Переступить черту

      Несмотря на тревогу и страх, мне все же удалось каким-то чудом заснуть. Словно видения, пронесшиеся в моей голове, высосали из меня все силы. Хотела бы я спать без сновидений, но снова оказалась в страшном сне, будто преследующем меня. Только теперь я слышала чей-то шепот — вокруг меня словно был кто-то невидимый… Какие-то тени… А затем перед глазами вновь и вновь проносились странные картинки…       Стоило ли удивляться, что на утро я чувствовала себя так, словно по мне каток проехал? Но времени на жалость к себе не было, теперь счет времени шел на минуты.       Я искренне жалела, что уже ничего не могу сделать — только ждать, пока придет время бала, а пока что Эйприл принялась колдовать с нашим макияжем.       — Все будет хорошо, Лора, правда, — я была благодарна подруге за то, что она пыталась меня утешить, успокоить. Как будто это было возможно! Келли сидела рядом, раскрыв рот и глядя, как Эйприл меня преображает.       — Зачем все эти тени? Мы же все равно будем в масках, — заметила я, и Эйприл чуть улыбнулась.       — Ну не все же время. К тому же, если делаешь что-то, то нужно сделать до конца. Знаешь, как «все или ничего».       Оставалось только вздохнуть и позволить покрывать мое лицо тенями, пудрой, румянами… всего этого было, казалось, так много. После макияжа Эйприл занялась моими волосами. Что-то переплетала, чем-то закалывала… Произнесла парочку заклинаний, действия которых я не могла увидеть — подруга не хотела подпускать нас к зеркалу, пока мы с Келли не будем готовы.       Мое платье было невероятным — белым, с безупречным узором перьев, с вкраплениями серебристых нитей и жемчужин. Родители Эйприл… нет, то есть теперь наши родители могли позволить себе траты на подобную ткань и украшения.       — Вот так, теперь готово, — Эйприл улыбнулась, и я разглядела в ее взгляде гордость за проделанную работу, — погоди, у нас ведь нет большого зеркала…       Мне, впрочем, хватило бы и небольшого зеркала в нашей ванной комнате, но я решила не расстраивать подругу, а потому пообещала подождать, после чего Эйприл со спокойной душой принялась колдовать над Келли. Она что-то такое сделала с ее волосами, что они приобрели рыжеватый оттенок. Макияж у Келли был довольно сложный — с обилием зеленого, золотого, синего… Я только и могла, что с удивлением и восхищением взирать на творение рук подруги. Платье для Келли тоже было просто потрясающим — оно словно состояло из павлиньих перьев, и сзади тянулся недлинный шлейф, напоминающий хвост павлина. Маска Келли была тех же сочных тонов, в духе павлиньих перьев, узор на которых напоминал диковинные глаза. Когда Келли, чуть улыбаясь и явно пытаясь догадаться, как выглядит, покружилась передо мной, я не смогла сдержать восторженную улыбку.       В конце концов, пока не пришел Джексон, Эйприл занялась собой. Наверное, это было довольно трудно — краситься, глядя в маленькое зеркальце. Цвета Эйприл были золотыми и коричневыми, словно осенние листья. Свои длинные каштановые волосы она зачесала наверх и закрепила гребнями. Платье ее могло бы показаться пестрым, но при этом оно было почти скромным, состоящим словно бы из тысяч мелких перышков. Оно свободно ниспадало от груди и доходило до пола, с длинными свободными рукавами, похожими на крылья. Взглянув на него, я сразу поняла, что сделала Эйприл — она теперь походила на сову. На таинственную сову-сипуху, какие порой приносили письма ученикам Хогвартса.       Так, в итоге мы оказались превращены в птиц. Эйприл — сова, Келли — павлин, я же, судя по всему, лебедь. Интересный выбор. Размышляя над этим, я почти забыла о том, что нам предстояло сделать этим вечером.       Едва Эйприл успела одеться, как пришел Джексон, успевший отвести в Выручай-комнату маленькую Тонкс, — уже собравшийся, и его костюм тоже делал похожим на птицу. Ястреба или кого-то вроде. У маски даже имелось что-то вроде клюва. Интересно, но мне подумалось, что этот образ совсем не его — он не похож на ястреба… Скорее, может, ему пошел бы вид отважного пирата или благородного разбойника, вроде Робина Гуда. Я мысленно рассмеялась своей мысли.       — Вау, девчонки, классно выглядите, — Джексон просиял улыбкой, и Эйприл не сдержала смешка. Взгляд парня дольше всего задержался на мне, и я смущенно улыбнулась — я все еще так и не видела своего отражения.       — Хорошо, вот сюда можно спрятать волшебную палочку, а сюда — зеркало, — Эйприл раскрыла нам последние секреты костюмов перед тем, как мы должны были покинуть комнату. Приближался час бала, и мое волнение возвращалось вместе с тревогой. Казалось, у меня дрожат руки, и от страха пальцы совсем заледенели…       — Ты просто неузнаваема, — Джексон подошел ближе ко мне, глядя с восхищением.       — Это Эйприл просто гениальна, — я подарила подруге улыбку, и мы вышли из комнаты. В гостиной Слизерина было пусто — меня иногда удивляло то, что здесь никто никогда не собирается. Словно ученики нашего факультета настолько держались особняком, что даже друг с другом толком не общались. Впрочем, может быть, что они, как и мы, просто предпочитали проводить время в своих спальнях.       У входа в Большой Зал нам предстояло разделиться.       — Будьте осторожны. Если что, вы просто влюбленные, захотевшие уединиться, — напомнила Эйприл, и Джексон мученически вздохнул.       — Все будет хорошо, — почти на автомате добавила я, но, похоже, в голосе моем прозвучало такое отчаяние, что Джексон напоследок осторожно стиснул меня в объятиях.       — Именно так и будет, — шепнул он, — не бойся ничего.       А потом они с Келли ушли, хотя, наверное, вернее было бы сказать, улетели. И мы с Эйприл пошли в Зал.       Помещение преобразилось до неузнаваемости. У стен были установлены красивые овальные зеркала высоток под два метра, в красивых резных рамах, увитых цветами. Кое-где стояли небольшие круглые столики с едой и напитками, а также свечами в изящных подсвечниках. Под самым потолком парили свечи, освещая зал каким-то таинственным, почти сверхъестественным светом. И музыка… О, музыка словно бы лилась отовсюду! Чудесная, волнующая… Я не сразу увидела, что преподавательский стол исчез, и теперь вместо него было что-то вроде подобия сцены, на которой расположилась группа музыкантов. Голос у певицы был мягкий, отчего ее пение было похоже на волну бесконечной нежности. Но слова тонули в музыке, и я не могла их разобрать.       Зал, кроме того, был заполнен людьми. Я сразу поняла, о чем нам говорила Эйприл раньше — оденься мы скромнее, мы и вправду сильно выделялись бы из толпы. Все здесь были разряжены пестро, ярко, невероятно, и невозможно было никого узнать.       — Иди, потанцуй, — Эйприл улыбнулась мне, — пока что все нормально, я позову тебя, когда Джезабель появится.       Меня не нужно было долго уговаривать.       — Поищу Дмитрия, — отозвалась я и в самом деле пошла вперед, пытаясь разглядеть что-то знакомое. Мне вдруг пришло в голову, как глупо мы поступили, не договорившись заранее. Я даже не знала, кем он одет, поскольку в последнее время мы не разговаривали, помимо занятий легилименцией, и я понимала, что-то, что я делаю, больше всего похоже на бегство… И я также знала, что Дмитрий не заслужил такого, но…       Я остановилась, устремив взгляд на мужчину в черном — он стоял у стены, почти прячась меж зеркалами. Я мысленно улыбнулась, потому что мне хватило одного взгляда, чтобы его узнать — пусть даже маска прятала лицо. Я легко узнавала его по манере держаться, по тому, как он оглядывал Зал, как губы его сжимались в тонкую бледную линию…       Вот же! Я мгновенно забыла и о Дмитрие, и вообще обо всем на свете, просто остановившись на месте и глядя на него. Это было безумием. Все самое разумное во мне советовало отвернуться, потому что это попросту неправильно… неправильно так смотреть на преподавателя. На человека, который настолько старше меня… и который любит давно умершую женщину.       Может, все дело в моем потрясающем везении? Я всегда умудряюсь попасть в самую неловкую ситуацию из возможных. Но… я вдруг осознала, как это легко — просто любить его и знать, что любишь. Это было так же естественно, как дышать.       И при этом не было ничего безумнее.       Я двинулась вперед, попутно бросив взгляд в зеркало, но сначала я даже не нашла своего отражения среди других. Неужели эта незнакомка в белом — я? Девушка в зеркале походила на лебедя, на принцессу Одетт из старой сказки. Белоснежными перьями платье со спущенными плечами охватывало фигуру и ниспадало к полу, почти касаясь его — но нет, оно было той самой подходящей длины, чтобы мне не приходилось постоянно спотыкаться. Маска была нежной, поражающе изящной, украшенной жемчужинами и, как и платье, словно собранной из белых перьев. Украшения напоминали паутинку — такие тонкие и нежные. Колье охватывало шею подобием искусного кружева и поблескивало — в нем были вкрапления бисера. Подобного вида браслеты охватывали мои запястья — впрочем, это едва ли можно было назвать браслетами, они поднимались по моим рукам до самых локтей. Наряд был бесподобным. Прическа поразила меня не меньше — Местами волосы были переплетены, словно собранные в косы, но все же они были распущены и красиво завиты — у меня никогда не получилось бы добиться такого эффекта. В них поблескивали нити жемчуга, закрепленные невидимыми шпильками.       Я была похожа на видение, на кого-то нереального, и это странно мне нравилось. Я была просто неузнаваема.       И я пошла вперед, призывая все свое самообладание, разглядывая одежду профессора — казалось, он так и остался в своей обычной мантии, разве что укрыл лицо маской. Маска ему странно шла, а длинноватые волосы, которых, похоже, давно не касались ножницы, доставали до плеч и издали могли бы показаться капюшоном его мантии.       — Здравствуйте, профессор, — я остановилась перед ним, глядя снизу вверх. Я хотела бы проклясть себя за глупость, но не могла, поскольку больше всего хотела именно этого — оказаться перед ним, чтобы снова поймать его взгляд… А еще лучше — прикоснуться к его руке… Воспоминание обжигало меня так же, как и эти прикосновения.       — Здравствуйте, мисс…       Он смотрел на меня — внимательно, исследуя каждую деталь, и я понимала, что ему не удается меня узнать. Ох, это было заманчиво. По-настоящему заманчиво, если бы не цель сегодняшнего вечера.       Мне нужно было уходить, нужно было как-то оторваться от него, чтобы найти Дмитрия. Но я была слишком слабой для этого. Или, может, мне просто хотелось быть настолько слабой. Он все не узнавал меня, и желание сказать, что я его неизвестный друг, все усиливалось…       Но меня вдруг потянули в сторону — потянули уверенно, вовлекая в танец, организованный под мелодичное пение. Оставалось лишь печально вздохнуть, когда Снейп оказался скрыт от меня фигурами танцующих ребят, окруживших меня.       Но стоило, наверное, поблагодарить того, кто увлек меня прочь — сама бы я и сейчас стояла перед профессором, как статуя, глядя на него и разве что рот не разинув. Вот же.       — Чудесно выглядишь, — шепнул мне партнер. Точнее, партнерша. Красавица в алом платье. Оно было по-настоящему безупречно, подчеркивая бледность кожи своей обладательницы. Длинные темные волосы были убраны в прическу, а из-под золотой узорчатой маски на меня смотрели знакомые серебристо-голубые глаза.       — Кларисса! — изумилась я, и губы вампирши изогнулись в улыбке, обнажая ряды белоснежных зубов, которые, я знала, гораздо острее человеческих.       — Надеюсь, ты следуешь моему совету? В Хогвартсе сейчас очень опасно.       — Я знаю, — вздохнула я, — но как вы здесь оказались?       — Ищу кое-кого, — вампирша пожала плечами, мы продолжали кружиться в танце, хотя я почти не отдавала себе отчета в том, что делаю, — не слышала о демонах?       Я задохнулась от неожиданности.       — Как раз-таки слышала, — я лихорадочно сжала ее руку.       — Есть подозрение, что в школе есть предатель, который передает им информацию, — Кларисса нахмурилась и обвела взглядом Зал, — и я уверена, что чувствую здесь присутствие не только людей. И это не считая меня.       Я проследила за ее взглядом и подумала, что почти понимаю, что она имеет в виду — то тут, то там я почти улавливала какие-то тени… незнакомцы под масками, чьи движения отличались от людских — слишком плавные, и эти люди явно старались казаться как можно более незаметными.       — Как они смогли проникнуть в школу? — мой голос звучал и сдавленно, и взволнованно. Конечно, я догадывалась, что сюда смогут явиться несколько подручных Джезабель. Но я думала, что это могут быть два-три существа, а незнакомцев в Зале было явно больше, и меня тревожило, что, кажется, больше никто не замечает опасности.       — Хогвартс никогда не был безопасным местом, — Кларисса ухмыльнулась, но я чувствовала, что она волнуется. Совсем немного.       — Демон — один из преподавателей, — наконец все-таки сказала я, решившись последовать своему желанию довериться ей. Вампирша немедленно впилась взглядом в мое лицо, почти скрытое под маской.       — Что еще ты знаешь?       — Знаю, что ей нужно здесь. Скорее всего, она собирается сегодня забрать это… эту вещь, — вампирша тут же повлекла меня сквозь толпу ближе к выходу из Зала, пока я продолжала говорить, — мы с друзьями собираемся ее остановить.       — Вам не под силу справиться с демоном, — Кларисса метнула в меня строгий взгляд, но тут же смягчилась, словно задумавшись и вспомнив о чем-то, — хотя, возможно, я ошибаюсь.       В итоге мы оказались в темном углу Зала, почти укрытые высокими зеркалами, что напоминало мне мои успешные прятки в нишах за статуями. Вампирша стащила с лица маску и зачем-то сняла перчатку с правой руки, после чего подняла руку, чтобы поднести к лицу.       — Что вы делаете? — я поймала ее за запястье, вынуждая остановиться, хотя догадывалась, что она собирается сделать.       — Пытаюсь помочь. Кровь вампира действует на человека, как мощный стимулятор, — быстро поясняла она, — улучшаются инстинкты, зрение и слух обостряются, связь с магией усиливается, потому что кровь передаст тебе частичку моей энергии и соответственно сил.       — Так было в прошлый раз, — догадалась я, — ребята заметили, что со мной что-то не так, мои глаза… они были…       — Зрачки расширяются, как после приема наркотиков, — закончила вампирша, — кровь вампира может действовать и так, к тому же, усиливается восприятие окружающего мира, эмоции тоже становятся острее, тяжелее ими управлять — особенно для неподготовленного человека. Но той ночью выбора не было, тебе требовалась помощь. И сейчас выбора тоже нет, что бы ни произошло этим вечером, вряд ли это будет что-то хорошее.       Я нахмурилась, а она наклонила голову и прижала губы к своему запястью. Сейчас я разглядела, как лицо ее меняется — глаза словно загорелись каким-то внутренним сверхъестественным светом, а потом она подняла голову, и на руке ее зияла рана.       — Пей, mon enfant, — странное ощущение заполнило мою голову, вроде воспоминания… И почти предвкушения, возможно, вампирша права насчет того, что ее кровь похожа на наркотик. Во всяком случае, сейчас я не видела в этом ничего отвратительного и, приподняв маску, прильнула губами к ране.       Кровь была теплой, и сейчас я по-настоящему ощущала, как наполняюсь какой-то энергией, силой… Это было приятное ощущение, и вкус крови также был довольно приятным. Оказалось довольно сложно сохранять спокойствие и не потеряться в этом ощущении.       Кларисса осторожно отстранила меня и вытерла мой подбородок, чтобы на мое платье не попало ни капли крови. Затем она натянула на руку перчатку, пряча рану — перчатки были белые, и мне показалось, что теперь на ткани постепенно проступали красноватые пятна… Красное на белом… Воспоминание пронзило мою голову, и я вздрогнула. Красное на белом — кровь. Кровь на ее белоснежных перчатках… Возможно, что это еще не все? Я вспомнила и тени вокруг… И тут же ужаснулась.       — Тише, успокойся, контролируй эмоции, — вампирша положила руку мне на плечи и сжала. Я кивнула, подняв на нее взгляд.       — Будет что-то плохое, — сказала я, — я точно знаю, случится что-то очень плохое.       Эта уверенность пугала меня саму, но времени на страх не оставалось. Мои эмоции действительно обострились, и я поняла, что именно это так сбивало меня с толку тогда, на следующий день после того, как Кларисса исцелила меня. Также обострилось и зрение, и слух, и я лучше ощущала контроль над своим телом и координацией, пришло улучшенное понимание пространства — я вспомнила, каким знакомым и безопасным казался лес той ночью после того, как я пила кровь вампирши.       Это многое объясняло, и я не сомневалась, что сегодня это действительно может пригодиться. Сейчас мое обострившееся зрение уловило, как сквозь толпу танцующих к нам пробивался мужчина в черном — Снейп.       Кларисса заметила его, как и я, и быстро укрыла лицо маской, я же поправила свою.       — Добрый вечер, Северус, — улыбнулась вампирша, протянув ему руку. Я изо всех сил старалась лишний раз не встречаться взглядом с преподавателем — знала, что меня снова охватит сладостное безумие, а на него не было времени.       — Что ты делаешь? — его вопрос был обращен к Клариссе, и я почувствовала там скрытый подтекст, что-то тревожило преподавателя.       — Не то, что тебя так пугает, — рассмеялась вампирша, и я расслышала в ее голосе вызов. Она словно поддразнивала профессора, и я вдруг отчетливо поняла, что они знакомы. Причем, похоже, дольше, чем я могу представить. Но сейчас вампирша красноречиво взглянула на меня, и я поняла, что настало время мне вернуться в Зал, что я и сделала.

***

      …Северус проводил девочку взглядом — в ней было что-то знакомое, но она больше напоминала видение, нежели реального человека. И сейчас у него было дело поважнее, чем наблюдать за школьницей, пусть даже и в очень красивом платье.       — В какие игры ты здесь играешь? — процедил он сквозь зубы, сжимая запястье вампирши и притягивая к себе, желая выглядеть как можно более угрожающим. Но на нее его старании не произвели никакого впечатления.       — Тот же вопрос к тебе, — прошипела она в ответ, и глаза ее сверкнули. Он сильнее сжал ее запястье, надеясь, что она почувствует боль, хотя он понятия не имел, может ли вообще вампир ощущать такое.       — Я уже сказала, что пытаюсь помочь, — вампирша вырвала свою руку из его пальцев. Казалось, она нисколько не изменилась за эти несколько лет, когда он считал ее мертвой.       — А я сказал, что не верю тебе, — Снейп нахмурился, хотя под маской это было почти невидимо. Маска ему, как ни странно, нравилась. Забавно, но только под маской он осознавал, что перестает притворяться. Раньше маска скрывала истину, а теперь обнажает ее — разве не странно?       — Ну так покажись психиатру, — съязвила вампирша, но не попыталась уйти. Северусу вдруг пришло в голову, что она наслаждается этой перепалкой. И сам он словно вернулся во время своей юности, в момент их первой встречи. Ей тогда было семнадцать, как и ему. И они так же препирались, невзлюбив друг друга с первого взгляда.       Впрочем, Северуса всегда сложно было любить, а Кларисса обладала таким характером, что ее можно было с первого же взгляда либо полюбить, либо возненавидеть. Но сейчас это не имело никакого значения.       — Если ты не прекратишь вести себя, как социопат и придурок, то рано или поздно погубишь и себя, и всех окружающих.       Черт! Снейп не знал, чего ему хотелось больше — разозлиться или рассмеяться. Кларисса просто выводила его из состояния спокойствия, и это как раз было хуже всего. Он боялся потерять контроль над собой и ситуацией. Эта девушка была самым что ни на есть раздражающим фактором. Буквально.       — Ты ни капли не изменилась, и я вижу тебя насквозь, — Северус шагнул к ней, почти прижимая к стене. Но она легко увернулась, и он сам оказался практически зажат в углу.       — Ты никогда не видел меня насквозь, не строй иллюзий, что знаешь меня, — вампирша оскалилась, и он понял, что она зла. Каким-то образом ему удалось ее разозлить, и хорошего в этом, если подумать, было мало. Но Кларисса отстранилась от него — резко, рваным движением.       — Лучше бы занял себя чем-нибудь полезным. Оглянись — вокруг бродят чужаки, а ты воюешь со мной, растрачивая свой пыл попусту. Она отвернулась и ушла, а Северус нахмурился и в самом деле огляделся. Вот черт!

***

      Я не сразу нашла Дмитрия — он нарядился вампиром. В свете обстоятельств это почему-то показалось мне почти забавным. Как я нашла его, сама не пойму — казалось, мои ноги сами повели в нужном направлении, когда я подумала о нем. Возможно, это было еще одно преимущество вампирской крови в организме. Странно, что нигде, ни в одной книге, о таком не говорится. Впрочем, возможно, это не случайно, может, никто и не знает об этом. Или просто не хотят, чтобы узнали.       — Привет, — на нем был черный фрак, черный плащ с высоким поднятым воротом. Длинные волосы были зализаны назад, а лицо было прикрыто белой маской — совсем простой. Парень слабо улыбнулся мне — улыбка казалась странно непривычной из-за накладных клыков. Я невольно вздрогнула.       — Решил сменить роль с одного монстра на другого, — он горько усмехнулся и притянул меня к себе.       — Ты невероятно красива, — шепнул он мне на ухо, и я чуть зарделась, хотя под маской этого было не увидеть.       — Эйприл постаралась, — отозвалась я, — она сшила платье, и потом все это… макияж, украшения…       — Нет, — оборвал меня Дмитрий, — ты красива, сама по себе. Это платье словно делает тебя такой, какая ты есть на самом деле… Прекрасный белый лебедь… Жаль, что мне не пришло в голову одеться в белое.       Я только улыбнулась. Рядом с Дмитрием я чувствовала одновременно радость и грусть. Оттого, что сама себе кажусь лгуньей и притворщицей… Вот парень приподнял мою голову за подбородок, нежно и бережно, вот склонил свою голову ко мне, и… я отвернулась. Я просто не могла. Взглянув в его черные глаза, я увидела не его, я хотела обнимать не его. Я хотела быть здесь совсем с другим — с тем, с кем быть никогда не смогу…       — Не надо…       — Лора, что происходит?       — Что? — не поняла я, приподняв голову.       — С нами. Что происходит между нами. Что происходит с тобой. Что изменилось?       Я покачала головой, а Дмитрий прищурился. В глазах его застыли непонимание и мука. Он страдал, поняла я. Страдал от того, как я веду себя с ним, страдал от того, что не знал причины этому. И от того, что по-прежнему любил меня.       Наши взгляды встретились, и я боялась того, что он может увидеть в моих глазах помимо расширившихся от вампирской крови зрачков. Он смотрел на другое, пытался прочесть в моей душе.       — Ты меня не любишь.       Это был не вопрос, это было утверждение, но в глазах парня я видела, что он отчаянно желает, чтобы я опровергла его. Чтобы покачала головой и сказала, что это не так. Что я люблю его. Но я молчала. И почти чувствовала, какие мысли вертятся в его голове. Я ни разу не сказала ему, что люблю его. За все это время… Он повторял мне эти слова снова и снова, но я ни разу не ответила ему. И теперь он осознавал, что я и не могла ответить.       Боль застыла в его глазах, и я больше всего хотела успокоить его.       — Дмитрий, я… — начала было я, но тут из толпы вынырнула Эйприл. Маску она держала в руке, и на лице подруги застыло выражение тревоги.       — Лора! Зеркала не работают.