24 глава. Идеальный план
19 апреля 2016 г., 10:11
Несколькими днями ранее
…— Я оставила его здесь, сейчас… — девушке понадобилось несколько секунд, чтобы найти свой рюкзак, Джексон наблюдал за ней с расстояния в пару шагов. — Ничего не случилось? Точно? — переспросил он, наверное, уже в сотый раз, и Лора вздохнула, взглянув на него. Парень подошел ближе и аккуратно убрал с ее лица назад упавшие пряди волос — в скудном лунном свете они казались совсем черными. Пальцы невольно коснулись щеки девушки — кожа казалась словно бы полупрозрачной и такой же белой, как снег. Но прикосновение обжигало огнем. — Пойдем, — Лора даже не улыбнулась, и парень уловил в ее больших темных глазах что-то сродни раздражению и тревоге. Он хорошо знал это выражение — оно появлялось каждый раз, когда девушка недоговаривала. Слизеринка отвернулась и, закинув сумку на плечо, побрела к замку. Даже не оглянувшись. Она как будто изменилась, что-то в ней… Это было необычно, и Джексон огляделся — чисто автоматически. Взгляд зацепился за какую-то деталь… Что-то под деревом — смятое, искореженное. Парень подошел ближе и поднял смятый лист бумаги, осторожно разгладил — промокшая бумага так и хотела порваться в руках. С листа бумаги на Джексона глядел вампир — оскалившийся, с пылающей во взгляде жаждой крови и яростью… Оставалось лишь в очередной раз подивиться таланту Лоры: он был словно живой, объемный, реальный до ужаса. Парень нахмурился и оглянулся на убежавшую далеко вперед подругу, а потом аккуратно свернул рисунок и убрал в карман. Вой оборотня разрезал ночную тишину, словно подавая идею.***
Я резко села на кровати, жадно хватая воздух ртом. Боже. Остатки сна, казалось, еще витали в самой комнате — это был настоящий кошмар. Я закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться — сердце колотилось, словно безумное. Так быстро, будто ему и впрямь оставалось жить совсем немного, и оно торопилось отмерить все положенные удары… Мне снилось, что я не могу пошевелиться. Я стояла на краю обрыва, глядя, как день медленно переходит в ночь, но звезды все не загорались, вместо этого полная луна приобрела красный цвет, а я почувствовала чье-то присутствие — так явно, так реально, что по коже бежали мурашки. Но я не могла оглянуться, чтобы посмотреть, кто за моей спиной, я не слышала шагов, но точно знала, кто-то совсем близко… А потом небо разражалось вспышками света — яркими, слепящими глаза, в ушах стоял чей-то крик… — Все хорошо, — шепнул мне Дмитрий, и его пальцы сжали мои, хотя я все еще не могла двигаться. Не он напугал меня, я точно знала, но это было не важно, потому что в следующий миг парень сделал шаг вперед — прямо в пропасть, в бездонную черноту… Тогда уже закричала я, и оттого резко проснулась. На часах было лишь пять утра — выходной день не задался с самого начала. Сегодня было десятое февраля, и до дня всех влюбленных оставалось до ужаса мало времени. Впрочем, пугал меня вовсе не праздник, а то, что намечалось — бал-маскарад. Я выбралась из кровати, взглянув мельком на спящих подруг. Казалось, их ничто не беспокоило, хотя я знала, что это не так — все мы волновались. Я вытащила из сумки, лежащей под моей кроватью, блокнот — мой тайный посредник в переписке с профессором Снейпом. Не знаю, почему, но даже просто держать эту вещь в руках — это действовало на меня успокаивающе. Я забралась обратно в постель, прижав блокнот к груди. Безумно хотелось сейчас же взять перо и написать хоть пару строчек… Но я сдерживала себя, не желая отвлекать преподавателя в такой ранний — или слишком поздний? — час. Голова шла кругом, когда я думала обо всем, что предстояло. До дня-маскарада мы с ребятами не беспокоились о диадеме — что-то подсказывало, что раньше никто не предпримет попыток до нее добраться. Наши платья для бала были уже почти готовы — оставалось только мое, над которым Эйприл трудилась чуть дольше. Удивительно, что раньше я даже не подозревала об этом таланте подруги. Платья были бесподобны, и я даже беспокоилась сперва, не будем ли мы выделяться на балу, но Эйприл только рассмеялась в ответ, сказав, что я переоцениваю ее способности. Это ведь маскарад, самое время показать, кто на что горазд. И, наверное, она права, пытаясь казаться как можно незаметнее, мы бы только привлекали больше внимания. Впрочем, меня все равно было трудно успокоить. Это выглядело как отрывок из какой-нибудь приключенческой книжки для подростков, в котором герои умудряются победить зло, даже не испачкав красивые платья. Я боялась даже представить, что может случиться, если нам не повезет. Сейчас я думала также и о Дмитрие. Из-за этого сна эти мысли сделались еще более болезненными. Я так и не смогла ничего ему сказать, хотя собиралась, и теперь сама себе казалась лгуньей. Это невыносимо — смотреть в глаза человеку, который так искренне любит тебя, и понимать, что не в силах ответить ему таким же чувством. Я много раз представляла, как все ему объясню, как… но я так и не решилась. В то утро, когда он наконец вернулся из воющей хижины, я хотела извиниться перед ним, сказать, что не могу… не могу быть с ним… Но когда он увидел меня тогда… в его глазах светилась такая искренняя радость, он обнял меня, зарываясь лицом в мои волосы, а потом прижался к моим губам — так нежно и так отчаянно… и я не смогла причинить ему боль. Я почему-то подумала о Северусе и сразу… и сразу все показалось каким-то иным. Я не могла отвергнуть Дмитрия, не могла позволить себе ранить его. Но как иначе разобраться со всем этим? Я не знала. Мысли буквально сводили меня с ума. Я помнила, что так было всегда — найдя ответы на одни вопросы, я терялась в других. И был ли способ разрешить все это? Я так и задремала, хотя пропала совсем недолго.***
…— Сосредоточься. Ты можешь это сделать, я чувствую, давай. Я нахмурилась, глядя парню в глаза. Дмитрий стоял напротив меня в нескольких шагах. Выручай-комната сегодня приобрела вид зеркального зала. Стоило повернуть голову — и я встречалась взглядом со своим отражением. Но я не поворачивала голову, потому что должна была тренироваться. Я уже почти без особого труда ощущала этот поток силы, которым я управляла, направляя на Дмитрия. Я должна была пробиться в его мысли… Но все время натыкалась на стену. Ищи лазейки — хорошо сказано, но я их все не находила. Это было похоже на столкновение, причем протаранить его защиту мне не удавалось, как бы я ни старалась. Единственное, что придавало мне сил — я точно знала, что защитить свои мысли уже могу хотя бы частично. С Дмитрием, правда, мы к этому не переходили, он все еще учил меня легилименции. «Я люблю тебя, Лора.» — Так нечестно! Ты мне поддаешься, — вздохнула я, и парень рассмеялся. — Ну, если только совсем чуть-чуть, — он было двинулся ко мне, но я вытянула руку вперед, жестом останавливая его. — Давай продолжим. Я осторожно прощупывала ментальную стену, в голове моей возник довольно слаженный образ — каменная стена, которую я проверяла тщательнейшим образом. Казалось, я вот-вот… что-то обнаружу, я почти дотянулась… но сорвалась, и, тяжело дыша, отвернулась. Эти тренировки абсолютно выматывали меня, но это было даже к лучшему. Чем больше я училась, тем увереннее чувствовала себя. Как-нибудь у меня точно получится, и тогда я смогу быть спокойна. Дмитрий подошел и обнял меня за плечи: — Ты молодец. Да, я знала, что он хочет этим сказать. Он любил повторять, что я быстро учусь — ведь занимались мы всего несколько недель. Однако, я бы предпочла учиться еще быстрее. Дмитрий нежно коснулся моего лица, проведя кончиками пальцев по щеке… Вот он наклонился, собираясь прильнуть к моим губам и… я помнила, насколько приятным может быть поцелуй, но я отвернулась, поборов искушение. Делать вид, будто все по-прежнему — это просто ложь, а я и так слишком много лгу в последнее время. — Боже, совсем забыла, мне нужно бежать, — он выпустил меня из рук, даже не пытаясь остановить. Почему-то от этого стало грустно — он никогда не останавливал меня, принимая любые мои действия с покорностью. Будто не верил, что имеет право меня удерживать… Не знаю, почему, но это заставляло меня чувствовать вину. — Скоро увидимся, — я улыбнулась ему, подхватывая с полу сумку, и побежала к дверям. В голове эхом отдавались слова Джексона… Когда он рассказывал мне о том, что любовь значит для него. Я чувствовала себя почти ущербной из-за того, что не ощущала ничего подобного. В самом деле, что со мной не так? Дмитрий замечательный, добрый, нежный, и он так любит меня… наверное, я просто очень плохой человек. Покачав головой, я выскочила за дверь. Проблема выходных дней в том, что редко находится способное по-настоящему отвлечь от тяжелых мыслей дело. Правда, сегодня переживать об этом не приходилось — я знала, что в спальне меня ждем гора книг, из которых мне нужно почерпнуть как можно больше. — Здесь сказано о патронусах. Можно научиться отправлять говорящих патронусов и так переговариваться, — я подняла голову, отрываясь от книги, чтобы взглянуть на подруг. Эйприл покачала головой. — Ты представляешь, как это будет выглядеть в зале, полном людей? Я вздохнула и отложила книгу в сторону. Последние несколько часов мы с Келли штудировали стопку библиотечных книг, но ничего стоящего в них до сих пор не обнаружили — как и за предыдущие несколько дней. Эйприл сидела на полу, доделывая платье для меня. Оно было безумно-красивым — белым и словно бы собранным из лебединых перьев. Казалось, я попросту не заслуживаю такой красоты. Во время примерок Эйприл не разрешала мне смотреть в зеркало, но я представляла, как, наверное, нелепо смотрюсь. Впрочем, я надеялась, что я такая не одна — для Джексона Эйприл тоже сшила костюм, хотя я его еще не видела. — Хорошо, а как насчет этого? — Келли повернула книгу страницами к нам — девушка сидела на своей кровати в позе лотоса, — заклинание накладывается на зеркала и связывает их между собой. До пяти зеркал включительно. — Нам столько не надо, — Эйприл приподнялась и потянулась за книгой, — хммм… может получиться. Возьмем маленькие зеркала, которые легко носить с собой. Кажется, чары не слишком сложные. Я почти с облегчением отложила свою книгу в сторону, хотя избавиться от тревоги из-за грядущего по-прежнему не могла.***
…Время бежало слишком быстро. Я осознавала это так остро, что едва могла сосредоточиться. И постепенно я замечала все большее волнение и в глазах друзей. Келли перед сном подолгу сидела с хрустальным шаром в руках, вглядываясь в него, но, похоже, не могла ничего разглядеть. Я не хотела даже думать о том, что именно она пытается разглядеть… или, вернее, что она разглядеть боится. Джексон тоже боялся, я видела это в нем. Но также я видела и решимость, уверенность. Однако, мне не удавалось как следует поговорить с ним. С того самого дня, когда мы разговаривали на ступеньках, мы больше почти не оставались наедине. Эйприл владела эмоциями лучше нас всех. Она продумывала все до мельчайших подробностей. Два дня она провела, тренируясь накладывать заклинание на зеркала — оно должно было помочь нам связываться друг с другом, когда мы разделимся. К сожалению, почти весь план строился на том, что мы должны будем разделиться — это-то и пугало, я переживала за друзей. Однако, я также понимала, что они правы — нам нужно научиться по-настоящему работать сообща, и план был, в общем-то, очень даже не плох. Мое платье было готово вечером во вторник. — Какая красота, — только и смогла произнести я, проведя рукой по белым перьям — они были не настоящие, лишь искусная вышивка на ткани, но как же реально они выглядели! — Ты еще маску не видела, — рассмеялась подруга, хотя смех вышел натянутым, вымученным. Мы все сильно волновались. Больше, чем могли показать. Я бы отдала что угодно, лишь бы замедлить ход времени. Лишь бы выиграть у жизни еще несколько дней, чтобы подготовиться получше, чтобы успеть научиться гораздо большему, чтобы не бояться так сильно. Но в душе я знала, что лучше подготовиться мы бы все равно не смогли, и оставалось только надеяться, что у нас все получится. К сожалению, я была слишком неуверенна в себе, чтобы не бояться. Я сомневалась, что смогу сделать то, что от меня требовалось. — Ты уже справилась с ней однажды, справишься и теперь, — но голос Эйприл чуть дрожал, и я понимала, что мы идем ва-банк, — мы не позволим ей добраться до диадемы. — Но я не умею управлять этим… Я даже не знаю, что тогда сказала, — вздыхала я, понимая, что мое сомнение только ухудшает ситуацию. Утром в среду я чувствовала себя хуже некуда. Оставались сутки до бала, и я понимала, что-либо смогу победить демоницу, либо подведу всех нас. На уроках я отчаянно пыталась сосредоточиться, но мысли не слушались. Сидя в классе среди других учеников, я думала о том, как это странно… Остальные радовались празднику, из-за которого завтра отменены занятия, радовались возможности повеселиться, развлечься. И только мы четверо ждали предстоящий маскарад, словно казнь. Наш план — вернее, план Эйприл, — был довольно прост. Мы должны были следить за демоницей на балу и попутно охранять коридор, через который можно было попасть в Выручай-комнату. — У меня есть идея, — объявила Келли чуть раньше, — как обезопасить диадему. Выручай-комната ведь выполняет все, о чем ее попросят! Один из нас должен будет спрятаться внутри и загадать, чтобы в комнату не проник больше никто, кроме нас. — Но для этого нужно просидеть там все это время, — заметила Эйприл, и я вздохнула. Я бы предпочла согласиться на идею подруги, ведь это означало, что хотя бы один из нас точно будет в безопасности. — Может, попробовать там что-то спрятать? Типа «Комната, сделай так, чтобы никто не смог зайти сюда, пока я не заберу этот предмет»? — Может не сработать, а нам необходима стопроцентная уверенность. — Тогда, может попросить кого-нибудь из младших посидеть там какое-то время? — предложила Келли. — Мы не можем подвергать их такой опасности, вдруг у нас ничего не выйдет? — К тому же, никто не согласится просидеть в комнате несколько часов в полном одиночестве. Я не могла согласиться с последним утверждением. Во всяком случае, нам стоило попробовать хотя бы договориться с кем-нибудь из первокурсников. Так было больше шансов, что Джезабель действительно не получит диадему. После уроков мы собрались вместе возле Большого Зала. — Я даже не представляю, кого можно попросить, — признался Джексон, разглядывая собравшихся за столами ребят. — Но у нас нет выбора, мы должны решить, — Эйприл вздохнула и скрестила руки на груди. Когда я встретила ее уверенный твердый взгляд, мне стало чуть спокойнее. — Возможно, я знаю, — неловко отозвалась я, заметив в толпе хаффлпаффцев девочку с ядовито-зелеными волосами. Нимфадора-никогда-не-называй-меня-Нимфадорой-Тонкс мне чем-то нравилась. Я до сих пор помнила, что она принесла мне книгу — подарок от Дмитрия, и тогда я запомнила ее действительно хорошо — забыть такого ребенка вообще, по-моему, невозможно. К тому же, она была племянницей Беллатрикс Лестрейндж, что я тоже не могла бы забыть. — Она не согласится, — покачал головой Джексон, проследив за моим взглядом. — Мы должны попробовать, — отозвалась я, — либо в комнате должен будет сидеть кто-то из нас. Это было нечестно, я знаю, как удар ниже пояса. Тем более, что мне самой этого хотелось меньше всего. Но никто из ребят не хотел прятаться в Выручай-комнате, это казалось каждому нечестным — пока остальные подвергаются опасности. — Идите, я поговорю с ней, — я постаралась как можно более жизнеутверждающе улыбнуться, но догадывалась, что получилось плохо. Однако, ребята все-таки послушали меня. Нам еще предстояло обсудить последние детали, ведь уже завтра… Господи, ведь уже завтра! Я позволила себе на миг зажмуриться, чтобы перевести дыхание. Нужно было успокоиться, но это стоило таких трудов! Сердце начинало колотиться, как сумасшедшее, стоило только подумать о предстоящем… — Эй, Тонкс! — окликнула я девочку, когда та выходила из Большого Зала в сопровождении подружек. Она была невысокая, довольно милая на вид, с коротко обрезанными волосами. Метаморф, она могла менять их цвет каждую минуту! Но пока что они были зелеными — непривычный для глаз цвет, когда за окном бушует зимняя вьюга. — Привет, — улыбнулась девочка. Я уже поняла, что достаточно просто называть ее по фамилии, чтобы заслужить расположение. «Не называй меня Нимфадорой», — вопила она в ином случае, так что это выучила уже вся школа. — Нам с друзьями очень нужна твоя помощь, — призналась я, когда мы отошли подальше. Я не могла не думать о том, что это нечестно — вмешивать ребенка в наши проблемы, но, по идее, ей ничего не должно было бы угрожать. Во всяком случае, именно это я повторяла про себя, чтобы как-то утихомирить чувство вины. — Что нужно? — просияла девочка. — Нужно завтра вечером сидеть в одной комнате, чтобы туда больше никто не прошел. Это особая комната. — Круто! — у Тонкс загорелись глаза. Ага, вот оно, подумала я. Жажда приключений и участия в чем-то таинственном, даже если она не совсем это понимает. — А ты сможешь? — А то! — дальше последовала сотня аргументов, почему именно она все может, а потом я попыталась объяснить ей, какую именно комнату имею в виду… Однако, договориться с Тонкс оказалось на удивление просто, что меня и радовало, и огорчало в равной мере. Но разговор с девочкой все-таки занял больше времени, чем я сама ожидала. Мы успели подняться на восьмой этаж, чтобы я смогла показать Тонкс Выручай-комнату. Девочка была в восторге от того, что оказалась посвящена в такую тайну — волшебная комната ей понравилась, и она с восторгом объявила, что сможет сделать все, что требуется. Чуть позже я уже со всех ног бежала вниз, поскольку и так заставила друзей ждать слишком долго. Нам требовалось еще раз все обсудить, проверить, чтобы быть уверенными в том, что не упустили ни одной детали. Я мысленно снова и снова прокручивала план в голове. Мы с Эйприл сразу пойдем в Большой Зал, который должны будут к вечеру переоборудовать в праздничный. Келли и Джексон должны будут спрятаться возле кабинета Эмбер, чтобы проследить за ней — и точно знать, как она одета, хотя я сомневалась, что не смогла бы узнать ее в любом виде. Если что, ребята вполне сошли бы за влюбленную парочку, спрятавшуюся от посторонних глаз. Правда, их такое «алиби» не особо радовало. Мы то и дело должны будем переговариваться при помощи зеркал — маленьких и кругленьких, такие бывают в пудреницах. Эйприл предусмотрела незаметный карман в каждом наряде, чтобы мы могли носить их там. Она заколдовала два зеркальца — с большим количеством получалось плохо, но нам должно было хватить и этого, если все пройдет верно. Когда Джезабель окажется в зале, следить за ней будем уже мы — общая задача состояла в том, чтобы точно знать, встречается ли она с кем-то из сообщников. Или, может, решила добраться до диадемы в одиночку? В любом случае, мы успеем перехватить ее возле Выручай-комнаты, в которую она, к тому же, попасть не сможет. Моя задача — встретить ее в коридоре и заставить показать истинное обличье, пока друзья позовут учителей. Уж ясное дело, те должны будут сообща справиться с ней — кем бы она ни была, не зря же Дамблдора зовут величайшим волшебником из ныне живущих! Я оказалась так поглощена своими мыслями, что совсем не смотрела под ноги. И, вот незадача, уже у самого входа в подземелье умудрилась подскользнуться. Нога соскользнула с предпоследней ступеньки, и я полетела вперед головой вперед. — Осторожнее, мисс, — к счастью, меня поймали раньше, чем я успела «поцеловаться» с полом. И помогли удержаться на ногах. Мне даже не нужно было слышать голос, чтобы понять, кто именно мне помог — его пальцы уверенно сжимали мои запястье, удерживая на месте. Я подняла голову, чтобы встретить взгляд профессора, и вдруг… «Это так, словно ты медленно умираешь, но не хочешь спасаться… Ты точно знаешь, что не сможешь существовать без него, ты сделаешь ради него все… Радуешься каждой улыбке, готов отдать собственную жизнь… Думаешь о том, как это — прикоснуться, взять за руку… И прикосновения жгут не хуже каленого железа, но ты не можешь отказаться от этой боли. Больше ничто не кажется настоящим или значительным. Ты видишь в любимом человеке то, чего не видят другие. Ты можешь уловить чувства, которых больше никто не уловит, учишься читать по глазам, по малейшим ноткам голоса…» Реальность будто раскололась вдребезги, когда в голове прозвучали слова Джексона. Так отчетливо, будто он был рядом, будто он сказал их сейчас, повторил. Но это уже не было важно. Пальцы профессора, сжимающие мои руки — холодные, словно лед. Но почему же тогда от прикосновения я почувствовала, будто меня обдало пламенем? Взглянуть ему в глаза было ошибкой. Мне показалось, что время остановилось, что мгновение длится уже целые часы. В глазах Снейпа было спокойствие, равнодушие и один Бог знает, что еще. Но я… будто упала в пропасть. Летела и летела, так и не имея возможности достигнуть дна… И я точно знала, что мне все равно, что будет на дне — поймают ли меня или я вдребезги разобьюсь. Я лишь поняла вдруг, что-то, что сказал Джексон… Нет, это не относилось к Дмитрию, зато относилось к другому человеку. К тому, о ком я никогда даже не думала в таком смысле… Разве это бы не было безумием? Но сейчас… Я вдруг ощущала именно то, о чем говорил Джексон. Прикосновение отдавало невыносимой болью, но я не хотела, чтобы эта боль прекратилась. Взгляд Северуса будто пронзал меня насквозь, и я ощущала, как он кинжалом проникает прямо в сердце… Холодный взгляд, заставляющий мое сердце сначала остановиться, замереть, словно бы замерзнуть, обращаясь в лед — лишь для того, чтобы в следующее мгновение разбиться… Это и было безумием. Я не могла заставить себя отвести взгляд, только продолжала смотреть в глаза профессору, и в голове проносилось все, что я знаю о нем, все наши разговоры, все воспоминания, когда я пялилась на него на уроках… Все вдруг словно стало на место — как кусочек паззла, которого мне так не хватало для целостной картины… для картины меня самой… Единственная деталь, которая все меняет — то, чего мне не хватало все это время, что я никак не могла осознать в себе. То, что сбивало меня с толку и сводило с ума. Я была безнадежной идиоткой, да. В этом тоже не оставалось никаких сомнения. Я была по уши влюблена в профессора Снейпа. — Мисс Грей, вы в порядке? — он осмотрел меня с ног до головы, проверяя, способна ли я устоять на ногах. Нет, не способна, — хотелось выкрикнуть мне, но я кивнула головой, усилием воли заставляя себя отстраниться. Но он все еще прикасался к моим рукам — и я меньше всего хотела, чтобы он отпустил меня. Прикосновение было таким, что по венам бежало — нет, не электричество, а натуральное пламя. — Будьте осторожнее, — коротко заметил профессор, убедившись, что я не пострадала. В голову пришла совершенно идиотская мысль притвориться, что я подвернула лодыжку. Я тут же одернула себя. Еще не хватало! Нельзя было превращаться в окончательную дуру только из-за того, что я вдруг влюбилась в Снейпа. Ну, хотя, кажется, не совсем вдруг. Возможно, все это время я влюблялась в него постепенно, и это как раз сводило меня с ума. Но сейчас думать об этом совершенно не следовало. Мое везение, как всегда, было таково, что именно накануне исполнения важной миссии мне на голову свалился дар самопознания. И как, скажите, вообще можно сохранить спокойствие в таком случае? А запах… От преподавателя пахло сухими травами, полынью сильнее всего — горьковато, но безумно приятно… Этот запах исходил от моего блокнота, даря ощущение безопасности и спокойствия. Больше всего захотелось шагнуть вперед, обнять за шею — я уже предвкушала, какой сладкой болью это отдастся в моем сердце, вдохнуть этот запах, исходящий от его кожи и волос… Господи! Я резко вынырнула из состояния безумия и отдернула руки, не желая снова подпасть под это странное воздействие. — Я буду, — запоздало пробормотала я, — буду осторожнее. И заставила себя пойти прочь. Это оказалось на удивление тяжело. Я почти что в трансе дошла до стены, за которой скрывалась гостиная факультета, и произнесла пароль, после чего стена отъехала в сторону, пропуская меня внутрь. В гостиной было почти что пусто — только сестры Фокс сидели на диванчике, играя в карты. Я мысленно возблагодарила небеса о том, что здесь нет Кристины — только ее мне и не хватало для полного счастья. Друзья ждали меня в спальне и, как оказалось, уже успели к этому времени проверить действие зеркал — через них можно было связаться без труда, они образовывали что-то вроде коридора. Правда, заклинание могло ослабеть, но Эйприл сказала, что на завтра его действия должно хватить. Наши наряды уже лежали на кровати, готовые к примерке — но мы наденем их только завтра, непосредственно перед балом. Наши маски вместе с украшениями пока что покоились в коробке под кроватью Эйприл. — Что случилось? Ты будто привидение повстречала, — заметил Джексон, и я чуть было не вздрогнула. Наверное, встретить привидение было бы и то менее страшно. Или странно. Или… безумно. — Я в порядке, — отмахнулась я и постаралась улыбнуться, — просто волнуюсь. Пожалуй, это был один из тех случаев, когда я имела самое что ни на есть настоящее право держать тайну при себе. Я быстро рассказала друзьям, что договорилась с Тонкс, подробно расписав ее восторг — на самом деле, это было попыткой отвлечь их. Ну или даже отвлечь меня — от мыслей о Снейпе. Я запретила себе думать о нем, по-настоящему запретила, пока не пройдет завтрашний день. Наша задача была куда важнее, чем мои попытки разобраться с этим чувством. Тем более, что я догадывалась, что все мои попытки как-то справиться с собой провалятся. К тому времени, как мы в пятидесятый, наверное, раз повторили весь план и проверили, все ли предусмотрели, уже давно пора было спать. Завтра предстоял трудный день, но я догадывалась, что вряд ли кто-либо из нас сможет спать этой ночью спокойно и безмятежно. Оставалось радоваться, что под масками никто не обратит внимания на наши жуткие от недосыпа физиономии. Келли снова взяла в руки хрустальный шар, пытаясь вглядеться внутрь, но вскоре покачала головой. Я со вздохом забрала у нее шар, собираясь убрать. Тут-то оно и случилось. Я ахнула, когда перед моими глазами пронеслись картинки — я лишь дотронулась до шара, как вдруг меня словно ударило током. Я не видела больше ни комнаты, ни лиц друзей — лишь поток непрерывно меняющихся картинок, словно слайд-шоу. Они были лишены всякого смысла, я ничего не могла разглядеть — слишком быстро они проносились перед глазами. Что-то красное… красное на белом… горящие алым глаза под маской… вот я держу кого-то за руку — я разглядела лишь наши переплетенные пальцы… промелькнувшая тень — будто кого-то подбросила в воздух… и снова красный… так много красного… снова и снова… и какие-то тени… …— Лора, Лора! Меня трясли за плечи. Я запоздало осознала, что лежу на полу. В глазах прояснилось, и я увидела лица склонившихся надо мной друзей. — Что случилось? Ты вскрикнула и потеряла сознание, — Джексон помог мне приподняться и стиснул в объятиях. Я не чувствовала ничего, кроме странного смятения и жуткой усталости. — Я вдруг увидела… как будто картинки, очень много картинок, прямо в моей голове, — я нахмурилась, пытаясь сосредоточиться, вызывая их в памяти и надеясь разглядеть что-нибудь еще. — Что-то плохое? — я увидела тревогу в глазах ребят. Они правда опасались того, что я могла увидеть. — Там были… цвета… много красного… и черный… какие-то тени, — я вздохнула, так и не сумев больше ничего увидеть. — Это ведь не страшно, да? — Келли с надеждой переводила взгляд с меня на Эйприл, будто мы могли знать наверняка. К сожалению, я ничего не знала и могла только надеяться, так же, как и подруга, что это не страшно. — Мы уже все решили, мы сможем сделать все правильно, — твердо заметила Эйприл, и я поразилась ее выдержке, — ничего плохого не случится. Джексон крепче сжал меня в объятиях, а я, взглянув в глаза Келли, пожелала тотчас забыть об увиденном в них ужасе.
