Дурмстранг. Поколение героев.

Отсидев положенные уроки, среди которых, по счастью, не было тех, что вел Новак, наскоро пообедав, Милош вернулся в спальню и, проигнорировав задания для самостоятельной работы, опять лег спать. Проснулся он оттого, что Виктор тряс его за плечо: «Вставай, опоздаешь!» Милош сел на кровати, потер глаза: «Кто сейчас?» - МОТУЗ сейчас, отработка. Милош вскочил, и они быстро зашагали к спортивному залу. - Виктор, помнишь, первый раз ты пару шаров пропустил? – спросил Милош по пути. - Помню, - коротко ответил тот. - Так ты же в сборной играешь, разве не то же самое, что от бладжеров уклоняться? Виктор улыбнулся: - Без метлы непривычно. Милош задумался: в первый раз он выступил немногим хуже друга, так если дело не только в реакции, может быть, сейчас он сумеет победить тренажер. Как назло, преподаватель вызывал одного за другим однокурсников Милоша, словно не замечая его просящий взгляд. - Сегодня переходим на второй уровень сложности, - объявил преподаватель. – А, Димитров у нас еще не был. Становись. По тону профессора чувствовалось, что ему не терпится перейти на более сложное и интересное задание. Милош встал посреди площадки, уткнулся взглядом в черный «глазок» МОТУЗа. И вдруг ему показалось, что тренажер живой, что это существо, обладающее разумом. Может быть, не думающее словами, но определенно обладающее примитивными эмоциями и намерениями. Он вошел в то странное состояние, которое бывало, когда приходилось уходить внутрь себя. Полетел первый шар. Милош сделал небольшой шаг в сторону, пропустив его. Второй – повернулся к шару и уклонился. Третий – пригнулся, ровно настолько, сколько надо было, чтобы шар не задел головы. Дальше стало еще легче: он словно знал, куда именно МОТУЗ направит свой следующий снаряд. Учитель с недоумением смотрел на него: после вчерашнего наказания он ожидал замедленной реакции, тяжелых перемещений. Вместо этого Милош демонстрировал то, что Богданов не уставал повторять: никакой суеты, никаких лишних движений. Ученик оставался почти все время на одном месте, успевая шагнуть или отклониться не больше, чем было необходимо. Это походило на какой-то странный танец с шарами. Строй вопросительно смотрел на учителя: ни одного пропущенного шара. Богданов посмотрел на Милоша: тот выглядел удивительно спокойным и собранным, но что-то в его лице было непривычно. - Второй уровень, - помолчав, объявил преподаватель. Шары стали вылетать по два, с небольшим перерывом между первым и вторым. Надо было уклониться от первого и сразу же от второго. Милош напрягся, пытаясь высчитать, куда полетит второй шар, и тот едва его не задел. Нет, не то, не так он делает. На второй паре он отпустил свою тревогу и стал двигаться, подчиняясь внутреннему знанию. Он знал, он чувствовал направление движения, и тело его само уклонялось, отходило. Ни одного пропущенного шара. Строй восхищенно выдохнул. Милош невидящими глазами смотрел на них, на преподавателя. Тот явно не знал, что сказать: - Что же, Димитров, это было… очень хорошо. Образцовая работа. Милош смотрел на преподавателя, но на лице его было отстраненное выражение. Это была та самая задумчивость, что больше всего раздражала Богданова, требующего предельной сосредоточенности на занятиях по боевой магии. Но ведь студент не пропустил ни единого шара. До сих пор даже Краму это не удавалось. Выйдя из класса, студенты окружили Милоша: «Димитров, молодец! Как ты это делаешь?», «Милош, круто, тренировался, что ли?» Тот пожал плечами, и, так и не добившись от него ответа, парни отошли. - С тобой все нормально? – спросил Крам. - Да, а что такое? – машинально спросил Милош. - У тебя глаза, будто ты под Империусом. Или мешком пыльным по голове стукнули. Милош словно очнулся: - Да? В его уши снова хлынули звуки внешнего мира, вернулись краски: до этого все слова казались приглушенными, доносящимися издалека, зато он и светящиеся шары существовали в едином пространстве. Раньше такое происходило, только когда Милош сильно задумывался, за что ему не раз делали замечания на уроках. - Может, проснулся не до конца? – их догнал как всегда жизнерадостный Станислав. – И давай от шаров отмахиваться. - Да я сам не понял, - признался Милош. - Слушай, что б это ни было, это очень здорово. Правда, - Виктор положил ему руку на плечо. - Если б ты с такими способностями на поле вышел, ни один бладжер тебя бы в жизни не задел. Милош постарался скрыть, как польстило ему признание самого Крама. Их дружбе никогда не мешала известность Виктора, но во всем, что касалось квиддича, для Милоша, игравшего весьма посредственно, Виктор был непререкаемым авторитетом. Милош вдруг прокрутил в памяти то, что сказал ему друг, и спросил: - Виктор, а какие глаза у человека под Империусом? - Что? – Крам сбился с шага. - Ты же сам только что сказал. Ты когда в лабиринте был, в Хогвартсе, - Милошу было неловко говорить об этом. – На тебя же Империус наложили. Как это по глазам видно? - Откуда я знаю, я себя со стороны тогда не видел, - неохотно ответил Виктор. - А Гарри не говорил? - Я не спрашивал, знаешь ли. Да я просто тебе сказал. Что ты привязываешься? Взгляд будто не здесь находишься, вот и все. - Да думаю, стоит знать, пригодится. Сейчас такое время, если Он, этот их Сам-знаешь-кто, набирает силу… - Милош замолчал. - МОТУЗ тогда тебе пригодится больше, от заклятий уворачиваться, - мрачно ответил Крам. - Все, хватит вам, - вмешался Станислав. – Развели тут уныние. Давайте-ка вот что: ты, Милош, развивай свой талант, пошлем тебя на турнир по боевой магии. А ты, Крам, и так наш лучший ловец, вот, добывайте славу родной школе. - А ты чем займешься? – спросил Виктор. - Я?! А я буду приторговывать автографами! Милош с Виктором хмыкнули, но настроение сразу улучшилось. Неожиданно для Милоша вечером Станислав попросил потренировать его на МОТУЗе. Одной из привилегий старшекурсников был допуск в зал после учебных занятий. Получив ключ у профессора Богданова, который одобрил идею дополнительной тренировки, юноши вошли в зал. Милошу было интересно попробовать еще раз войти в то состояние, в котором он безошибочно уклонялся от шаров, и понять, проанализировать, что с ним происходит в этот момент. Войти удалось без малейших препятствий, но понять, что с ним происходит, он так и не смог: все то время, что Милош проводил перед тренажером, ему казалось совершенно естественным делать то, что он делает, мысли были поверхностные, а сознание удивительно спокойным. Когда же он вернулся к обычному состоянию, анализировать было нечего. Станислав наоборот, подошел к делу обстоятельно и рационально, пытался вывести закономерность уклонения от шаров и к концу тренировки, действительно, начал делать успехи. Вернувшись в гостиную, молодые люди застали там Виктора, с головой углубившегося в теорию заклинаний. Теория у него всегда шла тяжело, и когда приходилось делать самостоятельные задания, он тратил кучу времени. Друзья не упустили случая подтрунить над ним, и вскоре неразлучная троица уже вовсю обсуждала школьные дела. Утро выдалось типично школьное: мирное, деловитое, со сборами и завтраком. Но стоило Милошу подняться из-за стола, как к нему подошел староста: «Димитров, Янковский, быстро к профессору Богданову». Милош и Станислав переглянулись, Виктор нахмурился. «Понятия не имею», - пожал плечами Милош, и они со Станиславом быстро зашагали прочь из зала. Богданов едва кивнул на их приветствие и тотчас спросил: «Вы вчера последние занимались с МОТУЗом?» «Мы», - удивленно подтвердил Станислав. «Рассказывайте быстро, что произошло. Как закончили работу?» Парни переглянулись. «Мы позанимались на первом уровне сложности, на втором. Потом перевели опять на начальный, как положено. Ну, выключили и заперли класс, все. Ключ сдали Вам» - отчитался Милош. Богданов побуравил их взглядом, видно, что-то решая. «И это всё?» - спросил он с нажимом на последнем слове. «Да» - ответили хором парни. «Сергей!» - к ним подошла мадам Александра. «Доброе утро, профе…» «Свободны», - резко бросил Богданов. Уходя, друзья услышали: «Сергей, это кто-то из среднего звена. Малыши не смогли бы попасть, а старшим не надо вламываться так грубо». «Знаешь, кто?» «Нет, пока непонятно…» «И дай Бог, чтобы Новаку тоже было непонятно», - включился в разговор подошедший Ковальский. Голос его звучал очень серьезно, и Милош со Станиславом оглянулись, повернувшись вполоборота. «Януш, это беспрецедентно! Никто до сих пор такого себе не позволял!» - Богданов повысил голос. «До сих пор не было и такого тренажера», - заметил Ковальский. «И не стоило, видимо, его ставить. Это варвары какие-то!» - рассердился Богданов. Милош, заслушавшись, не обратил внимания на быстрые шаги, и в следующее мгновение Новак так задел его плечом, что юноша влетел в Станислава, успевшего вжаться в стену узкого коридора. «Что за варвары?» Учителя замолчали. Милоша и Станислава словно ветром сдуло. Через четверть часа в холле было объявлено общее построение. Когда сбор объявляли не в зале, это невольно наводило на мысли, что будут сообщать что-то неприятное. Впрочем, половина школы, если не больше, была уже в курсе того, что произошло. Слухи становились все фантастичнее, перешептывание напоминало Милошу шелест осенней листвы, только здесь не ветер был причиной звука, а неизвестность. В холл вошел Новак, уверенно прошествовал мимо строя, охватывая взглядом разом смолкнувших ребят. Виктор вдруг заметил, как стоявший прямо перед ним мальчик лет пятнадцати замер, глядя на приближающегося Новака. Мальчик держал за руку девочку-ровесницу. Виктор с силой качнулся вперед, встревая между парочкой, продираясь сквозь строй в первый ряд. Мальчика отнесло в сторону, он удивленно посмотрел на старшекурсника. Новак замедлил шаг, брови его поднялись. Виктор, как ни в чем не бывало, поднял с пола укатившийся снитч. «Виктор!» - «Извините, профессор!». Крам вернулся на место и произнес еле слышно полуобернувшемуся мальчику: «Идиот!». У мальчишки заалели уши. Он стал ровно, не шевелясь и не делая больше попыток сблизиться с подружкой. Виктор повертел снитч в пальцах и сунул обратно в карман. - Ночью кто-то из среднего звена проник в зал и сломал дорогой магический тренажер. – Новак сделал паузу. - МОТУЗ. Пока его не восстановят, или пока не будут найдены виновные, - студенты замерли в ожидании, - все тренировки по квиддичу отменяются. Крам шумно выдохнул. У остальных тоже вытянулись лица – через месяц начнутся соревнования на Кубок школы, а кто знает, сколько времени потребуется, чтобы починить этот несчастный МОТУЗ? - Всё. Разойтись. Если кому-то есть, что мне сказать, я в кабинете. - Замечательно начинаются выходные, - с горечью сказал Виктор. - Ну, для Милоша они замечательно начались еще в пятницу, - резонно заметил Станислав. – Хорошо еще, что не запретили из замка выходить. Полтора дня отдыха все же ждут нас. - На озеро слетаем, - Виктор чуточку оживился. – Или не разрешит, что думаете? Все же не квиддич. Парни синхронно пожали плечами. - Я вот все думаю, - проговорил молчавший до сих пор Милош. – Зачем ломать тренажер? Может, для интереса запустили, но что-то сделали не так. - Что-то сделали не так? – неодобрительно отозвался Виктор. – Ты про наше среднее звено говоришь? Да эти балбесы скоростную метлу разобрали бы от нечего делать, если б знали как. - Но все-таки…Там же должен быть сделан предохранитель от всяких таких случаев. Станислав, положил руку на плечо другу: - Милош! Если там и был предохранитель, то уж точно не рассчитанный на смекалку… -…и дурость, - вставил Виктор. -…и дурость, - согласился Станислав, - орлов Дурмстранга. - Какие они там орлы! – возмутился Виктор. – Нос не дорос. - Пусть будут орлята, - улыбнулся Милош. – Ладно вам, мне вот интересно, что случилось с МОТУЗом, как его починить. - Как его починить, мне тоже интересно, - мрачно ответил Виктор. – А главное – когда его починят.