28 глава. Преступник
29 июля 2016 г., 13:30
Пока я поднималась, было темно, и кроссовки то и дело цеплялись за непривычно высокие ступеньки, так что я спотыкалась едва ли через каждый шаг. Кларисса же шла спокойно, и я знала, что она могла бы преодолеть эту винтовую лестницу буквально за пару секунд, но при этом она все равно шла рядом, иногда подхватывая меня за локоть. Но она не произнесла ни слова — с тех самых пор, как я попросила отвести меня к Вульфу. Она только чуть прищурилась и кивнула, но ни осуждения, ни удивления я в ее взгляде не заметила.
На самом деле, чем выше я поднималась, тем более странно я себя ощущала. Интересно, что я почувствую, когда увижу его? Когда взгляну ему в глаза? Страх? Ненависть?
— Я буду здесь, — вампирша остановилась у самого верха, прямо перед тяжелой дверью.
— Хорошо, — прошептала я, и собственный голос, отразившись от каменных стен, сейчас показался мне словно чужим. Или это из-за комка, ставшего в горле? Но нет, плакать я не буду. Кларисса взмахнула рукой, снимая какие-то свои заклинания, и дверь сама отворилась вовнутрь, ослепив меня светом на пару мгновений. Быстрее, чем можно было передумать, я шагнула вперед, и дверь закрылась за моей спиной.
Я несколько раз моргнула, привыкая к освещению. Помещение было небольшим, но из двух высоких арок окон лился солнечный свет. Я замерла, когда глаза привыкли к нему, и заметила, что комната оказывалась разделена надвое решеткой — прутья были толстые и, казалось, довольно прочные, но расстояние между ними было бы достаточным, чтобы просунуть руку. Опустив голову, я вдруг поняла, что пол здесь залит водой. Нет, не водой — какой-то другой жидкостью, которая пахла… будто травяной чай? Это еще зачем? И всего на пол дюйма — так что даже кроссовки не промокли.
От резкого звука я вздрогнула, но тут же одернула себя. Из-за решетки раздавался надрывный кашель, будто вампир с трудом дышал. Подойдя ближе, я наконец лучше разглядела его — мало что сейчас напоминало о том милом мальчишке-рейвенкловце, с которым я познакомилась несколько лет назад. Парень сидел на полу — на максимальном отдалении от решетки, глядя на медленно ползущую в его направлении полосу солнечного света. От нарядного костюма арлекина остались лохмотья, пропитанные кровью. Я с удивлением заметила на лице юноши несколько кровоточащих ран — странно видеть вампира таким…
— Вот уж кого не ожидал увидеть, — хмыкнул парень, подняв голову, и я подавила дрожь, встретившись с его взглядом. Никакого красного пламени не наблюдалось — вообще глаза его казались обычными. Вульф поднял руку, и я запоздало заметила цепь, охватывающую его запястье, юноша чуть взмахнул рукой — как будто некий приглашающий жест, но он явно давался парню с трудом, от чего я ощутила некое извращенное удовлетворение.
— Грей, ну что стоишь, входи, располагайся, — он, похоже, хотел усмехнуться, но снова закашлялся.
— Это из-за воды? — догадалась я, — ты кашляешь…
— Это еще что, ты подожди немного — и увидишь шоу получше, — парень тихо рассмеялся, бросив взгляд в сторону окна.
— Раньше у тебя со светом проблем не было, — припомнила я, держась на почтительном расстоянии от решетки, — у вас с сетрой. Когда вы спокойно гуляли по Хогвартсу, притворяясь, что вы не убийцы.
Я сама удивлялась своему голосу — не сорвался ни на крик, ни на шипение. Наоборот, я должна была казаться спокойной. Скрестив руки на груди, я прищурилась, глядя на вампира со смесью презрения и ненависти. Ну, во всяком случае, я надеялась, что выглядит это именно так.
— А ты по-прежнему дурная актриса, — пробормотал Зейн, снова подняв голову. — Нет, нет, мысли я твои не читаю, не бойся, я сейчас на это не способен, как и на многое другое… так что ты могла бы даже подойти поближе, чтобы пнуть мой… ну не совсем еще труп, но, как там говорят? Чуть-чуть — не считается?
— Я не собираюсь пинать твой труп, — отозвалась я и невольно шагнула вперед, пытаясь вглядеться в лицо вампира. Как ни странно, вампира Вульф сейчас совсем не напоминал — скорее просто побитого подростка, на миг меня даже кольнуло что-то вроде жалости…
— Нет? Тогда что же ты тут делаешь, Грей? — он облизнул губы, откидывая голову назад, чтоб опереться о стену.
— Я… — я чуть было не сказала, что не знаю. Что пришла сюда, надеясь, что почувствую… что-то, что позволит мне стать сильнее. А вместо этого я обнаружила просто его и ощутила лишь замешательство и страх. Даже удивительно.
— Пришла позлорадствовать? Убедиться, что со мной обращаются согласно моим преступлениям? И согласно моей природе?
— Нет, — отозвалась я, и парень усмехнулся. Мне страшно захотелось уйти, но ноги будто приросли к месту. Я зажмурилась, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями, но мне мешал стук собственного сердца, кажущийся сейчас чересчур громким.
— Я здесь… потому что мой… друг умер, — наконец выдавила я и смогла открыть глаза. Если сосредоточиться на злости, то становится легче. Если смотреть на Вульфа и напоминать себе, что он действительно все это заслужил. Вампир будто бы принял вызов и тут же растянул губы в ухмылке.
— Тот мальчишка-оборотень… я так и знал, — рассмеяться ему не помешал даже кашель, и я нахмурилась, сжав кулаки. А чего еще стоило ожидать от такого, как он? Безжалостный убийца, монстр — какое ему дело до чужих страданий? Знает ли он вообще, что это такое — боль, когда умирают те, кто дорог?
— В любом случае, невелика потеря, верно, Грей? Всего лишь оборотень, разве не так вы думаете, а, вы, люди? Сомневаюсь, что по нему многие скорбят. Я, например, ни разу даже имени его не услышал за эти дни, ни одного напоминания. Знаешь, что я слышал в основном? Вопросы, куда делась Джезабель! — он снова рассмеялся, и я отшатнулась. Он казался почти что сумасшедшим, просто психом в клетке, но при этом… мне почему-то стало сильно не по себе. В голосе парня слышалось обвинение, будто бы это я чем-то его оскорбила, будто бы он сейчас был жертвой, а не кровожадным чудовищем.
— Прекрати! — выдохнула я, чувствуя, как лицо заливает краска, — конечно, они хотят знать, где демон — чтобы остановить ее! Чтобы она больше никого не убила, чтобы никто не пострадал от нее, или от тебя, или от твоей сестры, и ты не можешь никого обвинять, что сидишь здесь или что тебя… что они хотят заставить тебя признаться, потому что это…
— Признаться? О, и в чем же я должен признаться? — глаза его зло вспыхнули, и парень, опираясь о стену, поднялся на ноги. Я отвернулась, не желая видеть его слабости, зная, что иначе растеряю всю накопившуюся с таким трудом выдержку. Хотя… не растеряла ли я ее уже?
— Единственное, в чем меня обвиняют — что я вампир! Что я монстр, — он сделал шаг вперед, — чудовище, — еще шаг, — убийца, — пара шагов. Я все еще не желала оборачиваться, даже когда голос его звучал совсем близко.
— И разве я виноват, что ни одному моему слову не верят? Я не знаю, где Джезабель, да и кто знает, кроме нее самой? Я для нее никто — уже даже со счетов сброшен, только погляди! — я все-таки обернулась, чтобы увидеть, как парень протянул руку в сторону, позволяя солнечному свету коснуться кожи. Послышалось противное шипение, когда запястье окрасилось ожогами. Я поморщилась от запаха и вида, прижав руку ко рту. Вампир, задрожав от боли, отступил назад, прижав руку к груди. Его мелко трясло, и он снова закашлялся, а потом рассмеялся — но горько, отчаянно, как смеялся бы приговоренный к казни. Меня замутило, и захотелось выбежать прочь, но прежде, чем я успела это сделать, парень заговорил:
— Черт, а ведь я… верь или нет, я знал, что так все и случится.
— Ты это заслужил, — прошептала я и вдруг осознала, что этими словами больше пытаюсь убедить именно себя, — ты… ты все это сделал, ты причинил нам столько боли, ты даже понятия не имеешь, каково это… Такие, как ты…
— Ну конечно, откуда мне знать! — фыркнул вампир, — я ведь никогда не был напуган или потерян, я никогда не чувстовал боли, откуда же мне!
Вульф шагнул вперед, оказываясь у самой решетки, натягивая цепи на запястьях до предела. Я не смогла удержаться и вздрогнула, когда его пальцы стиснули прутья решетки, и парень чуть оскалился, глядя на меня с такой отчаянной злостью, что казалось, он убил бы меня одним этим взглядом, если бы мог.
— Мой отец был человеком, еще одним замечательным невинным человеком. Он, конечно, понятия не имел, что женился на вампирше, но когда узнал об этом, решил, что его околдовали — ну, а как бы иначе он согласился жить с монстром! Но он не ушел, нет, он даже не пытался, он всего лишь… боялся! — парень выплюнул это слово так, будто оно обожгло ему горло, — он просто ждал, просто притворялся, а сам едва ли не умирал от ужаса, даже беря Несси на руки! А когда мама умерла, он был так добр, что не смог прикончить нас. Его дети… да, он повторял, что мы его дети, и что поэтому мы должны быть благодарны, что живы. Он сказал это впервые, когда посадил нас на цепь в подвале. Как собак! Как чертовых собак! И он повторял это каждый раз, спускаясь на нас посмотреть. Знаешь, чем он кормил нас? Крысами! А один раз он притащил полудохлую кошку и швырнул прямо в руки Несс — о да, он ведь так боялся вампиров. А я был так жесток и чудовищен, что ненавидел его. Желал ему смерти — я ведь всего лишь монстр, что я еще могу, да?! И именно потому что я монстр, я пошел на сделку с Джезабель — и именно поэтому я сейчас здесь, расплачиваюсь по счетам, я ведь так виноват перед этими гребаными волшебниками! — он со всей силы толкнул решетку, скалясь, и я, задрожав, отшатнулась и, поскользнувшись, упала на пол. Он швырнул эту историю в меня, будто оружие — это было его способом напасть, и у него получилось. Я дрожала то ли от страха, то ли от отвращения, то ли от чего-то еще, чему не нашла бы названия.
— Так что выметайся отсюда, Грей, пока я не выломал эту железку к чертям и не разорвал тебе горло, спрячься и молись, чтобы вместе со мной сдохли все твои проблемы.
Я не без труда поднялась на ноги и бросилась вон, желая только одного — никогда больше не видеть этого парня, не слышать его голоса. Если бы можно было стереть его слова из памяти, но нет — они кинжалами вонзились в мозг, и мне казалось, что я уже никогда не избавлюсь от них.
Он действительно чудовище — еще более страшное, чем я могла представить себе. Чудовище, сделавшее самые страшные свои воспоминаниями своей броней и своим оружием. К такому я уж точно не была готова — и теперь казалось, что моя голова вот-вот разорвется, что я вот-вот сойду с ума, таким ужасом пульсировало в венах.
Я вырвалась за дверь, едва не налетев на Клариссу, и я не сразу ощутила, что она сжала мои плечи, останавливая, и чуть наклонила голову, чтобы взглянуть в мои глаза. Не знаю, что она увидела там, но вампирша тут же отстранилась, позволив мне броситься вниз.
Я едва замечала, как быстро бегу, едва не поскальзываясь в полутьме, хотя я и так едва ли увидела бы что-то. Я цеплялась за стену, будто надеясь, что это защитит меня… от чего-то. Но от того, что так меня напугало, сбежать не получалось — ужас был внутри меня, и я все еще слышала голос вампира, отдающийся в моей голове эхом. Меня трясло, и перед глазами все плыло, а во рту я почему-то ощущала неприятный железный привкус. Лестница закончилась слишком быстро, выбросив меня в коридор, но я не остановилась, даже не задавая себе вопроса, куда бегу. Как можно дальше, куда-нибудь, где смогу спрятаться, где голос исчезнет, где я смогу забыть его взгляд и то, как он цеплялся за решетку… и запах паленой кожи. Но все это преследовало меня — будто какое-то проклятье, и я бы хотела обвинить вампира во внушении или чем-то подобном, но слишком четко осознавала, что никакой магии здесь нет.
Я не осознавала, что происходит вокруг, я будто спала, будто бежала в одном из своих ночных кошмаров, пока не забилась куда-то в угол, обхватив голову руками. Если бы я могла просто вырвать эти слова из своей головы, забыть все это, но нет. Нет, нет, нет.
Когда я наконец очнулась, мне казалось, что прошла целая вечность. Вокруг было так темно, что на миг я испугалась, что ослепла, пока не осознала, что нахожусь в подземелье, в одном из тупиков, коими оканчивались некоторые коридоры. Услышав шорох, я вздрогнула, но это оказалась лишь кошка — Миссис Норрис. Она тихо мяукнула, и я протянула руки вперед. Кошка запрыгнула мне на колени, позволяя коснуться шерстки, ощутить тепло. Мне захотелось разрыдаться, но я не смогла, только судорожно гладила кошку.
О чем я только думала, поднимаясь наверх? Поднимаясь на башню, чтобы увидеть… зачем? Нужно было держаться подальше от него, нужно было… что угодно, но только не видеть его глаз, не слышать голоса…
Миссис Норрис куда-то исчезла, и я подтянула коленки к груди, обхватив их руками. Нельзя… нельзя сходить с ума. Нужно успокоиться, дышать ровно, нужно сосредоточиться на чем угодно, только действительно сосредоточиться. Мне все еще чудился запах паленого, а когда я вспомнила, как рука парня покрылась ожогами, тут же скрутило живот. Я зажмурилась, пытаясь вспомнить что-то хорошее, вообразить что-то успокаивающее… Я бы прижала к груди свой блокнот, но он остался в спальне в моей сумке. А ведь без него я чувствовала себя совсем беззащитной, совсем… напуганной. Мелькнула даже отчаянная мысль: мне бы хотелось, чтобы здесь вдруг появился Снейп, как раньше, когда он всегда вовремя меня выручал. Чтобы можно было почувствовать его защиту, чтобы знать, что все будет хорошо. Что я не одна. Но никого не было — только пустота и темнота вокруг.
Я заставила себя подняться, с удовлетворением отметив, что ноги уже почти не дрожат. И вообще, дрожу я, скорее, от холода, потому что мантия и джинсы промокли, когда я упала… когда была наверху. И пахло, в основном, каким-то настоем, пропитавшим мою одежду. Пожалуй, в первую очередь, мне просто нужно смыть с себя этот запах — может, заодно я смогу избавиться от собственных мыслей?
К счастью, в гостиной Слизерина было пусто, и я без проблем добралась до спальни. Тут, к сожалению, мои опасения подтвердились — Эйприл и Келли были в комнате, хотя, кажется, обе спали. Интересно, сколько же тогда сейчас времени? Я на цыпочках прокралась к столу, чтобы взглянуть на часы в свете волшебной палочки. Давно минула полночь, так что я тихо закрылась в ванной комнате, и последним, что я запомнила, было мое лицо в зеркале — цветом оно составило бы конкуренцию известке.
***
…Пахло полынью и мятой. От промозглого ветра я поежилась и обхватила себя руками, пытаясь заодно понять, почему на мне нет обуви. Земля под ногами была холодной и влажной из-за изморози. В полутьме приходилось смотреть под ноги, чтобы не споткнуться, и я все пыталась вспомнить, что я здесь делаю. Где-то впереди слышались выкрики заклинаний, и я просто шла на голоса, хотя не была уверена, что это правильно. Впрочем, в голове пульсировала только одна мысль: нужно торопиться. Куда, зачем, ради чего? Я не знала ответов — или просто не помнила. Ночное небо было затянуто тучами, и чем дальше я шла, тем темнее становилось — а заодно и холоднее. И далеко не сразу я поняла, что нахожусь в лесу — деревья казались такими ненастоящими, будто полупрозрачными, сотканными из тумана. Не хотелось даже думать о том, что уходя высоко в небо, они напоминали прутья клетки. Но мне почему-то казалось, что даже если так, то эта клетка — не моя. Когда впереди мелькнула вспышка света, я ускорила шаг, вдруг явственно ощутив, что должна куда-то успеть… или к кому-то? Деревья резко закончились, выпуская меня на волю — и я замерла, когда ноги коснулись льда. Я словно стояла на поверхности зеркала — так ясно все отражалось. Но не это заставило меня остановиться. Впереди сражались двое, но я не могла разглядеть лиц. Их битва напоминала танец, расцветающий всполохами заклинаний. Женщина с длинными волосами так легко уходила от ударов, что казалось, она вовсе бесплотна, и я могла поклясться, что она окутана темной дымкой, будто туманом… Мужчина уступал ей по силам, но не отступал ни на шаг. Из волшебной палочки вырывались всполохи света, но я больше не слышала ни звука — будто воздух поглощал голоса прежде, чем они добирались до меня. Я сделала шаг вперед, но вовсе не приблизилась к сражающимся. Еще шаг — двигалась ли я вообще с места? Тишину нарушил пугающий скрежет — по зеркальной поверхности тянулись изломанные трещины. Я попыталась сделать еще один шаг — но будто натолкнулась на преграду. Нельзя останавливаться, нельзя, я протянула руку вперед, ощупывая невидимое стекло. Смертельный танец за ним все еще продолжался, но в какой-то момент все замерло, женщина пропала, обратившись в туман, а мужчина замер и вдруг повалился на лед. Я упала вперед, потеряв равновесие — ничто больше не мешало мне. В висках пульсировало от боли и осознания, что я уже опоздала. Я бросилась вперед, пока не упала подле мужчины, с ужасом узнав его. Трещины вокруг образовывали изломанную паутину, и Снейп лежал в самом центре. Я протянула к нему руку, но лед треснул, поглощая тело, и мои пальцы схватили лишь пустоту…***
…От боли темнело в глазах, и юноша стиснул зубы, зная, что иначе закричит и тут же скажет все, что они хотят. Будет лгать и молить о пощаде, лишь бы это прекратилось. Цепи натянулись до предела, и он вдруг осознал, что из последних сил цепляется за прутья решетки — иной опоры не было. Все прекратилось так же резко, как началось, и это почему-то принесло еще больше боли. — Ты хочешь и дальше испытывать мое терпение? — женщина схватила его за волосы, оттягивая голову назад, и Вульф выдавил ухмылку. — Blessure. Он рассмеялся, хотя это потребовало остатков выдержки и заставило рухнуть на пол. Вербена жгла свежие раны, но это он уже вполне мог выдержать. Нужно лишь надеяться, что вампирша выйдет из себя и наконец его прикончит. Проблема была в том, что еще ни разу она не выходила из себя — словно какая-то машина, она просто повторяла все снова и снова, и ему казалось, что он сойдет с ума раньше, чем умрет. Кашель снова рвал легкие — или что там от них осталось. Женщина взмахнула рукой, создавая поток огня — отсутствие волшебной палочки ей совсем не мешало, она даже могла ни слова не произносить. Но пламя лизнуло кожу, и Вульф едва не взвыл от боли. Камера наполнилась запахом паленой кожи, и тело дернулось в судороге. А в жестокости при этом обвиняют его, ага. Он непроизвольно заскреб пальцами по полу, выворачивая ногти. Когда пытка прекратилась, невозможно было даже вздохнуть, но он все равно ощутил, когда вампирша потянула его вверх, прижав к решетке. Зейн попытался было оттолкнуть ее или хотя бы сказать… что угодно, но тело не слушалось. Клыки вонзились в горло, раздирая связки, и стало еще больнее, когда он почувствовал вторжение в свой разум. Она копалась внутри грубо, сметая барьеры и просматривая каждую мысль, чувство, воспоминание. А он уже не мог ничего противопоставить, отступая снова и снова. Казалось, даже самые мысли остались растерзанными, разум затоплен кровью — ничего больнее и быть не может. Вампирша остановилась так же резко, оторвавшись от жертвы, позволив безвольному телу осесть на пол. Зейн услышал, как решетка поднимается, давая женщине выйти из клетки. — Нет, — прохрипел он и попытался двинуть рукой. Пусть бы она прикончила его, пусть бы тогда все закончилось, но нет. Решетка опустилась вновь, а скрипа двери он и вовсе не услышал, все просто погрузилось в тишину и мрак. Тогда он впервые пожалел, что вампиры так просто не умирают. Она получила то, что хотела — слишком мало, чтобы всерьез быть уверенным. Все, что он помнил — обрывки фраз, всего лишь мимолетные идеи. Но любой намек на возможное убежище демоницы будет проверен. Что же, может, ее действительно найдут… Может, он ошибался, и этих ничтожных сведений им хватит, чтобы победить. Хотя вряд ли он это увидит.
