Переступить черту

      Я искала что-то. Бежала и бежала, оглядываясь по сторонам и пытаясь отыскать… Казалось, еще немного, и я смогу догнать его, еще немного и я найду то, в чем так отчаянно нуждаюсь. Земля осыпалась под ногами, грязь хлюпала, и я спотыкалась, поскальзывалась, но продолжала бежать, продолжала свои поиски… Но в какой-то момент я уже не сумела вспомнить, что ищу, а тьма подступала все ближе, и…       — Круцио!       Я падаю, и из горла рвется крик. Больно, так больно, что хочется умереть, лишь бы больше не чувствовать ничего. Снова и снова судороги бегут по телу, и я кричу, срывая связки, и кажется, что еще немного, и я просто сойду с ума, но именно в этот момент, отделяющий меня от безумия, все прекращается. Я не в силах пошевелиться, задыхаюсь, судорожно хватая ртом воздух, а мои преследователи подходят ближе — лица их скрыты капюшонами, и только глаза горят огнем.       Умри, умирай, умри — шепчут они, не произнося ни слова. Улыбаются — и я вижу острые клыки. Умри, — повторяют незнакомцы. Умри.       И я умираю.       Снова и снова.

***

      Я уже успела понять, что каждый совершенный поступок ведет за собой череду других — эдакая цепная реакция. Таким образом, выходит, что у человека всегда есть выбор, как поступить в той или иной ситуации, и каждый выбор ведет за собой все новые и новые возможности… каждый выбранный нами путь чреват последствиями — как хорошими, так и плохими. Только обычно невозможно предугадать, что случится, невозможно предвидеть. Во всяком случае, если не вспоминать обо мне, потому что я уже вроде как осознала, что-то, что я вижу, может исполниться. Правда, исполнится ли наверняка или только может — еще не знаю, но надеюсь, что все еще можно исправить, потому что страшные сны мучают меня с удвоенной силой — как новые кошмары, так и старые… Вернее, всего один старый кошмар.       Сидя за столом в Большом Зале, я как раз вспоминала все эти отвратительные сны и попутно ковырялась вилкой в тарелке с рисовой кашей, щедро соседствующей с тыквенным пюре. К слову, я не имею ничего против тыквы, но есть ее во всех возможных ипостасях уже около полутора лет каждый день — то еще испытание.       — С Рождеством! — Джексон приземлился на скамью рядом со мной и беззастенчиво потянулся к тарелке с пирожками, даже не обращая внимания на взгляды и перешептывания однокурсников — а тем, вообще-то, уже следовало и привыкнуть.       — Тебя тоже, — я вымученно улыбнулась другу, но тот, к счастью, счел улыбку вполне искренней.       — Видела, сколько снегу за ночь намело? Сыграем в снежки? Вы с Келли против меня одного — соглашайся, Лора!       — Не хочется, — я пожала плечами, — я собиралась дочитать «Сказки барда Бидля».       — Серьезно? Детскую книжку? — Джексон усмехнулся, но тут же осекся, — прости. Забыл, что ты не могла раньше… извини, правда. Ну… В любом случае, мы можем погулять завтра, верно?       Я кивнула, а мальчик просиял и поторопился подняться на ноги, явно собираясь поискать другой выход своему энтузиазму.       — Тогда ладно. Если что, я буду на квиддичном поле, ладно?       — Ага, — я проводила его взглядом. В последнее время он часто тренируется — яростный фанат квиддича, он просто мечтает попасть в сборную факультета, хочет быть охотником и копит деньги на «Чистомет-1» — это вроде как жутко дорогая метла, первая скоростная все-таки. Летом он даже хотел подрабатывать, но его никуда не взяли, потому что не захотели связываться с ребенком, так что пришлось ему ограничиться инвестициями от бабушки, далеко не нищенствующей волшебницы. Собственно, я еще далеко не все знала о семье Джексона и могла только надеяться, что следующим летом увижусь с его родными, когда буду гостить у друга — он взял с меня официальную клятву, что я больше не вляпаюсь ни в какую беду — оставалось лишь глаза закатывать и мысленно возмущаться, потому что это, вообще-то, от меня не зависело.       Посидев немного за столом и сообразив, что поесть я сегодня все-таки не смогу, я наконец выбралась из-за стола, попутно размышляя обо всем, что нужно успеть сделать до окончания праздников. Написать эссе, отработать чары… ну и, конечно, дочитать библиотечные книги — мистер Райт-таки выбил где-то несколько новых книг для библиотеки, и теперь в разделе художественной литературы гордо красовались произведения магловских писателей.       Однако, моим планам сбыться было не суждено, потому что в дверях на меня налетела Келли, необыкновенно раскрасневшаяся и взволнованная. Едва не сбив меня с ног, она тут же ухватила меня за руку и потащила в ближайшую нишу.       — Что я тебе расскажу! Ни за что не поверишь!       Я могла только с любопытством уставиться на подругу. Собственно, Келли из нас всех самая активная и любопытная, обожает всякие загадки и тайны, но она еще очень впечатлительная, так что иногда может переполошиться даже из-за пустяка. Но и не менее часто она действительно находит что-то интересное, потому что как же иначе-то?       — Представляешь, я тут ходила отдать эссе Флитвику, а потом немного погуляла по замку, и ты не поверишь, что я нашла! — возбужденно продолжала девочка, при этом озираясь по сторонам, будто боялась, что кто-то может нас подслушать, — я вдруг увидела директора в коридоре! Ты же знаешь, что я его жутко боюсь, а тут он еще шел такой странный, что-то себе под нос жужжал, совсем как пчёл какой-нибудь! То есть ос… То есть шмель, вот!       К тому, что Келли побаивается директора мы с ребятами уже тоже привыкли. Это было что-то из области иррациональных страхов, вот как я, например, боялась темноты в детстве. Ну, а Келли боится директора — хотя он, кажется, не злой и даже мне напоминает Санту-Клауса из-за своей длинной белой бороды. Ну и еще, не спорю, он немного странный, и его юмор… в общем-то, всякий, кто слышал его напутственные речи перед началом учебного года, со мной согласился бы.       — Не отвлекайся, — подруга нетерпеливо щелкнула у меня перед лицом. — Слушай: я подумала, что надо где-то спрятаться. И вдруг прямо в стене появилась дверь! В той комнате столько всего! Книги, статуэтки, мантии! Ты должна это увидеть!       Ну и, к слову, что еще мы успели понять, так это то, что невозможно сопротивляться энтузиазму подруги, потому что, не успела я и слова сказать, как Келли уже потащила меня за собой к лестницам. Вообще-то, в Хогвартсе с этими лестницами постоянный бардак — перемещаются в случайном порядке, и иногда из-за этого вполне можно на уроки опоздать. Хотя со стороны выглядит, конечно, круто — особенно как для тех, кто жил раньше в обычном мире, где волшебников официально не существует. Ну и я первоклашкой тоже восторженно на все смотрела, а вот теперь попривыкла и осознала, как на самом деле это неудобно. Впрочем, сейчас мы с Келли каким-то чудом умудрились преодолеть путь на восьмой этаж за каких-то минут пятнадцать.       Коридор на восьмом этаже был пуст, если не считать гобелена с какими-то жуткими созданиями и нескольких пустых портретных рам — очевидно, обитателям их надоело сидеть тут как в ссылке, так что они перебрались к кому-то в гости. Впрочем, Келли не заинтересовали ни рамы, ни гобелен, и девочка стала шустро бегать туда-сюда перед стеной, зажмурившись и что-то бормоча.       — Что ты делаешь? — осторожненько поинтересовалась я, надеясь, что Помфри звать не придется.       — Хочу попасть в ту комнату. Надо думать, что она мне нужна, потому что я до этого примерно так и делала.       Я вздохнула, глядя на суетящуюся подругу. Вполне возможно, что она просто вообразила себе эту таинственную комнату, а на деле забежала в первый попавшийся класс, — подумалось мне, но не успела я озвучить мысль, как в стене и вправду стал прорисовываться контур дверного проема — дверь была кованая, с интересным орнаментом, и она будто выступала прямо из стены. Келли от радости даже в ладоши захлопала:       — Ну, что я говорила? Правда, круто?       Она сейчас выглядела жутко довольной, и оставалось только вздохнуть, признавая свое поражение. Подруга втащила меня за дверь, и я сама замерла, с удивлением оглядываясь вокруг. Множество стеллажей, шкафов, тумб тянулись куда-то вперед подобием лабиринта, а где-то всякая всячина просто была свалена в гигантскую кучу — без всяких полок. Чего здесь только не было! И сотни потрепанных фолиантов — какие-то из них даже рычали, стоило нам пройти мимо. Разная одежда, даже косметика, натасканные, похоже, за несколько лет. Старые метлы, покореженные котлы, поломанная мебель — интересно, сколько же времени все это здесь находится?       — Что это за комната? — я увидела даже огромную статую кентавра с отломанным копытом.       — Не знаю. Интересно же? Давай тут все осмотрим, — с энтузиазмом предложила Келли, уже принявшаяся исследовать окрестности и восторженно ахать, обнаружив что-то необычное, вроде какой-нибудь кусающейся бегонии или таинственной вертящейся штуковины, тихо пикающей — мне она напомнила обычную магловскую сигнализацию.       Недолго думая, я последовала примеру подруги, тем более что тут действительно было много необычного. В одном из шкафов мне попалась жуткого вида засохшая рука, которую мне даже трогать не захотелось. Из громадной кипы сваленных вещей я не без труда вытащила покореженный велосипед — тот тут же вырвался у меня из рук и покатился куда-то вдаль сам по себе. Я залезала на столы и стулья, чтобы добраться до самого верха той или иной горы вещей, пока вдруг мне едва ли не в руки свалилась находка — корона, как в сказках. Ну, то есть, не совсем корона, эдакая тиара — обруч, украшенный драгоценными камнями. Во всяком случае, выглядели они как драгоценные, хотя я могла бы и ошибиться. Камни были синие, очень красивые.       — Вау, — подошедшая поближе Келли взяла тиару, чтобы тоже ее рассмотреть, — красота какая! Интересно, кто же ее сюда положил?       — Да уж, — согласилась я. Странно, глядя на эту вещицу… мне казалось, что я почти слышу какой-то шепот… будто сама диадема звала меня, и мне отчаянно не хотелось выпускать ее из рук. Более того, захотелось надеть… примерить… покрутиться перед зеркалом… А вот Келли легко выпустила предмет из рук и побежала дальше рыться в шкафах. Я же сама едва осознала, как запихнула диадему в сумку — ну, это ведь не кража, тут и так столько разных вещей, и все такое пыльное, что, наверное, сюда уже давно не заходили… Да и вряд ли диадема кому-то нужна — кому она принадлежать может? И она такая… красивая…       Да, мне нужно ее примерить — это было похоже на навязчивую идею, выжженную прямо в голове. Я должна примерить эту диадему!       — Келли, я пойду, ладно? — я не стала ждать ответа подруги и быстро побежала к дверям. Да, вот вернусь в спальню и примерю тиару, и камни будут так ярко сверкать, такие синие-синие… И это будет так приятно…       Я едва замечала, как перепрыгиваю через ступеньки, так мне хотелось поскорее вернуться в спальню. Диадема была легкой-легкой, и я почти не ощущала вес собственной сумки. В голове уже мелькали картины, как мне пойдет эта драгоценность… и почему-то замелькали другие… и странные желания… Мне даже вдруг показалось, что за мной кто-то следит, кто-то зовет меня, пытается поговорить…       — Какая встреча!       Нет, это был не тот голос, конечно. Не голос, звучавший в моей голове. Совсем не он. Я резко остановилась, едва не врезавшись в Лоуренс, и та усмехнулась — как всегда вся из себя такая идеальная, что аж противно. Рыжие волнистые волосы, яркие глаза, и мантия поверх нового платья — не иначе как еще одна дизайнерская штучка, на которые семейство Лоуренс выбрасывает деньги.       — Лора, как повезло, мы как раз тебя искали, — а вот сестер Фокс я сперва не заметила, они на фоне Кристины казались серыми мышками, даром что во всем ей подражают. Вот и сейчас они захихикали в унисон с подругой — или, вернее, с предводительницей?       Я даже волшебную палочку вытащить не успела, как оказалась прижата к стене, пока Кристина задумчиво улыбалась, будто прикидывая, как бы меня побольнее уколоть. Но я едва ли осознавала, что происходит. Казалось, я вижу все сквозь какую-то дымку, все это так несущественно. И я только прижимала сумку к груди, думая о диадеме, о моем сокровище… Да, мое сокровище, только мое…       — Может, пройдемся по твоему бледненькому личику? — Кристина засмеялась, вскинув палочку, и я ощутила знакомую боль — как от пощечины, щеку тут же зажгло и по коже потекло теплое — кровь, поняла я, невольно вскинув пальцы.       — А чего ты так за сумку цепляешься? Что это у тебя там? — нет, нет, только не сумка! Я попыталась удержать вещь в руках, но то ли Кортни, то ли Кейти забрали у меня сумку. Кристина села на корточки, принявшись копошиться в моих вещах. Она ахнула, вытащив диадему, и мне показалось, будто глаза у нее странно сверкнули.       — Это не твое, верни, — потребовала я, но девочка будто и не услышала. Она вертела тиару в руках, глядя на нее так, будто вдруг узрела смысл жизни, а я… я вдруг ощутила странную ясность рассудка, будто избавилась от какого-то наваждения. Как же все это непонятно! Кристина прижала тиару к груди, не обращая внимания на удивленных подруг, которые все еще держали меня, не давая вырваться. Они всегда брали числом.       Кристина вдруг дернулась, будто очнулась, и спрятала диадему под мантию. Когда она снова подняла взгляд на меня, мне стало не по себе — глаза у нее стали странные, как будто в их глубине горел какой-то недобрый огонек… Нет, конечно, Кристина доброй не была никогда, но сейчас… сейчас она казалась действительно жуткой. И когда она направила мне палочку, подумалось, что сейчас случится что-то ну очень плохое, и…       — Ты что это тут делаешь?! — мальчик вышел как будто из ниоткуда, и я узнала Зейна Вульфа. Лоуренс тут же вздрогнула, будто выходя из какого-то транса, но волшебную палочку убрала.       — Тебе-то что, Вульф, тоже тащишься от мелких соплячек? — огрызнулась девочка, но сделала знак своим помощницам, и те отошли в сторону, давая мне наконец свободу. Не успела я и слова сказать, слизеринки уже куда-то ретировались, унося диадему и мое хорошее настроение.       — Спасибо, Зейн, — я выдавила улыбку, глянув на мальчика, но тот почему-то не проявлял обычного дружелюбия. Наоборот — казался мрачным и как будто в чем-то сомневающимся.       — О, не за что, — послышалось откуда-то слева, и обернувшись, я увидела сестру мальчика — Ванесса стояла, чуть улыбаясь, и глаза у нее были совсем-совсем странные, но я не сразу поняла, почему — радужка налилась красным, и еще… еще у девочки были клыки.       Мгновение — и я оказалась в одной из ниш, голова заболела от удара, а я даже не успела понять, как меня так оттолкнули. Еще миг — и брат с сестрой уже стояли рядом со мной. Я испуганно завертелась, пытаясь хотя бы восстановить равновесие, но в голове пульсировало от боли, а в глазах предательски темнело.       — Маленькая Лора попала в неприятности? Бедная Лора, — прошептала девочка, чуть улыбаясь. В свете факелов ее длинные локоны казались почти белыми.       — Не играй с ней, Несси, — одернул ее брат, и Ванесса нахмурилась, явно недовольная. У Зейна глаза тоже казались красными, и еще эти жуткие клыки… Да это же… Нет, быть того не может! Они не люди, они вампиры?! Значит…       — Это вы напали напали на Эйприл в прошлом году! Вы… — я сделала слабую попытку рвануться вперед, но Ванесса схватила меня за локоть, вынуждая остановиться. Она всегда казалось такой слабой, но сейчас от боли я едва не закричала — казалось, мою руку сжало в тисках.       — Да, твоя подружка была очень вкусная, а теперь…       — Несси! У нас мало времени, — Зейн хмурился, и я почувствовала злость. Столько времени он разговаривал со мной как ни в чем не бывало, а теперь оказывалось, что он — кровососущий монстр! Я приготовилась закричать и позвать на помощь.       — Тсс, не смей кричать, — глаза мальчика сверкнули, когда он шагнул вперед, чуть отстраняя сестру, — не двигайся.       Я и в самом деле замерла и не могла издать ни звука. Вот теперь действительно стало жутко. Как-то так он сделал, что я не могла сопротивляться.       — Ну же, Зейн, я голодна, дай мне… — Несси вмиг лишилась своей прежней холодной маски, она подпрыгивала на месте от нетерпения, как ребенок. Мальчик тихо вздохнул — в его глазах огонь был не таким ярким. Он позволил сестре приблизиться и взять меня за руку. Странно, подумалось мне, но девочка уже приподняла мою руку повыше, закатывая рукав, обнажая запястье. Наклонившись, она прижалась к коже руками, и я всхлипнула, почувствовав короткую боль. Казалось, силы покидают меня, будто их вытягивали клещами, и рука начинала гореть, и боль распространялась выше…       — Тихо, — Зейн заставил меня взглянуть на него. И мне показалось, что я ускользаю куда-то… далеко… слишком далеко… В голове мелькали события прошлого… Приезд в Хогвартс… Короткие вспышки того, что было… Это лето, и мне живо вспомнилась вся боль, вспомнилось то отчаяние — будто на миг я вернулась в плен к Пожирателям Смерти… Последние дни… И утро сегодняшнего дня… Корона с синими камнями…       — Где она? Где диадема? — его голос звучал как будто издалека, а я снова была здесь. Всего лишь видения, да, это были лишь видения, — ответь мне.       Я не хотела говорить, мне хотелось промолчать, но я не могла сопротивляться его приказам, и мой голос звучал каким-то глухим, словно бы и не моим вовсе.       — У Кристины, — новая вспышка: то, что произошло за секунды до его появления… Кристина с диадемой в руках, ее странный взгляд — но не более странный, чем у вампиров.       — Как удачно, — вдруг усмехнулся мальчик, — Несси, остановись, хватит.       Девочка послушно выпрямилась и вытерла рот рукавом мантии. Глаза ее стали еще ярче. Она чуть облизнулась, а Зейн наконец отступил назад, явно собираясь уходить. Я на миг обрадовалась, что наконец свободна. Что сейчас я смогу найти кого-нибудь из взрослых и предупредить. Да или хотя бы найти Кристину, потому что как бы я ни злилась на нее, такой участи даже ей не пожелаю — столкнуться с вампирами. Выходит, им как раз нужна эта диадема? Но как же так вышло, я ведь нашла ее только сегодня утром… Бред какой-то!       Ванесса ухватила меня за руку и потянула за собой.       — Несс, что ты… — она не послушала и брата, и в мгновение ока мы вдруг оказались в каком-то коридорном тупичке, девочка сжала мою руку до боли. А ведь эта Вульф одного со мной роста, мелькнула мысль, когда девочка поймала мой взгляд. Потом она вдруг сунула мне в руку нож:       — Проведешь им вот тут, — ее пальцы сильнее сжали мое запястье, — сделаешь так, чтобы никто не увидел моего укуса. И будешь резать снова и снова, и не остановишься, — она улыбнулась, так мило и невинно, словно бы и не велела мне только что… сделать такое, — ты поняла?       Я кивнула и почувствовала, как по щекам покатились слезы. Почему я не могу сопротивляться? Почему не могу управлять собой? Это какой-то гипноз, какая-то жуткая магия… Так страшно мне раньше еще не бывало, но я знала, что не смогу справиться, выбора не оставалось, и я просто убью сама себя. Сделаю так, как мне приказали.       — Приступай, — она исчезла, будто никогда ее здесь и не бывало, но в моей голове ее голос еще отдавался эхом. Умри, — повторял этот шепот. Умри, умри, умри. Будто какая-то жуткая песня, и от этого никак не избавиться.       Я упала на колени, сжимая нож в дрожащих пальцах — он казался странно тяжелым. Нет!       Что я сделала им? За что они так со мной?       Я провела лезвием по запястью. Больно. Лезвие было острым, порез зажгло, и он медленно наполнялся кровью. Еще одна длинная алая полоса… И еще одна… Поверх двух маленьких дырочек от клыков — снова и снова, многочисленные порезы. И я будто потерялась во времени, глядя на образующуюся на полу красную лужица. Кровь текла по руке, заливая кисть, и капли срывались с пальцев. Больше не существовало ничего — только я и нож в моей ладони, только жжение от многочисленных порезов, и… слишком много крови.       Мне казалось, что кто-то трясет меня за плечи, что кто-то кричит… Шаги… Но все закончилось, а я все никак не могла остановиться.

***

      Кристина сжала диадему в руках, вглядываясь в синие-синие камни. Не иначе как сапфиры, подумалось девочке. Уж она-то видала сапфиры — у мамы целая шкатулка украшений, хотя самой Кристине больше нравились изумруды — особенно колье, папин подарок на мамин День Рождения. Но диадема была красивой даже с сапфирами. И еще Кристине безумно хотелось примерить ее — казалось, диадема сама так и просится, как будто шепчет. Глупость, конечно, просто воображение разыгралось.       Она даже отослала этих дурашек Фокс, чтобы под ногами не путались. Они, конечно, неплохие и даже веселые, но все-таки пустоголовые, совсем как девчонки из ее старой школы — те тоже начинали лебезить, только сунь им какую-нибудь побрякушку. Кристина уже привыкла, что все легко продается и покупается за деньги — только цену назначь.       Но вот вещица у нее в руках сейчас казалась бесценной. Кристина подошла к зеркалу — оно было большое и овальное и легко отражало ее во весь рост. Правда, в этой комнатке оно казалось уж больно богатым — с золоченой резной рамой, оно не вписывалось в слизеринскую зеленую с белым гамму.       Кристина покрутилась немного перед зеркалом, а потом-таки надела тиару. Красота-то какая!       — Слизеринцам синее не идет, — послышалось сзади, и Кристина обернулась. На пороге стояла какая-то девочка со светлыми волосами, да еще значок на мантии выдавал Рейвенкло.       — Ты что здесь делаешь? — вспыхнула Лоуренс и покраснела, став разом в цвет своих волос.       — Отдай мне диадему, и я уйду, — девочка улыбнулась, и Кристине показалось, что у той что-то не то с зубами.       — Ага, счаззз, бегу и спотыкаюсь, — Лоуренс подбоченилась, всем своим видом показывая, что только приказов какой-то выпендрежницы ей не хватало. А девчонка вдруг каким-то образом оказалась совсем близко.       — Отдай мне диадему, — глаза у блондинки странно сверкнули, и Кристина фыркнула. Ага, а что еще сделать?! Ишь ты, раскомандовалась! Девочка почему-то странно замерла, поняв, что ее никто не собирается слушаться, а Кристине показалось, что в голове ее раздался чей-то шепот — но очень тихий и спокойный, похожий на шипение. И диадема чуть потяжелела, но в целом Лоуренс вовсе не собиралась расставаться с украшением. Странная гостья зло нахмурилась и протянула руку к диадеме, и Кристина вдруг почувствовала боль — как будто предмет на голове раскалился. Девочка даже вскрикнула от боли.       — Несси, стой, — закричал какой-то появившийся из-за двери мальчишка. А потом что-то вспыхнуло, и Кристина почувствовала, что падает.       Очнулась она от того, что кто-то тряс ее за плечи. Открыв глаза, девочка сперва подумала, что у нее в глазах двоится, но нет — это просто Кортни и Кейти нависли над ней разом, встревоженные и перепуганные. Лоуренс села и поспешно кинулась к зеркалу — с головой у нее все внешне было нормально, хотя она помнила ужасную боль, как будто от ожога.       — Крис, что случилось?       — Ничего. Все в порядке, — фыркнула девочка, выпрямляясь. Еще не хватало показаться слабачкой. Она оглянулась и, как ни странно, обнаружила под кроватью диадему — целехоньку, хотя Кристина уже подумала, что ее забрали те странные ребята с Рейвенкло. Но нет. Правда, ей теперь самой совсем не хотелось снова надевать вещицу, хотя руки тянулись…       — Крис, что ты делаешь? — она проигнорировала вопрос и, вытащив из тумбочки пакет, быстро запихнула туда диадему — от греха подальше. А потом протянула Кортни:       — Отнеси это в комнату Грей, давай, живо.

***

      Зелье пузырилось, источая едва уловимый горький запах — все было правильно. Снейп подождал, пока оно станет насыщенного синего цвета, и позволил огню под котлом погаснуть. Теперь оставалось только дождаться, когда все остынет, и можно будет разливать по флаконам, а сейчас зельевар позволил себе вернуться к письменному столу. Проверенные эссе аккуратной стопкой лежали на краю, придавленные томом «Аптекарь года: лучшие рецепты из того, что под рукой» — подарок Дамблдора к Рождеству. Ему еще повезло, вот Минерве был подарен справочник по разведению кошек. То ли у Дамблдора совсем плохо с чувством юмора, то ли он откровенно издевается над педсоставом.       Собственно, он и Снейпу так и не отдал апартаменты, принадлежавшие раньше Слагхорну. Выделил каморку, от которой до кабинета еще пол этажа тащиться, а у Слагхорна-то было три комнаты, в которых он еще и своих Слизней принимал. Северус фыркнул. Ну да, честно говоря, ему нравилась эта каморка — пусть и маленькая, да чем бы он три комнаты заставил? А так стол, кровать, пара кресел, да еще шкаф для ингредиентов — а чего еще надо?       Собственно, тут хотя бы тепло, а вот в кабинетах совсем околеть можно — а удерживать постоянно нужную температуру чарами тоже устаешь, спасибо хоть Филчу, что подтапливает. Кстати, надо бы хоть сварить завхозу лечебных зелий — тот мучился остеохондрозом и держался пока только благодаря лекарствам.       К слову, в коридоре послышались знакомые шаркающие шаги, и Филч в этот раз без стука ввалился в дверь. Старик задыхался, держась за метлу, как за клюку. Снейп вскинул брови от удивления, пока завхоз пытался выдавить из горла что-то кроме хрипов и кашля.       — Там… там…       В общем, что именно «там» Филч так и не выговорил и махнул рукой, мол, скорее, идем. Снейпа уговаривать не понадобилось, видно было, что произошло что-то из ряда вон выходящее, раз завхоз так всполошился.

***

      — Лора!       Я не слышала шагов, хотя должна была, но голос… голос хоть и звучал издалека, будто сквозь толщу воды, но был мне знаком.       Нож вырвали из моих рук, и я наконец осознала, что происходит. Профессор Снейп тряс меня за плечи и что-то говорил — губы у него шевелились, но я не слышала слов из-за шума в ушах. Шепот в голове умолк не сразу, но в какой-то момент я ощутила, что наваждение пропадает, уходит куда-то. Преподаватель провел волшебной палочкой над моей рукой, и я ощутила легкий зуд — порезы затягивались.       Я зажмурилась, даже не пытаясь сдержать слезы. Шепот затих, я больше не чувствовала чужого давления, вернулась возможность контролировать себя, и я закрыла лицо руками, всхлипывая.       — Это Ванесса… Зейн и Ванесса Вульф… Они… Сказали мне, и… Я не могла… не… слушаться… — голос дрожал, но я должна была сказать.       Снейп тихо выругался сквозь зубы, и я заметила маячащего за его спиной завхоза Аргуса Филча. Тот кашлял и задыхался — видимо, от быстрой ходьбы. Преподаватель же быстро поднялся и направился куда-то по коридору.       — Нет! — я не хотела, чтобы он уходил, нет, нельзя, они вернутся, и мне снова придется… — не уходите… По… пожалуйста!       Преподаватель замер на миг:       — Аргус, — он глянул на Филча, и тот затряс головой, кивая. Они как будто бессловно о чем-то договорились, а потом профессор Снейп все же ушел, и я обхватила себя за плечи, чувствуя, что еще не скоро успокоюсь.       — Идем, девочка, идем, — рука с узловатыми пальцами чуть потрясла меня за плечо, и я подняла голову. Филч опирался на старую метелку, глядя на меня с тревогой. Я задумалась, что же еще успело случиться. Удивительно, что профессор Снейп вновь спас меня… Успел спасти — уже третий раз. Стоило бы перепугаться, что это превращается в традицию.       — Ну, вставай, пошли, все будет хорошо, — у завхоза голос скрипучий, но он явно пытался меня приободрить, так что проигнорировать его было бы просто черной неблагодарностью. И я с трудом поднялась на ноги, обратив внимание, что успела вся перепачкаться в крови, да и лужица на полу ужасала — а Филчу ведь убирать. Я даже почувствовала укол вины. Завхоз ухватил меня за руку и повел за собой. Я едва соображала, что творится, но позволила отвести себя в небольшую комнату где-то неподалеку. Сквозь дымку слез я смотрела по сторонам. Здесь было темно и холодно. И пыльно — пыль не покрывала лишь столы и банки с ингредиентами, а вот кроватью, похоже, пользовались реже. По углам — паутина, и пара паучков стремительно укрылись в темных уголках. Зато над кроватью висела знакомая мне вещица — ловец снов. Тот самый, который я сплела и подарила профессору на прошлое Рождество. От этого в душе что-то потеплело, и я почувствовала, что медленно успокаиваюсь. До меня вдруг дошло, что это комната профессора Снейпа.       Меня усадили в кресло и спустя какое-то время сунули в руки чашку с чаем — пахло замечательно, и еще успокаивало. Завхоз уселся на стул неподалеку, обняв метлу, а спустя несколько минут показалась Миссис Норрис — кошка спокойно шмыгнула в комнату. Я потихоньку допивала чай, попутно успокоившись — слава Богу, слезы больше не текли, но я все равно не могла избавиться от чувства страха и тревоги.       Профессор Снейп пришел через несколько минут, выглядя нервным и встревоженным.       — Вульфов нет в замке, — он присел на корточки передо мной и, забрав опустевшую чашку у меня из рук, одобрительно кивнул. Потом стер рукавом мантии кровь с моего запястья, посчитал пульс. Я в это время смотрела на кошку, жмущуюся к ногам профессора. Она, похоже, к нему привыкла, да и он не делал попыток ее прогнать. Вспомнилось, что я слышала — кошки чувствуют людей, к плохим не подходят, а вот к Снейпу Миссис Норрис явно относилась хорошо.       — Спасибо, профессор, — я подняла взгляд на преподавателя, и тот вздохнул.       — Скажи спасибо мистеру Филчу, это он тебя нашел, — заметил мужчина, и я поспешила так и сделать. Завхоз в ответ на мое «спасибо» чуть улыбнулся и энергично закивал головой. Он, все-таки, тоже хороший, хоть и ворчливый. Но я бы, наверное, тоже ворчала, если бы пришлось убирать целый замок, не слыша ни слова благодарностей или не получая хоть банального уважения к своему труду.       Снейп выпрямился, прижав пальцы к моему лбу — руки у него были холодные, но мне все равно стало сразу как-то спокойнее, да и от холода остатки боли развеялись, и все произошедшее показалось мне словно бы дурным сном. Но я тут же спохватилась: он ведь меня и так недолюбливает, а тут еще и нянчиться приходится. Тем более вряд ли у профессора Снейпа есть опыт по части утешения маленьких девочек.       — Про… Простите, профессор, я… Я пойду к себе… Все… Уже хорошо, — выдавила я и попыталась подняться, но преподаватель закатил глаза и усадил меня обратно.       — Вы не виноваты, мисс Грей. Вы подверглись внушению вампира, так что просить прощения не за что.       Миссис Норрис запрыгнула мне на колени, и я рассеянно погладила серую шерстку.       — Разве вы не злитесь на меня? — осторожно спросила я, боясь вспышки сарказма, но преподаватель только вздохнул и покачал головой, мол, что за наказание свалилось на голову.       — Да почему я должен злиться? Наоборот, мисс Грей, я рад, что вы в порядке, — признался он, и я с облегчением выдохнула. Но ведь все равно… он все эти полгода так вел себя на уроках… И если он злился тогда, то почему сейчас спокоен? Как же все это сложно!       Пока я успокаивалась благодаря чаю и довольному мурчанию Миссис Норрис, Снейп вместе с Филчем о чем-то разговаривали, изредка поглядывая на меня. Я боялась, как бы меня не захотели отправить в больничное крыло, но чувствовала я себя уже нормально, и здесь было очень уютно и тепло, так что я довольно скоро попросту заснула — к счастью, мне ничего не приснилось.

***

      Позже профессор Снейп сам разбудил меня и проводил в гостиную Слизерина. Только придя к себе, я заметила, что на мантии нет следов крови, как и на коже — словно ничего и не было. За это мне тоже следовало бы поблагодарить преподавателя, и я благодарно ему улыбнулась. «Мисс Грей, если что-то случится, — в ответ заметил он, — не бойтесь обратиться ко мне.» Он, наверное, не привык говорить что-то такое, и мне даже показалось, что голос у него подрагивает… но всего лишь показалось, потому что он быстро ушел — обычным уверенным шагом.       В спальне я обнаружила на своей кровати пакет с каким-то дизайнерским логотипом, а в нем оказалась диадема… Странно, подумалось мне, но я больше не чувствовала желания примерить украшение и решила потом вернуть вещь на место. Правда, воспоминания тут же ожили, и я снова заплакала, вспомнив приказ, звучащий в голове, и жжение от порезов. Проснувшаяся Келли бросилась меня успокаивать, но это было бесполезно, и она даже позвала Джексона, надеясь, что у него получится лучше. Но ни одна из его шуток не помогала, так что в конце концов он просто обнял меня за плечи, позволяя лить слезы.       На следующее утро я попросила Келли отнести диадему обратно в ту загадочную комнату и спрятать — видеть это украшение я попросту больше не могла, оно напоминало мне о вампирах и том ощущении беспомощности.       Что же касается вампиров… Они исчезли, будто их и не было никогда, но меня не покидало ощущение, что, вполне возможно, однажды я вновь их увижу.       Так или иначе, постепенно все приходило в норму. Как времена года сменяют друг друга, так и спокойное время пришло вслед за жутким происшествием, и в школе снова стало спокойно и безопасно — хотя теперь-то я понимала, что вряд ли хоть где-то может быть безопасно по-настоящему. Впрочем, за кое-что я могла бы сказать Вульфам спасибо — профессор Снейп перестал насмехаться надо мной и вновь относился так, как и в первый год моего обучения. Теперь, если я забывала добавить в котел златоглазок или еще чего, он просто, проходя мимо, советовал еще раз свериться с рецептом. Для большинства учеников, не посвященных в происшедшее на каникулах, все это казалось странным и даже забавным. А Кристина… Казалось, что-то в ней изменилось, но вот что? Она по-прежнему проходу мне не давала, пытаясь превратить мое пребывание в Хогвартсе в настоящий кошмар.       Но в остальном все было нормально. Хогвартс оставался для меня домом, и вряд ли что-то могло это изменить, настолько я полюбила это место — сам замок, магию и друзей, в число которых теперь, как ни странно, я с гордостью занесла и мистера Филча. Я действительно была благодарна ему, ведь если бы не он… возможно, тогда все бы закончилось для меня. Теперь же я, засиживаясь допоздна в библиотеке, больше не боялась нарваться на замечание, ведь в таком случае мистер Филч мог просто проводить меня до гостиной, и никакой мантии-невидимки не надо. А уж в Миссис Норрис я и вовсе души не чаяла — да и как можно иначе?       Весной Джексон задался целью научить меня летать на метле. То есть я, конечно, умела и раньше, но только постоянно падала, да и метелка меня не особо слушалась. Впрочем, сейчас тоже было нелегко, но я хотя бы поднабралась уверенности. Сам-то Джексон летает так, будто родился в воздухе и с метлой в зубах.       Что еще… Нам сказали, что в следующем году мы сможем посещать Хогсмид — такую деревеньку для волшебников рядом со школой. Говорят, там полно магазинчиков и кафешек — настоящее магическое поселение. Только нужно, чтобы опекуны подписали разрешение, и я надеялась, что миссис Джонс, директриса приюта, согласится подписать документ.       А пока я просто с нетерпением ждала лето, потому что это значило, что я наконец-то проведу его с друзьями.