Чужой в своей голове.

      Когда утром оказалось, что у Барнса на лбу нарисована маркером мишень, а половина одежды интересным образом раскрашена, то сомневаться в том, кто это сделал, не пришлось.       Клинт утром лишь удивлённо изогнул бровь, когда Барнс вошёл без футболки, а после спрятался за кофейником с кофе, быстро дёргая рядом стоящую Наташу. — В честь чего это он? — удивлённо спрашивает он, перебирая в своей голове все недавние события и хмурясь. Девушка усмехается. — Первое апреля, — и Клинт смотрит на неё с немым вопросом в глазах. — День «белых спин», — поясняет Наташа, и Клинт только тогда кивает. Он не спал достаточно долго, чтобы сейчас хоть как-то реагировать на чужие шутки, поэтому мечтал он лишь о хорошем здоровом сне.       Когда к нему сзади подходят и выдыхают что-то почти неслышно на русском, Наташа давится и, прикрывая рот рукой, уходит подальше от «парочки». Барнс садится на её место. — Твоих рук дело? — Клинт смотрит на него с непониманием, пока Барнс не показывает на свой лоб, и Бартон давится кофе. — Я только прибыл, мне было не до этого, — фыркает он, хотя будь он менее вымотан, то точно сотворил бы для остальных что-то грандиозное и особенное, но судя по всему, в этот раз решил кто-то другой сделать это самое «грандиозное и особенное». Клинт уже знал кто, как, собственно, и Барнс.