Ну же, Лунатик, прикрой нас на зельях.       — Ладно, куда от вас денешься. Только как вы пойдёте? Вернее, как вот этот пойдёт? — Римус указал пальцем на Джеймса. — Очки вы так и не нашли, а он без них, как младенец.       Джим тяжело вздохнул, взглянул мельком на друзей и снова взялся за изучение потолка, при этом он сильно щурился, только вот толку никакого. Он точно знал, что потолок наверху весь в трещинках, а вот без очков он видел ровную белую поверхность. Да и лица друзей он с трудом различал. Он не мог видеть их мимику, но по интонациям было ясно, что их веселит беспомощность Поттера. В словах друзей то и дело проскальзывал сарказм.       — Джим, а как же «акцио»? — поинтересовался Люпин. — Что может быть проще, чем призвать нужную вещь себе?       — Бесполезно. Пробовал. Скорее всего, Филч их уже уничтожил. Надо маме написать, чтоб запасные выслала.       — Нет, ну это надо было догадаться разбить собственные очки. Сохатый, ты в следующий раз сразу ногу отрывай.       — Или руку, — подхватил Люпин.       — Или… — договорить Бродяга не успел, так как в него прилетела подушка Поттера и он повалился вместе с ней на кровать. Парни весело заржали. Джеймс даже без очков не лишился меткости.       — Интересно, сможет ли Сохатый снитч без очков поймать? — сквозь смех говорил Сириус, пытаясь подняться, но Люпин толкнул его обратно и прихлопнул сверху ещё и своей подушкой.       — Только если упрётся в него носом, — был ему ответ Римуса.       — В общем, решено, на зельях отправимся в спальню Брауна. Джим, если очков не найдёшь, я пойду один.       — Ладно, только… — Джеймс замолчал, так как кто-то постучался в дверь. Бродяга, услышав это, стал интенсивно размахивать палочкой, очищая воздух от табачного дыма. Люпин, тем временем, отправился открывать.       На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла Лили. Римус неверяще уставился на старосту, забыв даже поздороваться.       — О, а я думал, кого тут принесло с утра, вдруг Макгонагалл опять орать пришла, а это ты, — Бродяга в отличие от Рема не растерялся из-за внезапного прихода старосты. — Воспитывать нас пришла? Мы вроде сегодня ещё ничего натворить не успели.       И до того смущённая, Эванс покраснела ещё больше.       — Отстань от неё, Сириус, — поспешил успокоить развеселившегося Бродягу Люпин. — Ты к Джеймсу?       Лили кивнула.       — Он там. А нам пора. Не будем мешать, — Люпин с силой вытолкал Бродягу из комнаты и, дождавшись, пока Лили зайдёт внутрь, прикрыл дверь.       Джеймс даже не понял, что произошло. Увлечённый невесёлыми мыслями, он и не заметил, что друзья вышли из комнаты, а вместо них на пороге мялся кто-то другой. Но чьё-то тактичное покашливание всё же заставило обратить внимание на дверь.       Поттер целую минуту всматривался в размытый силуэт. Это явно были не Сириус и Римус. Даже сквозь пелену на глазах он ясно мог различать цвета и вот среди всей этой размытости ясно видел рыжие волосы.       — Эванс? — почти воскликнул он, не до конца веря своей догадке. Друзья-предатели, зачем они её впустили?       Поттер подслеповато шарил глазами по спальне в поисках ещё двух фигур. Сбежали!       — Да, это я, — силуэт медленно приближался, кажется, неуверенно.       Поттер к этому времени уселся на край кровати, пытаясь хоть что-то увидеть. Но бесполезно, сколько бы он ни щурился выходило плохо и, только когда Лили подошла ближе, стало возможно рассмотреть неясные черты губ, глаз. Она взволнованно теребила то свои волосы, то лямку тяжёлой сумки, никак не решаясь говорить дальше.       — Я… я…       — Брось, Эванс, если ты пришла что-то объяснять, то не надо. Кто я такой, в конце концов.       — Джеймс, мне очень жаль, что ты вчера видел меня и Северуса.       — Лили, не надо мне объяснять ничего, — остановил он её. — Мне неинтересно, что вы там делали.       — А по твоей реакции не скажешь, — возмутилась она.       Джим не видел её лица, но мог поспорить, что сейчас она нахмурила лобик, почему-то стало вдруг смешно вспоминать её в гневе, и на лице невольно появилась улыбка.       — Это твоя жизнь. Если так распорядилось твоё сердце…       Джеймс опустил голову, смотря в пол. Сил видеть её не было даже несмотря на то, что он сейчас полуслепой. Вот чего она пришла? Стало его жаль? Или чувствует себя виноватой перед ним? Эванс — виноватой? Бред! Это же Эванс. Когда она чувствовала свою вину перед идиотом-Поттером? Даже когда сожгла его эссе на первом курсе и надела ему на голову спагетти с соусом на третьем, эта ведьмочка не чувствовала за собой никакой вины, отчасти, конечно, потому что он этого заслуживал в тех ситуациях. А уж что касаемо Снейпа, так тут всегда был виноват лишь Джеймс. Лили не может чувствовать себя виноватой из-за того, что сосалась с Нюниусом, а значит, это всего лишь жалость.       — Джеймс, да послушай же…       — Мне твоя жалость не нужна, Эванс. Если ты заходила за этим, то можешь идти.       — Какой же ты дурак, Поттер.       — Ну, если ты пришла не за этим, тогда для чего? — Джим совершенно запутался. Да кто поймёт этих женщин?       — Я хотела сказать, что понятия не имела, что Северус меня поцелует.       — Лили, остановись, избавь меня от подробностей. — Ох, как же его бесила собственная слепота. Так хотелось видеть лицо Эванс, понять по глазам, что творится в её голове.       — Очень жаль, — в голосе Лили проскользнула грусть. — Я думала, что тебе небезразлична, раз ты так бесишься. Хотела сказать, что мы с ним всего лишь друзья и... это не изменится.       — Хм, он, кажется, другого мнения.       Конечно слова Лили о том, что она и не думает сближаться с Нюнчиком, подействовали на него, в другой раз Джеймс бы непременно бросился к ней с признаниями, но отчего-то сегодня не было никакого желания.       — Я своё решение не изменю. Только прошу, не трогай его. Нельзя избивать человека только за то, что он полюбил.       — Так ты сюда пришла, чтобы его защитить?       Лили молчала и, не имея возможности оценить выражение её лица, Поттер сделал свои выводы.       — Можешь не беспокоиться, я твоего дружка и пальцем не трону, так что можешь идти на все четыре стороны, хоть к нему, хоть к Брауну, мне теперь плевать, — слова так и лились из него. Не видя, как меняется лицо Эванс, он продолжал говорить, выплёскивая на девушку всю накопившуюся боль. — Ты знаешь, я даже рад, что очки разбил. Не буду видеть твоего лица, не буду различать твой силуэт в объятиях Нюнчика, ещё бы твой голос не слышать, возможно, тогда я действительно смогу забыть тебя. Поскорей бы закончить эту грёбаную школу! — Поттер соскочил с кровати и как вихрь пронёсся мимо Лили к распахнутому окну, пытаясь разглядеть хоть что-то среди размытых очертаний на горизонте. — Жаль только, помнить тебя буду по-прежнему, даже с закрытыми глазами твой образ не покидает головы.       В комнате стало так тихо, что Джиму показалось, будто он здесь один, и внезапное объятие заставило вздрогнуть. Лили тихонько прильнула к его спине, обхватив поверх рук. Голова Эванс легла на его плечо и, кажется, она плакала. Поттер осторожно, боясь спугнуть, поднял руку, касаясь ледяной ладошки Эванс, покоящейся на его груди, и несильно сжал. Потом так же не спеша развернулся, и теперь уже Лили была в его объятиях.       — Ну же, Эванс, не плачь. Прости меня, идиота, — он осторожно гладил её по голове, наклонившись к ней и целуя в макушку. — Слышишь? Ну ты чего? — Джеймс осторожно высвободил одну руку, второй между тем по-прежнему прижимая Лили к себе, а свободной приподнял лицо девушки за подбородок и нежно стёр мокрые дорожки с щёк, правда, по ним тут же сбежали новые слезинки.       — Эванс, у меня сердце сейчас разорвётся, если не прекратишь потоп в моей спальне, — Джеймс снова сгрёб её в охапку. Лили шмыгала мокрым носиком куда-то в его плечо, а он осторожно укачивал её в своих объятиях, шепча на ухо всякую ерунду и продолжая гладить по волосам.       — Честное слово, Эванс, если не прекратишь, я тебя поцелую, — до его ушей донёсся смешок Лили, и он облегчённо выдохнул.       Джеймс уже забыл, что всего минуту назад был страшно на неё зол, что не хотел видеть и мечтал поскорее избавиться от её общества. Вместо этого он тихо сходил с ума от нежности и любви к хрупкой девчонке, которую обнимал впервые в жизни. До чего же она хрупкая… Она ведь едва достаёт макушкой ему до подбородка и к тому же ещё ужасно худенькая.       — Эванс, когда ты станешь миссис Поттер, я займусь твоей фигурой. Мне не нужна тощая жена.       — В таком случае я собираюсь скинуть еще пару фунтов, — девушка тихонько рассмеялась.       — Ты опять разбиваешь мне сердце, — ему было так хорошо, казалось, ещё чуть-чуть — и в комнате совсем станет нечем дышать из-за нахлынувших эмоций. Джеймс задыхался от умиления, держа в руках любимую, а ещё ему было больно от её слёз; он жутко хотел её поцеловать, хотя бы в щёку, но не хотел получить по физиономии, а ещё, если они простоят так хотя бы минуту, он потеряет голову и тогда…       Дверь в комнату открылась, нарушая идиллию и, услышав скрип, Лили моментально отскочила от Джеймса, в спешке стирая слёзы.       — Эванс, тебя Макгонагалл ищет, если вы закончили, то лучше спустись, пока она сюда не притащилась.       Поттер расстроенно проследил, как фигурка Лили выскользнула за дверь.       — Бродяяяга, — угрожающие нотки в голосе.       — Я тут ни при чём, — поднял руки тот. — Я бы в жизни сюда не вошёл, но Кошка и вправду её обыскалась.       — Ладно. На самом деле хорошо, что ты зашёл, — Джим осторожно добрёл до кровати и уселся, при этом глупая улыбка не сходила с его лица. Как жаль, что он не мог видеть лицо Блэка, когда тот к ним завалился.       — Кстати, ты ещё не забыл про наш план?       — Какой план?       — Вижу, Эванс хорошо тебе мозги прочистила, раз ты даже про вылазку к слизеринцам забыл. И кстати, пока вы тут обжимались, я нас от зелий отмазал. Ты у нас без очков не видишь, а сам я притворился больным, так что Макгонагалл отпустила меня в больничное крыло. У нас есть час, чтобы сходить на дело и заглянуть к Помфри.       — Часа нам не хватит. Забыл, что я не вижу?       — А это что? — Сириус проскользнул мимо него, стянул что-то с тумбочки и, к удивлению Поттера, водрузил ему на нос очки. Мир мгновенно обрёл былые очертания и краски, а Джеймс расцвёл в очередной счастливой улыбке.       — Лили принесла.

***

      Никогда в своей жизни Гарри не чувствовал себя более счастливым. Он не спал до самого утра не в силах вырвать из головы воспоминания прошедшего вечера. Сердце билось как сумасшедшее, гоняя по жилам кровь, и если бы его соседи не спали ночью, а посмотрели на него, то вероятнее всего, кого-то из них стошнило бы от приторно-сладкой мечтательной улыбки, блуждающей на его лице.       Именно так он себя и чувствовал — приторно-сладко. Будто в одно мгновение сбылись все самые заветные мечты, воплотившиеся в одном человеке.       — Браун, на тебя смотреть страшно, — поднявшийся первым Рабастан всё же заметил, что с ним что-то не так. — Хорошая ночка выдалась? — Лестрейндж заинтересованно поглядывал на Гарри, ожидая ответа.       — Да так, немного есть.       — Понятно, — слизеринец состряпал понимающую физиономию и отправился в душ. Вот они, аристократы — как бы ни раздирало их от любопытства, а рамки дозволенного не перейдут.       Сам Гарри уже давно сходил в душ и привёл себя в относительный порядок: замазал шрам на лбу маггловским кремом, одолженным у Гермионы, и наложил чары, чтобы получше скрыть необычную отметину. Попробовал уложить волосы, так как почему-то именно сегодня они торчали особенно сильно, что ужасно раздражало, правда, все попытки пригладить их потерпели крах. В итоге пришлось смириться. В конце концов, за все года Гермиона привыкла к его неряшливой причёске. У отца скорее всего та же проблема с волосами — они чудесным образом не поддаются ни расчёске, ни заклинаниям укладки.       В итоге Гарри уселся дописывать эссе по зельям, которое нужно будет сдавать уже на первом уроке. Хоть в голове никак не хотели укладываться строки о науке зельеварения, Поттер упорно держал мину, чтобы больше никто не приставал с расспросами. Постепенно он всё же смог немного сосредоточиться и дописать эссе, когда в комнате остался только мрачный Снейп.       — Ты идёшь на завтрак?       — Да. Сейчас в сумку всё закину, — Гарри стал быстро сгребать свои вещи, пока Снейп с помощью палочки пытался разгладить складки на мантии, но в итоге лишь делал хуже и со злостью откидывал её на кровать, впрочем, через секунду всё снова повторялось.       — Проблемы?       — Да нет, что ты, — огрызнулся Северус, но тут же откинул палочку в сторону и тяжело уселся на кровать, прямо на многострадальную мантию. — Лили. Я поцеловал её.       Челюсть Гарри так и опустилась до уровня пола.       — Аа? И? — кое-как выдавил он из себя. Если Лили ответила ему? Если она будет с ним?       Гарри почувствовал, как по спине пробежал липкий холодок страха.       — И ничего. Сказала, что ей надо подумать. Хотя… — Северус невесело помотал головой. — Подумать — это наверно значит: «Нет. Я просто не хочу тебя обидеть». Скорее всего, у меня нет никаких шансов.       — И что теперь? — услышав ответ Снейпа, Гарри облегчённо выдохнул и тоже сел на кровать.       — В смысле — что? — не понял тот.       — Ну, это повлияет на твоё решение вступить в ряды ПСов?       Снейп не ответил, нервно жуя губы, и опустил взгляд. Гарри решил, что ответа от него не дождётся.       — Тогда приготовься потерять её навсегда, потому что ты не спасёшь её. Она никогда не простит тебя — это первое, и её всё равно убьют — это второе, а ты до конца дней будешь считать себя виновным в её смерти.       Снейп так и не поднял глаз, молчание затянулось, и, взяв сумку, Гарри вышел из комнаты, понимая, что тому есть над чем подумать.       Впрочем, все тревожные мысли стремительно покинули его голову, стоило только зайти в Большой зал. От одного взгляда на неё по телу пробежало стадо бешеных мурашек. Гермиона отчаянно краснела, но всё же кидала на него осторожные взгляды, на её губах играла загадочная улыбка, которую она пыталась прятать за стаканом с соком. Сам Гарри тоже с трудом сдерживался, чтобы не расплыться в улыбке и не выдать своё особое отношение к «сестре».       Зелья тянулись мучительно долго, а сам Поттер раз пять мог взорвать котёл, если бы не своевременное вмешательство Снейпа. Впрочем, они всё же схлопотали сегодня низкую оценку от Слизнорта. Гарри — потому что был занят рассматриванием спины Гермионы, а Снейп просто думал о чём-то своём и делал всё на автомате, молча, совершенно не заботясь о том, в курсе ли Гарри, какой ингредиент уже был добавлен в котёл, а какой нет.       Сразу после колокола Эванс утащила Гермиону из подземелий, а ему не оставалось ничего, кроме как пойти на трансфигурацию в надежде, что хоть там-то он сможет побыть к ней ближе.       Девчонок в кабинете ещё не было, так что Поттер занял последнюю парту и стал ждать. Когда кабинет начал заполняться студентами, он придвинулся ближе к проходу и, стоило только Грейнджер в нём показаться — схватил её за руку и усадил на свободный стул, сам отодвигаясь на соседний.       Не ожидавшая этого Гермиона немного смутилась, но осталась сидеть на месте, послав своим подружкам извиняющийся взгляд.       — Гарри, ты — тиран. Не отпускаешь сестру ни на шаг, — засмеялась Марлин, тряхнула волосами и уселась рядом с Лили, опередив Алису.       — Я просто соскучился по ней, — ответил Гарри ничуть не лукавя и перевёл взгляд на Гермиону, та делала вид, что читает, хотя на её щеках всё же проступил румянец.       — А где Поттер и Блэк? — Алиса высматривала знакомые лица среди слизеринцев и гриффиндорцев. — Лили, ты не знаешь?       — Нет. Я не знаю, — ответила та и, как и Гермиона, уткнулась в книгу.       Вошедшая Макгонагалл прервала все разговоры, и в образовавшейся тишине зазвучал её размеренный голос, объясняющий новую тему.       Гарри поймал себя на том, что не отрываясь смотрит на Гермиону. Та вроде пыталась внимательно слушать Макгонагалл, но всё же иногда кидала на Гарри жгучие взгляды, отчего тот начинал довольно улыбаться, а потом ему захотелось прикоснуться к ней, и он стал следить за её руками, которые она, как назло, словно прилежная ученица, держала на парте. Но момент всё же настал. Грейнджер встрепенулась и опустила руки под стол, чтобы одёрнуть юбку. Вот тут-то он её и поймал. Гермиона вздрогнула, но руку не забрала, а пропустила свои пальцы промеж его, крепко переплетая. Так они и сидели весь урок, иногда переглядываясь и с трудом вникая в слова декана. Поттер нежно поглаживал большим пальцем ладошку, а Гермиона пыталась спрятать улыбку за кудряшками, впрочем, снова безуспешно.       Игра в гляделки постепенно надоедала. Гарри безумно хотелось обнять Гермиону, поцеловать, ощутить вкус её губ и мягкость волос, зарываясь в них лицом. Он прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться.       Колокол он еле дождался. Скидал вещи в сумку и тут же стал запихивать вещи Гермионы под её недоумевающим взглядом. До обеда ещё оставалось время, поэтому, крепко ухватив подругу за руку, он без всяких объяснений потащил её к двери. Гермиона лишь успела крикнуть подругам: «Увидимся на обеде».       Сейчас, когда он вёл её за собой по замку, казалось, будто школа мгновенно увеличилась. Коридоры Хогвартса казались нескончаемыми и многолюдными. Куда бы он ни свернул — всюду были студенты, малышня путалась под ногами, призраки выплывали из стен перед самым носом, всюду портреты, во все глаза следящие за студентами в ожидании очередной горячей сплетни.       Похлопав свободной рукой по карманам, Гарри выругался, что забыл Мантию-невидимку в кармане вчерашней мантии. Даже не перепрятал… Поттер лихорадочно соображал куда бы пойти. Выручай-комната слишком далеко. Спасение нашлось случайно, когда он завернул в очередной коридор.       — Гарри, ты наконец скажешь, куда мы? — спросила Гермиона, плохо соображая, куда тащит её друг, но уже через секунду он толкнул какую-то дверь и она оказалась в довольно просторной аудитории. — Что это за место? — успела спросить девушка до того, как оказалась прижата к стене у двери. Все вопросы тут же потонули в сумасшедшем поцелуе. — Ох, Гарри, — выдохнула Гермиона, когда губы Избранного впились ей в шею, а руки скользнули чуть ниже талии.       Поттер на секунду оторвался от своего занятия, поднимая взгляд на подругу.       — Я скучал, — шепнул ей в губы и сорвал ещё один поцелуй. — Это невыносимо не иметь возможности прикоснуться к тебе.       Гермиона обняла его за плечи, целуя в губы, и вдруг рассмеялась.       — Да, хорошенькая бы вышла картинка, если бы мы поцеловались при всех.       — Мордред, и зачем я придумал эту историю с братом и сестрой? — Поттер снова склонился над девушкой, целуя её за ушком. — Гермиона, я так хочу тебя.       От слов Гарри стало как-то совсем тепло. Где-то в низу живота свернулся тугой ком желания, причиняя немыслимую боль. С одной стороны, Гермионе было не по себе, ведь это Гарри, ещё вчера утром они были друзьями. С другой стороны: она ведь так этого хотела. Хотела, чтобы Гарри касался её своими пальцами, целовал вот так, как сейчас, что в местах поцелуев пылала кожа.       — Гарри, а что это за место?       — Старый кабинет трансфигурации. Мы с отцом его на отработке драили, — ответил Поттер, рисуя губами на шее Грейнджер влажные дорожки. Боковым зрением заметил, как она достаёт свою палочку и шепчет заклинания, наглухо закрывая дверь в кабинет и навешивая парочку оглушающих чар. Ему не надо было объяснять дважды, зачем она это делает, Гарри уже во всю шарил по её телу руками, вжимая в стену и впиваясь в губы, проникая в её рот языком и срывая сладкие вздохи, а она выгибалась ему навстречу, чтобы почувствовать всем телом. И если минуту назад она ещё в чём-то сомневалась, то сейчас уже искренне желала принадлежать лишь ему, полностью, без остатка.       Страшно не было, они оба шли к этому очень долго и теперь смело переступали последнюю грань, что разделяла когда-то.       Одна из парт была в спешке трансфигурирована во вполне сносную софу, на которую они тут же и переместились, не отлипая друг от друга ни на секунду. Поттер просто повалился вниз, увлекая Гермиону за собой, на ходу стягивая с неё мантию и не переставая ловить губами её дыхание, дарить поцелуи и бесконечно изучать изгибы её тела руками, а Грейнджер, казалось, совершенно не стеснялась в этот момент сидеть на нём сверху, и даже возбуждённый член, упирающийся ей то ли в бедро, то ли в попу, не менял этого факта.       Она закусила губу, прикрыв глаза, когда серый гриффиндорский жилет, галстук и рубашка полетели в сторону, а Гарри, оттянув край лифчика, принялся играть с её соском, то целуя его, то покусывая. Его ладони поползли вверх по бёдрам Гермионы, задирая юбку, и, нащупав край трусиков, отодвинули их в сторону. Пальцы скользнули к горячему влажному лону, и Грейнджер судорожно выдохнула, но едва ли она успела что-то ещё почувствовать — Поттер крепко ухватил её за талию, укладывая на спину и устраиваясь между её ног, одновременно пытаясь избавиться от ремня на брюках и от самих брюк.       Он больше не мог терпеть, это было невыносимо. Как он раньше жил без этих ощущений, без её стонов? Это должно произойти сейчас, иначе он просто умрёт.       Они оба тяжело дышали, задыхались от ощущения такой близости, кусали губы друг друга, прижимаясь всё сильнее, словно в последний раз, пока не слились воедино. Все проблемы вмиг ушли на второй план, а мир сузился до размеров аудитории, в которой в страстном танце сплелись два тела. Ничто больше не имело значения, кроме собственных раскалённых чувств, полностью завладевших сознанием.       Конечно же, они опоздали на обед и, конечно же, не пошли на него, проведя в объятиях друг друга всё время до самых послеобеденных занятий. Гермиона расслабленно лежала на животе под боком у Поттера, который не спеша перебирал меж пальцев её кучерявые волосы, периодически невесомо касаясь губами худенького плеча, пока она не повернулась к нему лицом.       Вот такую раскрасневшуюся и растрёпанную Гермиону Гарри видел впервые, и впервые никуда не хотелось бежать, хотелось, чтобы время замедлилось, даря им ещё несколько счастливых мгновений.       Но как бы они ни хотели остаться, пришлось собираться и идти на занятия.

***

      Наверное, впервые в жизни Гермиона позволила себе расслабиться на заклинаниях. Тему она знала, прочитала заранее, а Флитвик был слишком поглощён отработкой движений палочкой со слабыми учениками. Она специально отсела от Гарри подальше, чтобы не привлекать к нему и себе излишнее внимание, и теперь старательно делала вид, что слушает болтовню Алисы, хотя все мысли были заняты воспоминаниями об обеденном перерыве, а ещё о предстоящей встрече с Дамблдором.       Она глянула на Гарри, тот сидел нахмуренный, кажется, его мысли тоже были далеки от урока. Поймав взгляд Гермионы, он кивнул, улыбнулся ей и снова опустил глаза на палочку, делая вид, будто занят отработкой заклинания.       Сразу после того, как они вышли из старого кабинета трансфигурации, Гермиона отправилась к себе в комнату. Нужно было немного успокоиться и настроиться на занятия. Она чувствовала, как щёки пылают огнём, а в ногах всё ещё была приятная слабость, и если честно, она бы с удовольствием легла спать и, желательно, в объятиях одного хмурого очкарика.       Девочки завалили вопросами, почему она не была на обеде, когда Гермиона вышла из ванной комнаты. Пришлось врать, что у них с Гарри был пикник у озера, слишком мало они общались в последнее время. Алиса, конечно, поворчала, что погода отнюдь не для пикников, но всё же и она, и Марлин, кажется, были удовлетворены её ответом. Только Лили молчала, и по её взгляду было понятно: она прекрасно знала, что за пикник был у её соседки по комнате.       Гермиона взяла нужные вещи и нехотя отправилась на чары, по пути встретив Блэка. Тот по-хозяйски обнял её за талию, притягивая к себе, и смачно чмокнул в щёку.       — А вот и моя любимая гриффиндорка, — весело прокричал чуть ли не на весь замок, так, что кое-кто направил в их сторону заинтересованные взгляды.       — Привет, — Гермиона еле-еле выдавила улыбку. Внутри что-то неприятно засвербило, и она опустила виноватый взгляд в пол, не смея смотреть в глаза Сириуса. Тот же, не видя ничего странного в реакции девушки, продолжил болтать:       — Как ты?       — Нормально.       — Как настроение? Что-то ты невесёлая. Случилось чего?       — Да нет, просто задумалась.       Они замолчали и остановились у ближайшей ниши. Блэк давно опустил руку, перестав обнимать Гермиону, а она по-прежнему боялась поднять на него взгляд. Ей казалось, если он посмотрит в её глаза — сразу поймёт, чем она занималась час назад. Конечно, они ничем друг друга не обязывали и их поцелуи не были скреплены ни обещаниями, ни признаниями, но Гермионе казалось, что чувства Сириуса искренние, и от этого на душе становилось гадко. Она очень хотела быть счастливой с Гарри и очень не хотела обижать Блэка.       Внезапный шелест над головой отвлёк от мыслей. Гермиона подняла глаза, как раз когда ей на плечо уселась небольшая сова-сипуха с зажатым в клюве пергаментом. Грейнджер торопливо забрала послание и, развернув, пробежалась по зелёным чернилам букв.       Мисс Браун, я буду ждать вас и мистера Брауна после уроков в своём кабинете. А. Дамблдор.       — Кто пишет? — поинтересовался Сириус, радуясь, что атмосфера между ними хоть немного разрядилась благодаря письму.       — Профессор Дамблдор просит зайти меня и Гарри после занятий.       — Что-то серьёзное? — Блэк участливо сжал ладонь девушки, доверчиво смотря ей в глаза. Гермиона не выдержала и опустила взгляд на письмо.       — Нет. Это наверное из-за документов с переводом из Штатов. Надо кое-что подписать, — выкрутилась она. Ни к чему пока ему знать правду.       Гермиона тяжело вздохнула. Сколько же лжи вокруг, никогда раньше она столько не врала.       — Эй, Гермиона, ты чего? — Блэку показалось, что она сейчас расплачется, а она и вправду еле сдерживалась. Глаза начинало щипать.       — Я в порядке, — поспешила она успокоить его.       — Точно? — Сириус затащил её в нишу и усадил на лавочку, подальше от любопытных глаз.       — Точно, — снова потупила взгляд.       — Это я виноват, что всё так. Я совсем тебя забросил после того случая в библиотеке, — он присел на корточки у её ног и улыбнулся, приподняв её лицо за подбородок и заставив смотреть в глаза.       — Ты не виноват, это я избегала наших встреч. Я не была готова к тому, что кто-то узнает о моих проблемах.       — Нет, ты не виновата. Нельзя было оставлять тебя и позволять самоизолироваться от общества. Я думал, это ненадолго, но, кажется, я ошибся. Как бы я хотел знать, что тебя мучает, — Блэк нежно погладил пальцем её щёку. — Я не заставляю тебя говорить, но если ты захочешь, чтобы тебя выслушали, знай: я всегда рядом. Договорились? — Сириус протянул ей ладонь, и Гермиона вложила в неё свою.       — Договорились. — Они пожали руки, и девушка вдруг почувствовала, как с души свалился огромный валун.       Вот так они и добрались до кабинета заклинаний.       После урока Гарри дождался её у дверей, и они отправились в кабинет директора. Путь оказался долгим, так как Гарри пару раз затаскивал её в тихие местечки и выпускал только после угроз. Не то чтобы ей не нравились поцелуи Поттера, но вот очень уж хотелось знать, зачем их вызвал Дамблдор.       После взаимных любезностей директор наконец перешёл к сути вопроса, по которому пригласил ребят.       — Мною найдены два крестража: диадема Ровены Рэйвенкло и кольцо Гонтов, — рассказал он, глядя, как пьют чай молодые волшебники. — Самой проблемной частью остаются дневник Тома, хранящийся в мэноре Малфоев, а также чаша Хаффлпафф и медальон Слизерина, места хранения которых пока неизвестны.       — Тогда, остаётся только ждать, — заключил Гарри.       — Точно, — лукавые глаза блеснули из-за стёкол очков-половинок. Гермиона поёжилась под этим взглядом, он как будто кричал: я знаю, чем вы занимались во время обеда.       — Но есть ещё одна вещь, ради которой я вас вызвал, — маг вмиг посерьёзнел. — Мой друг-путешественник недавно откликнулся на письмо, и в приватной беседе с соблюдением всех правил тайны я поведал ему вашу проблему.       — И? — ребята одновременно подались вперёд.       — Должен огорчить: прогнозы неутешительные. Артефактов, перемещающих в будущее, ещё не изобретено.       — Значит, мы всё же застряли… — грустно констатировала Грейнджер.       — Но даже если бы такой артефакт был… Своим перемещением в прошлое вы могли задеть многие исторические события. Проще говоря: того будущего, в котором вы жили, просто не существует. Вам некуда возвращаться.       — А что будет с нами, профессор? — Гарри лихорадочно соображал, чем всё может обернуться.       — У меня нет ответов. В любом случае, выбор у вас небольшой: жить здесь и сейчас столько времени, сколько вам будет отпущено. Увы, сделать ничего нельзя. Мне очень жаль.