10 глава. Предсказания
6 апреля 2016 г., 18:15
30 августа 1983
Конец лета, чувствовалось, опять не предвещал ничего хорошего, и Северус задумался, с каких это пор Хогвартс превратился для него в подобие тюрьмы. Может, даже заключение в Азкабане было бы меньшей пыткой? Во всяком случае, дементоров он не боялся, разве что соседство с Беллатрикс… Если подумать хорошенько, то ведь все, чего он хотел в юности — быть нужным. Хоть кому-то. И ведь сперва он искренне верил, что нужен Лили, а выбрала она этого гада Поттера. Зельевара даже передернуло — разве это справедливо? Это он, Северус, ползал перед Темным Лордом, умоляя сохранить жизнь волшебнице, это он предупредил Дамблдора и практически вверил себя в добровольное рабство старику, а что сделал Поттер? Замкнул Фиделиус на наследника темного рода и даже не позаботился о безопасности собственной семьи! Будь на его месте Снейп, он бы весь дом обложил порталами для переноса в безопасное место, он бы не позволил Лили погибнуть. Но бесполезно думать о том, что было бы, если… Так вышло в итоге, что Лили мертва вместе с мужем, а ему приходится горбатиться на Дамблдора, который чуть что хмыкает в бороду и загадочно улыбается, пародируя магловскую Мона Лизу. Снейп тихо фыркнул — а еще зарплаты в Хогвартсе, между прочим, лет пятьдесят не поднимали, куда бюджет девается? Уж точно не на отопление замка, потому что в подземельях и летом прохладно, а уж зимой околеть проще простого. Ладно хоть удается подрабатывать варкой зелий по заказам — а то и за хибару в Паучьем Тупике заплатить нельзя было. Так что преподаватель предавался мрачным мыслям с завидным удовольствием — собственно, только такое удовольствие ему и было сейчас доступно. После бесед с Филчем он всегда становился еще более угрюмым — ладно он, молодой, относительно здоровый человек, а старик-завхоз в школе уже сколько лет работает? Его уже радикулит мучает, артроз, да и зачатки астмы Снейп диагностировал, а что Дамблдор? «Мистер Филч имеет право на отпуск, кто же виноват, что он отказывается отдыхать», — отвечал директор и руками разводил, мол, что я могу поделать. А то, что завхозу, вообще-то, и жить больше негде, кроме как в Хогвартсе, и денег хватает только на отпуск в каком-нибудь захудалом Йоркшире, так это его вовсе не касается. Снейпа попросту раздражала такая халатность вкупе с привычками директора к долгим беседам по душам. И каждый раз напоминание про мальчишку Поттеров… Да ему этот мальчишка уже поперек горла был, а ведь тот еще даже в Хогвартс не приехал. Снейп нахмурился и слегка пнул колонну — мальчишеская привычка, и он тут же себя за нее отругал. Хватит уже беситься, надо делом заняться, а он продолжает тратить нервы по пустякам. Правда, еще один пустяк уже ждал его внизу: перед дверью в его комнатушку стояла Ровена Рейвенкло — в магловском деловом костюме серого цвета. Снейп скривил губы в насмешливой улыбке, приближаясь к женщине: — Кого-то ждете? — Нет, что вы, вышла свежим воздухом подышать, — усмехнулась женщина в ответ, и зельевар округлил глаза: — Свежим воздухом? В подземелье? Что же, желаю удачи, — и он открыл дверь, уже собираясь оставить коллегу в коридоре. — Постойте! — женщина влетела в комнату и скрестила руки на груди, — мне нужно поговорить с вами. — Молодильные яблоки закончились. Хотя вы и в тысячу выглядите всего на пятьдесят, — иронично отозвался Снейп. Эта женщина ему совершенно не нравилась — наигранностью, к примеру. Впрочем, что-то общее у них было — они оба скрывались за «масками». Только маски были разные: Ровена старалась расположить к себе людей притворной любезностью и доброжелательностью, а Снейп вообще старался сводить общение с людьми к минимуму. — Северус, я серьезно! Мне нужно поговорить! — Неужели даже призрак дочери вас избегает? Мне казалось, Елену не так легко вывести из себя, — холодно отозвался Северус, рухнув в кресло и глядя на гостью с видом, явно показывающим его к ней отношение. — Мои отношения с дочерью вас не касаются! — С мертвой дочерью, — поправил Снейп. Ровена тут же нахмурилась и огляделась, недовольно отметив пыль, грязь и полнейший бардак. Она даже передумала садиться на стул и просто прислонилась боком к стене: — Хотите вы того или нет, вы меня выслушаете. Ведь это касается вашей любимицы. — У меня нет любимых учеников. Я ненавижу всех детей в равной степени. — Да неужели? А как же мисс Грей? Помнится, ее судьба вас очень заботила, — женщина ухмыльнулась, самодовольно вскинув голову. Снейп мысленно выругался. — Я вас предупреждал: не смейте ей вредить. Женщина поморщилась — сентиментальность Снейпа касательно некоторых вещей ее раздражала. Конечно, и она ко многому не равнодушна, но надо же понимать, что благая цель все оправдывает, а не бросаться, как этот человек, на амбразуру — ну ведь как гриффиндорец себя ведет, помилуй Мерлин! — Может, вы измените свое мнение, узнав, что она — медиум? Что ее магические способности выше любых других? — осведомилась Ровена. — Нас с вами не должен касаться уровень ее магических способностей, — холодно отозвался Снейп. — Хм… Может, тогда нас с вами должны касаться лишние два десятка демонов? — Демонов не существует, — фыркнул зельевар и взглянул на гостью как на умалишенную. — Только потому, что вы их никогда не встречали? Вампиров и оборотней, по идее, тоже существовать не должно. Как и нас, волшебников. — И что это меняет? — То, что такую силу, как у этого ребенка, могут захотеть использовать. Как вы думаете, почему я здесь? Всплеск ее магии заставил меня вернуться с того света! Я живое подтверждение того, что нельзя ни в чем быть уверенными касательно этой девочки. На что она способна сейчас, а уж как сильна станет в будущем? Если мы позволим… — Если вы не оставите своей идеи навредить ей, снова окажетесь на «том свете», — процедил сквозь зубы Снейп. Да эта женщина с ума сходит, она сейчас какую-то фанатичку напоминала — уж не создал ли директор секту «во имя общего блага»? — Вы мне угрожаете? — Ровена презрительно улыбнулась. — Просто констатирую факты, — сухо отозвался зельевар, кивком головы указав женщине на дверь.***
— Добро пожаловать в Хогвартс! — Дамблдор приветливо улыбался, оглядывая Большой Зал. — Уверен, в этом учебном году каждый из вас многому научится. В очередной раз напомню, что ходить в лес, находящийся близ территории школы, строго запрещено, что и так понятно из названия — Запретный лес. И по просьбе нашего смотрителя, Аргуса Филча, настоятельно прошу не взрывать в коридоре Хогвартса хлопушек и бомбочек. Это все. Я зевнула и поднялась с места вместе с Эйприл и Келли, с противоположного конца зала нам помахал рукой Джексон. Церемония распределения в этот раз была какой-то мрачной, и в поезде нас до этого сильно трясло, так что больше всего хотелось просто отдохнуть с дороги. — Устала? Не выспалась с утра, наверное? — предположила Эйприл, запихивая в карман булочку. — Типа того, — отозвалась я. Ладно, каюсь, я практически не спала прошлой ночью. Когда мне приснился мертвый профессор Снейп на полу какой-то хижины, спать совершенно расхотелось. Но немало вины за мою усталость лежало и на долгой дороге! — Зато в этом году мы будем ходить в Хогсмид! — напомнила Келли, и Эйприл закивала головой, пока мы выходили из Большого Зала. — Я слышала, там сотни магазинов! А кондитерские — просто нечто! Я только улыбнулась — вот уж конфеты меня волновали в последнюю очередь. Скорее уж, я вдруг поняла, что куда больше просто хочу увидеть эту маленькую деревеньку, заселенную волшебниками — подтверждение того, что магия существует где-то еще, помимо школы. Собственно, так ведь и есть, просто в больших городах, заселенных маглами, волшебники не выдают себя — в том же Лондоне, к примеру. Этим летом я гостила у Джексона в маленькой деревушке неподалеку от Манчестера. Я почему-то снова забыла название, но, честное слово, там было по-настоящему здорово! Речка и лес рядом, а люди кажутся такими доброжелательными… но магии и там не было, хотя мне, наверное, хватало и природы. Вообще, мне понравилось у Джексона — они с отцом все делают сами, и дом построили, и как-то управляются с огородом — причем без магии, потому что мистер Браун — не волшебник. Вот мама Джексона была колдуньей, как и весь ее род — правда, род этот брал начало среди американских индейцев, и на родине их звали шаманами. Так что бабушка Джексона живет в Америке, и, как я поняла, это очень обеспеченная и практичная женщина, но внука любит безумно, так что Джексон, смеясь, называет себя богатым наследником. Ему в июне исполнилось четырнадцать, и я до сих пор с удовольствием вспоминала праздник — с тортом, домашней едой от бабушки миссис Шони и несколькими приглашенными соседскими ребятами, с которыми Джексон раньше учился в школе. Было весело, и нам с девочками приятно было пообщаться с кем-то, кто не в курсе, что такое Слизерин, Гриффиндор и вечная вражда между факультетами. Можно сказать, лето выдалось прекрасным, и мы все как следует отдохнули перед тем, как снова вернуться в школу — тем более, что учиться на третьем курсе во многом должно быть сложнее, чем на предыдущих. Раньше ведь мы с ребятами всегда были вместе, ходили на одни и те же уроки, практически не расставаясь, а теперь каждому из нас пришлось выбрать по два новых предмета для изучения, и здесь наши выборы не особенно совпадали. Я выбрала Прорицания и Уход за магическими существами.***
На то, чтобы найти класс профессора Трелони, понадобилось довольно много времени. Вместе с Келли, которая тоже выбрала этот предмет, мы около получаса блуждали по школе. Класс прорицаний находился, оказывается, на верху Северной башни. Это была небольшая круглая комната, в которой царил красноватый полумрак. Многочисленные свечи и задрапированные лампы создавали эффект мерцания. Круглые столики были накрыты красной тканью, а вокруг стояли мягкие стулья и пуфики. В воздухе витали запахи тлеющих трав и благовоний. «Прямо как у моей кузины. Она хиппи.» — шепнула мне Келли. Сама профессор Трелони казалась странноватой. Худая, закутанная в шаль, несмотря на то, что в классе и так было ужасно жарко. Глаза ее за стеклами очков выглядели огромными, и сама профессор напоминала большую стрекозу. — Мои дорогие, рада приветствовать вас здесь, — дрожащим замогильным голосом начала она. — В этом классе избранные из вас обретут возможность узреть будущее, скинуть покровы настоящего со своего третьего ока и обрести истинную силу! Но, увы, я вижу, что немногие из вас обладают этим даром… О, Мерлин! Я вижу… Да, да, я вижу, что… Ты! — рука Трелони взметнулась и указала на мальчика, сидящего прямо за спиной Келли. Тот задрожал и испуганно огляделся. — Тебе стоит опасаться темных коридоров. А ты… — она обернулась к Келли. — Тебе грозит опасность от музыки! Я прикусила губу, тщательно сдерживая смешок. И это знаменитая ясновидящая? Пока что она только размахивала руками и пыталась нас напугать, но мне она напоминала участников кружка детской самодеятельности, какой был у меня в приюте. Трелони повернулась ко мне: — О! А тебя ждет великое будущее! Если, конечно, ты не погибнешь в страшных муках, — быстренько, как бы само собой разумеющееся, добавила предсказательница. Я замаскировала смешок приступом кашля — да уж, страшные муки как раз по моей части. — А теперь… Приступим к уроку! Перед вами стоят чашки, возьмите их и подойдите ко мне. Профессор разлила по нашим чашкам чай и отправила обратно на свои места: — Выпейте чай и опустите чашки вверх дном на блюдца. По чаинкам мы будем предсказывать ваше будущее! — сообщила Трелони, так забавно растягивая слова, пытаясь придать моменту торжественности. Преподавательнице, как оказалось, особое удовольствие доставляли предсказывания страданий, опасностей и катастроф. В моей чашке каким-то чудом она разглядела аж три смерти сразу. От удушья, кровотечения и страха — вот интересно, а те разы, когда я чуть не погибла, считаются? Так или иначе, мне преподавательница все равно казалась обычной мошенницей — из-за перебора спецэффектов, наверное. Да и от всех этих трав в ее кабинете стоял легкий туман, даже голова закружилась. Уход за магическими существами преподавал профессор Сильванус Кеттлберн. Первое, что бросалось в глаза на его уроке — присутствие рядом школьного лесничего, Рубеуса Хагрида — огромного человека с целой копной черных жестких волос и такой же бородой. Похоже, и профессор, и Хагрид обожали животных. Хотя вскоре стало понятным, что далеко не всех, а только самых опасных. Например, на первом же уроке мы познакомились с огненными крабами, отличительными чертами которых были панцирь, усыпанный драгоценными камнями, и привычка извергать огонь из… задней части туловища, что показалось всем очень забавным. — Это еще детеныши, и они совсем безобидны! — объявил преподаватель, а лесничий тут же его перебил: — Интересно, а что если скрестить огненного краба… Не знаю… С мантикорой? Видимо, профессора Кеттлберна этот вопрос тоже заинтересовал, потому что он тут же велел нам просто понаблюдать за животными, а сам все оставшееся время разговаривал с Хагридом. Вместе со мной на этот же предмет записался и Джексон, и сейчас он, оглядываясь на преподавателя, поглаживал одного краба по панцирю: — Правда, они классные? — Обсуди это с Кеттлберном. Или с Хагридом. Думаю, они считают так же, — поморщилась я, вдруг осознав, что меня присутствие здесь не особенно вдохновляет. — Да ладно тебе… Ой! — в рукаве мантии Джексона зияла прожженая дыра, и мальчик поскорее отошел подальше от «совсем безобидного детеныша огненного краба». — Да уж, они классные, — хмыкнула я.***
…Я искренне надеялась, что все происшествия остались позади. Теперь, когда в замке не было вампиров, а большинство пожирателей было поймано, казалось, что наступило тихое и безопасное время. Казалось, теперь нам ничего не грозит. И перед Хеллоуином мы наконец-то отправились в Хогсмид. Удивительное место, полное магии — уютные коттеджики соседствовали с магазинами и кафе, и в преддверии праздника все было украшено различными гирляндами из двигающихся летучих мышей, фонарями из тыкв. Кроме того повсюду звучала музыка. — Гляди, гляди! — Келли словно прилипла к витрине с пирожными и конфетами, — я хочу вон то! И вот это! И еще это! Мы ходили по деревеньке, заглядывая в каждый магазинчик, и не могли нарадоваться новообретенной свободе. Джексону особенно понравился «Зонко» с хлопушками, взрывоопасными конфетами и набором «Нарушителя спокойствия». А я с повышенным вниманием разглядывала витрины с сувенирами — искала подарок для профессора. Еще год назад не казалась неимоверно глупой идея дарить ему подарки. А сейчас это вдруг показалось очень естественным и правильным. Несколько минут я разглядывала запонки в форме змей, летучих мышей, снитчей и пыталась предугадать желания преподавателя. Хотелось бы мне увидеть его реакцию. Я даже представила, как Снейп умиляется и украдкой смахивает слезу, и не сдержала смешок. Отвернулась от витрины и нарвалась на удивленно-подозрительный взгляд Джексона. — Ты хо… — начал было он, но вдруг послышался грохот и испуганный вскрик. Я немедленно схватила Джексона за рукав и потянула в сторону. Мне показалось, что кричала Келли… В панике мне представилась картина: налет Пожирателей Смерти, взрывы, заклинания… Меня затрясло от страха, но как оказалось, мои переживания по большей части не оправдались. Растолкав пару-тройку человек и выбравшись на улицу, мы обнаружили Келли и Эйприл, прижавшихся к стене и испуганно глядя на что-то большое и твердое, лежащее в нескольких сантиметрах от них. — Она была права… Права… — повторяла Келли, прикрыв глаза и вздрагивая. Кто был прав? О чем она говорит? Я огляделась по сторонам. Люди сбегались посмотреть, что случилось. Мой взгляд упал на вывеску, под которой стояли подруги. «Лучшие скрипки в мире», — гласил заголовок, а сбоку от него виднелось бледноватое пятно в форме скрипки. — Про-профессор… Она была права… — всхлипывала Келли, испуганно глядя на меня. В лежащей на земле фигуре я узнала скрипку, вырезанную из какого-то камня. — Кто-кто был прав? — откликнулся Джексон, переводя взгляд с меня на Келли, а с нее — на Эйприл. — Трелони же сказала: берегись музыки! А я! Зачем только мы пошли сюда! Я чуть не погибла! Я только вздохнула. На самом деле, ей действительно повезло, но ведь и Эйприл тоже едва не пострадала, так что нельзя тут же убеждаться в правоте Трелони — во всяком случае, я очень старалась не думать так. Правда, возможно, с моим везением все это происшествие закончилось бы иначе. Так что я поспешила обнять подругу, чтобы увести подальше отсюда. Когда мы вернулись в школу, Келли кинулась в больничное крыло, утверждая, что ей нужно успокоительное. Для меня же лучшим успокоительным казалось куда-нибудь спрятаться и спокойно подумать обо всем, что происходит сейчас. Потому что я тоже боялась. Несмотря на весь мой скептицизм, боялась. Вдруг… вдруг это действительно предсказание профессора Трелони исполнилось — в какой бы то ни было форме. Может ли это значить, что и мое исполнится? Что я умру? Нет, все ведь когда-нибудь умирают, но в последнее время я так часто сталкиваюсь с опасностью, что мысль о смерти становится невыносимой. Кажется несправедливым, что мне придется умереть. Пусть это случится через пятьдесят, через семьдесят лет — я не против. Но не в ближайшем будущем! Я хочу вырасти. Я хочу влюбиться, окончить школу, устроиться работать. Хочу прожить десятки лет. Встречаться с друзьями, отмечать праздники. Я была лишена этого в приюте. Не хочу все потерять, едва обретя… Возможно, это слишком эгоистично — думать о себе, но что еще остается? Лишь мысли и надежды.***
Снег в этом году выпал рано. Еще в ноябре двор Хогвартса покрылся слоем сугробов, и Филч без остановки ворчал о том, как это несправедливо, что ему приходится одному работать. Я даже предложила ему помощь, мне же не трудно, тем более время есть. Но он тут же замолчал, подозрительно на меня покосившись и долил чай в мою чашку. Но не только завхоз страдал от быстро наступающей зимы. Профессор Стебль тоже не упускала случая рассказать о многострадальных мандрагорах — не замерзнут ли они в теплице, не погибнут ли. — Ага, эти погибнут! — фыркал Джексон, проходя мимо. В последнее время он казался нервным и раздраженным. Что-то его тревожило, мучило, но что именно — он не говорил. На мое четырнадцатилетие началась такая метель, что из окон Большого Зала ничего не было видно — лишь сплошная белая стена. В замке стало безумно холодно, и все мы кутались в кофты и теплые мантии. Так что даже в подарок не хотелось ничего, кроме лишней пары теплых носков или вязаного свитера. У нас, в подземельях, холод был еще сильнее. Лишь профессору Снейпу, казалось бы, никакие морозы не страшны. В его облике никаких перемен не было — ни свитеров, ни шарфов. Есть ли они у него вообще? Во время рождественских каникул замок практически опустел. Осталось человек десять — не больше. Эйприл отправилась домой, чтобы встретить праздник с семьей. Келли тоже уехала — сказала, что «когда чуть не погибнешь, сразу думаешь о родных». А Джексон, хоть и остался, но большую часть времени проводил на квиддичном поле — его не отпускала мечта войти в сборную факультета. Чтобы как-то скоротать время, я все больше рисовала и читала. А за неделю до праздника попыталась научиться вязать — благодаря небольшой библиотечной книжке. Как ни странно, это оказалось очень трудным делом — зачарованные спицы сначала все время ошибались, так что вскоре я отчаялась и принялась за дело без магии — честно говоря, даже прыгнуть в ледяное озеро было легче. Рождественским утром тоже было холодно. Я не спала всю ночь, зато наконец закончила работу — шарф вышел таким, как мне и хотелось. Белым в зеленую полоску, крупной вязки, такой мягкий-мягкий и теплый. И я как обычно завернула подарок, прокралась к дверям кабинета и… Перед дверью уже лежал сверток — серебристый, неуклюже замотанный лентой зеленого цвета. Небольшой — в форме книги. Я огляделась по сторонам и подняла подарок. К свертку была примотана записка — да, да, записка, написанная тем же почерком, что и замечания к моим работам по зельям. О боже! «Кто бы вы ни были, мисс Неизвестность, я также поздравляю вас с Рождеством. СС.» Официальность тона здесь просто зашкаливала, и я едва сдержала улыбку. Но взяла себя в руки, положила подарок для профессора перед дверью и трижды постучала. И тут же кинулась «в укрытие» — едва успела. Удивительно, насколько привычной стала эта традиция с подарками… Но вот получить ответный подарок от профессора — ух, да слов нет. Я мысленно погладила себя по головке и с довольной улыбкой пошла в Большой Зал, предусмотрительно убрав подарок в сумку. Вот вам и доказательство, что добро никогда не проходит бесследно… да и что уж там, меня ведь радовало другое — профессор Снейп сделал мне подарок! Одна мысль так грела душу, что я никак не могла перестать улыбаться — ну совсем как дурочка, ей Богу. Правда, долго радоваться мне не позволили, и едва я вошла в Большой Зал, кто-то дернул меня за мантию, вынуждая остановиться. — Лора Грей! — я обернулась и встретилась взглядом с мальчишкой-второкурсником. Даже смогла вспомнить имя — Билл Уизли, такой рыжий-рыжий, с россыпью веснушек на носу и приветливой улыбкой. — Что-то случилось? — предположила я. — Профессор Рейвенкло просила передать, что ждет тебя в своем кабинете. — Хорошо, спасибо, — я кивнула и, оглядевшись, направилась к лестнице. Что понадобилось Ровене Рейвенкло от меня? Вообще, последний год она практически не замечала меня, да это и неплохо, наверное. Так что сейчас оставалось гадать, зачем я ей понадобилась. Может, что-то не так с эссе? Знаю, у меня не очень хорошо получилась работа о боггарте, но все-таки… Поднявшись на этаж, я тянула время, остановившись перед дверью. Ну-ка, не трусь, Лора Грей, стучи в дверь! Я неуверенно стукнула кулачком три раза — ничего. Ни звука из кабинета. Может, профессор вышла? И что, мне нужно ждать ее? Или можно считать, что долг выполнен, и идти завтракать? Вздохнув, я опустила голову и тут-то заметила нечто странное — из-под двери как будто стелилось что-то такое темное, но похожее на туман. Что это вообще происходит? Я потянула за ручку двери, и та отворилась. От охватившего меня ужаса я застыла на месте, и «что-то» также застыло. Что-то темное и мрачное, нависшее над телом упавшей женщины — Ровены Рейвенкло. Нечто смотрело прямо на меня — пульсируя и меняясь в очертаниях, обволакивая комнату — сплошная тьма, вроде тумана. Только у этого тумана были глаза, глядящие как будто из ниоткуда — два больших красных глаза, словно из языков пламени. Существо резко отпрянуло от женщины и направилось ко мне — подобно туману оно плавно стелилось по полу — бесшумно и легко. А я стояла, как парализованная. Ничего подобного я не видела, да и в учебниках похожего не наблюдалось — и как же реагировать? Впрочем, вряд ли существо доброжелательно… Пожалуйста! Я должна закричать! Я должна позвать на помощь! И я закричала — только с губ сорвался не крик о помощи, а странные, незнакомые мне слова: — Adepto de! Adepto de! Recede a nobis! Я сама не поняла, что произошло, и в районе солнечного сплетение на миг зажгло, но боль прошла, а туманное существо разом отпрянуло и… Внезапно собралось, втягивая в себя всю тьму, обращаясь в аккуратный столб дыма, и улетело в открытое окно. Словно его и не было. Казалось, я просто схожу с ума — разве бывает такое в действительности? Но мучиться сомнениями или догадками времени не было, так что я кинулась к профессору Рейвенкло, мысленно молясь о том, чтобы только она была жива. Женщина лежала неподвижно, лицом вниз, и я перевернула ее на спину. Вроде, дышит. Жива! Слава богу! — Профессор! Профессор, очнитесь! — я потрясла ее за плечо, но она по-прежнему не открывала глаз. При этом, выглядела она совершенно здоровой. И кабинет был чист — словно здесь и не было того монстра… — Профессор! — я нахмурилась и осторожно приподняла одно ее веко. И тут же отшатнулась. Что с ней? Белки глаз без зрачка и радужки испещрены красноватой сетью. Нужно найти кого-нибудь из взрослых, решила я и, решительно поднявшись на ноги, побежала в коридор. Да, преподаватели обязательно помогут Ровене, вылечат ее. И объяснят, что это было за существо. — Мисс Грей! Мерлина ради, осторожнее! — Я едва не столкнулась с профессором Макгонагалл, которая, похоже, только-только поднялась на этаж. — Профессор, скорее! Профессору Рейвенкло плохо! Там… Там было… В кабинете было что-то… Что-то темное, и теперь… Пойдемте скорее! — я потянула преподавательницу за собой — уж Макгонагалл-то сможет помочь! — Мисс Грей, что… Что… О, Мерлин! — профессор кинулась к лежащей без сознания Рейвенкло, — Ровена, Ровена, очнитесь! — Ни малейшей реакции. — Лора, позовите Дамблдора! Быстрее! Пароль: засахаренные сливы. Я кивнула и кинулась в коридор — так быстро, как только могла. Сама не заметила, как оказалась перед горгульей, охраняющей вход в кабинет директора, и почти выкрикнула: — Засахаренные сливы, засахаренные сливы! — шмыгнув на лестницу, я за считанные мгновения преодолела лестницу и без стука ворвалась в директорский кабинет, — профессор Дамблдор! Профессор! Директор стоял возле своего стола, одетый в серебристо-голубую мантию, держа в одной руке газету, а в другой — засахаренную лимонную дольку — само спокойствие во плоти, мне даже как-то не по себе стало, что я тут даже не постучала, а теперь вот задыхаюсь, пытаясь отдышаться. — Да-да? — любезно осведомился Дамблдор. — Профессору Рейвенкло плохо! Пойдемте! Профессор Макгонагалл велела позвать вас. — Хорошо, — директор кивнул и почему-то вдруг добавил: — останься здесь, Лора. Я скоро вернусь. Он покинул кабинет, а я послушно уселась в кресло. С жердочки на меня с любопытством поглядывала диковинная ярко-красная птица, и я зажмурилась, спрятав лицо в ладонях. Надо же, прошло два года с тех пор, как я была здесь. Так же сидела в кресле, нервничая и мучаясь сомнениями, пока вокруг творилось что-то безумное и ужасное. Я сбросила сумку с плеча на пол и облокотилась о спинку кресла, оглядываясь по сторонам — может, это поможет прийти в себя? За два года в кабинете практически ничего не изменилось. Все такое же приветливое и уютное. Почти домашняя обстановка, атмосфера праздника: маленькая елочка на директорском столе, гирлянды вокруг, блестящие занавески, словно сотканные из тысячи снежинок… Я вздохнула и, подтянув коленки к груди, обхватила их руками. В такие моменты невольно чувствуешь себя ребенком… Чувствуешь себя защищенной, словно ты в безопасности… Но я в очередной раз убеждаюсь, что безопасности нет — даже здесь, в Хогвартсе, нас то и дело подстерегают беды… Как раньше, так и сейчас. Ничего не меняется. Только мы сами. Мы становимся старше, умнее… Но с другой стороны… Порой хочется вернуться назад — в то время, когда опасности и зла не было. Стать бы снова маленькой одиннадцатилетней девочкой, которая с восторгом вошла в Хогвартс и обрела здесь семью, обрела свой дом… А что в итоге? Мне четырнадцать, я неуклюжая, невезучая и уже несколько раз едва не погибла. Я невольно всхлипнула и вдруг услышала шорох позади. Обернувшись, я обнаружила Распределяющую Шляпу на одной из полок — она лежала, чуть склонившись набок — словно разглядывая меня. — Лора Грей… — позвала она, и я невольно улыбнулась, — я помню… Слизерин. Я тихо вздохнула. Да, Слизерин — только правильно ли это? Разве я похожа на слизеринку? Я не амбициозна, совсем не талантлива, да и веду себя зачастую слишком глупо. — Думаешь, я ошиблась? — как-то Шляпа догадалась, о чем я думаю. Я только пожала плечами — мне ли, вообще-то, судить? Шляпа — это магия самого Хогвартса, его основателей, и если Слизерин выбрал меня, мне ли спорить? Тем более, я ведь все-таки получила то, о чем мечтала — друзей и весь этот мир магии. — А как бы вы решили теперь? — спросила я осторожно у Шляпы. — Я бы решила так же. Дело ведь не только в личных качествах, Лора. Ты хотела быть вместе с друзьями — я видела это. Ты сама сделала выбор. Помни об этом: выбор есть всегда… Почему-то многие об этом забывают. — Шляпа затихла, и кабинет вновь погрузился в тишину.
