Переступить черту

      Небо было совсем темным и лишенным единственной звездочки, вдалеке темнели ворота, не столько ограждающие от внешнего мира, сколько отмечающие конец школьных владений. За этими воротами уже можно было спокойно трансгрессировать, и именно поэтому Кларисса шла туда в сопровождении директора Хогвартса. Вот раздался хлопок, и за воротами показались силуэты — вот только что-то, кажется, было совсем не так, как должно…       Дамблдор снова был слишком спокойным, Клер же преодолела расстояние до ворот так быстро, как только смогла, и распахнула их настежь. Мракоборец практически тащил на себе Ровену — та выглядела совсем бледной, и из страшного вида раны на животе у нее без остановки текла кровь. Вампирша без раздумий притянула женщину к себе, и в нос ударил едкий противный запах — пахло обожженной кожей и ядом.       — Что произошло? Где Снейп? — Кларисса усадила женщину на траву и легко разорвала ткань блузки, обнажая рану. Что-то прожгло кожу насквозь, создав зияющую дыру, сочащуюся кровью и гноем.       Грозный Глаз нервно расхаживал вокруг, пытаясь что-то объяснить, но от его путаных слов вперемешку с руганью мало что стало понятным. Директор пытался успокоить друга пустыми увещеваниями, и Кларисса переключила все свое внимание на раненую женщину.       — Ровена, Ровена, только не отключайся, слышишь? Тебе нельзя терять сознание, — Рейвенкло пыталась кивнуть, но выглядела настолько ослабевшей, что вампирша засомневалась, слышала ли ее женщина. Дышала колдунья тоже с трудом, и Кларисса склонилась пониже. Судя по всему, внутренние органы особенно не пострадали, но куда больше проблемой был яд, быстро захватывающий организм. Под кожей женщины проступали почерневшие нити вен, и Клер вдруг всерьез испугалась — она прежде не сталкивалась ни с чем подобным, чувствовалось что-то очень мощное и темное, а времени оставалось совсем мало. И где этот чертов Снейп, когда он так нужен?!       Вампирша закатала рукав на правой руке, обнажая запястье. Быстро проведя по коже острым ногтем — так, что образовался глубокий, быстро набухающий кровью порез, — Кларисса прижала рану к губам Рейвенкло. Та как будто запротестовала, но стоило первым каплям крови попасть в рот женщины, как та перестала сопротивляться и стала послушно пить исцеляющую жидкость. От тягучей боли, распространяющейся от пореза по всей руке Клер на миг стало дурно, но она, опустив голову, внимательно смотрела на рану основательницы. Под воздействием вампирской крови ожоги медленно разглаживались, но пульсирующая гноем дыра не уменьшилась — яд оказался слишком сильным. Вот черт!       — Дамблдор! — позвала Клер, но тот не ответил, и она выругалась по-французски, — Дамблдор, черт вас подери, подойдите сюда!       Похоже, старик по ее тону понял, что дело серьезное, потому что действительно приблизился и присел на корточки возле раненой женщины. Кларисса отстранилась, прижав ладонь к своему быстро заживающему запястью и чувствуя легкое головокружение, как иногда бывало при потере крови.       — Аластор, мне нужно знать, что вы видели, — спокойно заметил директор, подняв на мракоборца свой обычный проницательный взгляд, и тот наконец собрался с мыслями.       — Какая-то тварь, до пояса — женщина, потом у нее мерзкий змеиный хвост, и вместо волос — змеи, вся склизкая, шипела и плевалась, — отрапортовал он.       — Как Медуза Горгона? — Клер прищурилась, на миг обернувшись.       — Что? — не понял мракоборец, сверкая стеклянным глазом, и Клер только вздохнула, едва удержавшись от едкого мысленного комментария.       — Возможно, магически созданное существо, вроде химеры, — вслух размышляла она, — Дамблдор, у вас ведь есть феникс, возможно, если его слезы применить вместе с безоаром… И кроветворным, тут явно нужно очень много кроветворного… Кровь не останавливается… Где Снейп? Он же не…?       Ей не хотелось даже произносить слово «мертв». Слишком живо сейчас представился зельевар, со всей его обычной осторожностью и рассудительностью — такие не умирают так просто, нет. Он бы сейчас очень помог, в зельях ему действительно нет равных — против природного дара не попрешь. Даже Темный Лорд не мог игнорировать такой талант и потому был вынужден хоть иногда считаться с мнением мастера зелий. Кларисса вспомнила, что не раз именно эти зелья спасали раненых бойцов, а уж сколько отравы было сварено Снейпом — кажется, о ядах он знал все и даже больше.       — Не знаю, пусть катится к Мордреду, — прошипел сквозь зубы Грюм так тихо, что, наверное, думал, никто и не услышит, — в воздухе образовалась дверь — просто проход куда-то, и этот идиот прыгнул туда следом за…       Дальше Клер уже не слушала, пытаясь лихорадочно осмыслить происходящее. Это же каким надо быть, действительно, идиотом, чтобы отправиться за демоном сквозь волшебный проход?! Моргана помилуй, этот человек, что, совсем лишился рассудка, жить ему надоело?       А Дамблдор суетился под боком, шепча какие-то длинные заклинания, обволакивающие золотистой дымкой живот Рейвенкло, но вряд ли сильно помогающие. На миг показалось, что он вовсе и не пытается сохранить женщине жизнь. И где, спрашивается, летает феникс, когда так нужно?       Не удержав вспышки гнева, Кларисса взмахнула рукой, направляя поток магии в сторону замка, огни которого были едва различимы в ночном сумраке. Ровена снова стала заваливаться на спину — прямо на окрасившийся уже ее кровью снег, и вампирша притянула женщину к себе, прижимая к ее рту порезанное запястье — это могло бы хоть поддерживать ее, раз уж на Дамблдора не оставалось никакой надежды. Клер не знала, какие планы может строить этот старик, но, кажется, в них не было места Ровене — да и, наверное, еще многим. Общее благо — вот его оправдание, но Клер почему-то вспомнилось, что самые кровопролитные войны начинались именно с таких вот благородных идей.       Отголоском сознания вампирша чувствовала, как магия ее преодолевает стены и, встретив некое сопротивление, все же проникает в кабинет директора — видимо, защитные заклинания не устояли перед таким нахальством. Уже облезший и готовый к скорому самосожжению феникс обнаружился на жердочке, и вампирша без труда содрала птицу оттуда и потащила к себе, игнорируя оглушительный и недовольный писк — а феникс мог бы и поблагодарить, между прочим, что его через окно вытащили, ни обо что при этом головой не стукнув. Спустя пару секунд птица уже благополучно пришла к финишу — прямо в руки Клариссы.       Дамблдор остолбенел, похоже, не находя даже подходящих слов в ответ на такое обращение с его любимым питомцем. Фоукс послушно заплакал, роняя крупные слезы на кровоточащую рану основательницы Хогвартса, но Клер отпустила птицу, только убедившись, что рана действительно затянулась. Ровена задышала спокойнее, и узор выделяющихся темных вен на ее коже заметно побледнел, почти сойдя на нет. Впрочем, вампирша все равно ощущала запах яда — что же, во всяком случае, смерть Рейвенкло уже не грозит.       — Мисс Вандом, — укоризненно вдруг протянул директор, глянув на вампиршу из-под очков-половинок с немым укором, но та в ответ лишь нахмурилась и поджала губы. С каждым разом ей все меньше хотелось доверять Дамблдору.       Альбус чуть вздохнул и поднялся на ноги, прижав поникшую птицу к груди. Может, в голову ему пришла мысль о допущенной где-то ошибке — просчете, не заметном невооруженным взглядом. А может он просто уверился в том, что основательнице Хогвартса уже ничего не грозит.

***

      Это утро, наверное, было одним из самых ужасных в моей жизни. Я с трудом проталкивала в горло кусочки пищи, даже не чувствуя вкуса, глядя через весь Большой Зал в сторону преподавательского стола. Снейпа за ним не было, Кларисса сидела мрачнее тучи, Дамблдор выглядел то ли обиженным, то ли раздосадованным. Оставалось лишь гадать, что произошло — но я успокаивала себя тем, что гадать придется недолго, как только появится возможность, я немедленно поговорю с Клер и узнаю, что случилось. Пыталась успокоить.       Почему Северус не здесь? Что произошло? Мне вспоминался недавний сон — и в глазах темнело от ужаса. Не мог же он… только не он, только не он, я просто не переживу, если потеряю и его, если… если… Нет, если бы с ним случилось самое страшное, я бы почувствовала. Конечно, я бы это обязательно почувствовала. Может, сердце бы раскололось на миллион осколков как в книжках, или я бы вдруг ощутила страшную боль, или…       Но почему его здесь нет? Может, он ранен? Ну, раны — это ведь не смертельно, верно? Тогда он, наверное, просто отдыхает, и совсем скоро уже вернется к работе… И, наверное, он еще и без сознания, потому что иначе ответил бы мне, обязательно написал хоть строчку в блокноте, он бы не забыл, нет, конечно, не забыл…       Кларисса поймала мой взгляд и, наверное, увидела в нем что-то эдакое, потому что тут же поднялась из-за стола и направилась к выходу. Я, даже не взглянув на друзей, кинулась следом.       — Клер, что случилось? Они же должны были уже вернуться, верно? — выпалила я, когда она остановилась за колонной, прячась в тени и глянув на меня так серьезно, что я задрожала.       — Они вернулись ночью. Ровена ранена, сейчас она в больничном крыле. Грюм почти не пострадал, хотя тоже лечится — но у себя. Снейпа с ними не было.       Мое сердце действительно пропустило удар, и ноги подкосились, и вампирша быстро подхватила меня под руки, не позволяя упасть. Я часто моргала, почти ничего не видя перед собой от слез, застилавших глаза. Нет, только не это, Господи, пожалуйста, только не это… почему… зачем так…       — Он должен быть жив, — поспешно прошептала Кларисса, словно угадав, о чем я думаю, — он последовал за Джезабель в портал, но он должен быть жив. Он сильный маг, а она вряд ли захочет его убивать. Мы найдем, где она прячется, слышишь? Все будет хорошо, не бойся, — она обняла меня за плечи, и я зажмурилась, не позволяя слезам пролиться.       — Все в порядке, mon enfant, все в порядке…       Подняв голову, я уловила в ее глазах что-то странное, и это меня почему-то напугало. А еще заставило смутиться и отвернуться. Да, она права, конечно же, она права, и Северус просто не может погибнуть, он жив, только… только наверняка находится в опасности… Мне в голову пришла отчаянная идея, которую я решила воплотить как можно скорее.       — Как себя чувствует Ровена? — меняя тему, спросила я, и вампирша прищурилась — мой ход не остался незамеченным.       — Она могла умереть, но теперь, похоже, выздоравливает, хотя сомневаюсь, что все пройдет бесследно.       — Что с ней случилось?       — Если бы я знала. Похоже, им попалось что-то очень ядовитое… или кто-то.       Послышавшиеся шаги заставили нас прекратить разговор. Обернувшись, я в первую очередь встретилась взглядом с Джексоном — он казался встревоженным, да и девочки тоже явно волновались, глядя на меня.       — А это твои друзья, я правильно понимаю, — тут же улыбнулась Кларисса, будто пытаясь отвлечь на себя внимание, чтобы дать мне время собраться с силами.       — Да, это Эйприл и Келли — представила я девочек, — а это…       — Джексон Браун, — парень выпрямился, протянув вперед руку, и Клер, криво улыбнувшись, пожала ее. Выглядела она как будто бы впечатленной.       — Я Кларисса, хотя вы ведь это уже знаете.       — Вы будете вести у нас защиту? — осведомилась Эйприл, выглядя чуть менее уверенной в себе, чем обычно.       — Да, но не только, — отозвалась Клер, удивив при этом и меня, — я буду вести зелья, пока профессор Снейп не вернется из отпуска. Холода в подземелье подорвали его здоровье, — она говорила так спокойно и уверенно, что даже я едва в это не поверила.       — Но профессор Снейп — декан Слизерина, он же не может просто так… — протянула Келли совсем растерянно, но Клер ободряюще ей улыбнулась, словно излучая спокойствие и заботу.       — Я просто буду замещать его на этом посту. Уверена, он будет отсутствовать совсем недолго, — при этом она посмотрела на меня, и я изо всех сил постаралась придать лицу как можно более равнодушное выражение, испугавшись того, что она может в нем прочесть.       Встреча с Клариссой необычайно взбудоражила ребят, и это стало понятно, как только вампирша ушла, сославшись на занятость. Джексон выглядел как минимум пораженным, а Келли неожиданно улыбнулась, проникшись абсолютной симпатией к преподавательнице. Я уже давно ощутила, что в Клер есть что-то такое… очаровывающее людей вокруг. Очаровавшее прежде меня и теперь — ребят.       — Она… она… очень крутая! — выдохнула Келли, глядя вслед новой преподавательнице.       — Может, мы в кои-то веки хоть чему-то научимся, — усмехнулся Джексон и потрепал девочку по волосам, — во всяком случае, хуже уже точно не станет?

***

      Тревога о профессоре не просто сводила меня с ума, из-за этих мыслей я не способна была ни на чем сосредоточиться, и на возобновившихся едва занятиях успешно пропускала мимо ушей почти всю информацию. Эйприл поглядывала на меня с недоумением, а я не могла даже поднять писчее перо, так дрожали мои пальцы. В памяти вновь и вновь всплывало лицо демоницы, полыхающие адским огнем глаза, Джезабель вновь и вновь оборачивалась черным смертоносным дымом. И в глубине души я опасалась скоро встретиться с Клариссой — потому что она так странно на меня смотрела, будто легко догадывалась обо всем, что творится в моей душе.       — Эй, что с тобой, тебе не плохо? — обеспокоенно спрашивал Джексон, когда мы вчетвером после занятий спускались в подземелья. Мне очень плохо, — хотелось ответить мне. Так страшно, что я не могу дышать, и в глазах то и дело темнеет, и кажется, что я вот-вот просто упаду в обморок. Но я, конечно, ни в какой обморок не падала, только еще сильнее бледнела. Кончилось тем, что я решила рассказать ребятам правду и выложила как на духу, что профессор Снейп вместе с Ровеной и знаменитым мракоборцем отправились в погоню за Джезабель, а теперь вот Ровена едва ли не умирает, а Снейп пропал. К счастью, волнение мое сейчас можно было списать на вполне естественный страх перед демоницей или тем, на что она способна.       — Это же безумие отправлять их втроем вслед за Джезабель! — Эйприл прямо-таки повторила те слова, что я раньше сказала Клариссе, да и ребята выглядели шокированными. Похоже, кроме нас четверых, да еще, наверное, Клер, никто не понимает, насколько демоница опасна.       — И как же теперь они хотят узнать, где она прячется? Мерлин, эта монстриха похитила хогвартского преподавателя, а никому и дела нет?! Что ж это за мир такой?! Что будет дальше? Прямо из Министерства украдут Багнолд¹?! — возмущалась Келли, отчаянно оглядываясь по сторонам, пока взгляд ее не остановился на стоящем на комоде хрустальном шаре прорицания.       — А давайте попробуем это узнать? — подала голос Келли.       — Что узнать? Украдут ли министра?       — Ой, нет, я имела в виду узнать насчет того, где прячется Эмбер, — Келли чуть выпрямилась, и глаза у нее загорелись, как загорались всегда, когда речь шла о чем-то интересном. Я тоже невольно оживилась, потому что такая мысль мучила и меня последние дни, но я не позволяла себе даже в этом признаться — теперь же я не смогла бы отказаться от этой идеи.       — А это не опасно? — вдруг спохватилась Эйприл, но я прошагала к комоду и взяла пророческий шар в руки. На ощупь он был холодным, а еще — тяжелее, чем могло бы показаться с виду. Поставив на пол посередине комнаты подставку, мы водрузили шар на нее, а сами сели вокруг. Пламя свечей отражалось в глубинах шара, и казалось, что огонь горит внутри. Я сжала ладони сидящих по бокам от меня Келли и Джексона, когда мы склонились пониже, вглядываясь в шар.       Постепенно отражение пламени пропало, внутри шара стало как-то темно, и я ощутила странный леденящий холод, будто исходящий от него. Какой-то образ все рос и рос, приобретая очертания… теперь хрустальный шар напоминал мне рождественский снежный шарик. Я видела замок с высокими готическими башнями, с бойницами, в окружении странного леса. Шел снег, покрывая землю, и мне казалось, что я могу рассмотреть каждую снежинку, хотя это, конечно, было неправдой. Но было что-то неправильное в этой картинке, только я не сразу поняла, что. Небо… над замком было небо, и оно было черным, только в нем сияли два лунных диска, точно мраморные близнецы. Я наклонилась пониже, желая лучше все рассмотреть, как вдруг замок стал увеличиваться, будто шар погружался внутрь, и стало уже не холодно, а ужасно жарко, и вдруг из глубины шара выпрыгнуло какое-то страшное существо, оскалив клыки, похожее на человека, только вместо волос на его голове были десятки извивающихся змей.       Хрустальный шар хрустнул, и мы едва успели отпрянуть, когда он вдруг взорвался осколками.       — Похоже, она не очень-то гостеприимна, — заметил Джексон, ошалело глядя на все, что осталось от хрустального шара. Я едва могла справиться с шоком. Никогда еще ничего подобного я не видела, но почему-то была уверена, что взорвавшийся шар — самая меньшая из бед, которые могли приключиться. Чудовище внутри было таким реальным, будто могло выпрыгнуть из шара наружу — и вот это-то меня и шокировало.       — Тише, тише, — я вздрогнула и, подняв голову, увидела, как Джексон неловко притянул Келли к себе, а та всхлипывала, будто лишившись от страха дара речи.       Если Джезабель выставила такую защиту от чужих глаз, страшно даже представить, на что она может пойти еще. Страшно представить, что будет происходить дальше.

***

      Последующие дни были полны все той же тревоги и стресса — кажется, теперь я могла бы стать ходячей рекламой какого-нибудь зелья для похудения. Ну или я могла бы рекламировать вешалки, потому что одежда на мне висела только так.       — Нет, это совсем никуда не годится, — заявила Кларисса, когда спустя несколько дней я пришла, чтобы потренироваться с ней в магии. Несмотря на то, что она была вампиром, времени у нее все равно было мало из-за постоянно педагогической нагрузки, но выглядела она при этом совершенно спокойной и уверенной.       — Ты вообще что-нибудь ешь? — спросила вампирша, когда я с жалким видом плюхнулась в кресло. Ну не говорить же ей, что у меня лишний кусок уже в горло не лезет, и я пока что существую только благодаря запасам кофе, присылаемым родителями Эйприл… то есть нашими общими родителями, да.       — Так не пойдет, mon enfant, чтобы колдовать, тебе нужны силы и энергия, и откуда ты собираешься их брать? Ты вообще понимаешь, что с собой делаешь?       — Это все нервы, — оправдывалась я, а Кларисса при этом прищурилась, но ничего не сказала.       Она отошла в сторону, сняла преподавательскую мантию и повесила на спинку свободного кресла. Оставшись в простых черных брюках и белой блузке с длинными рукавами, она прошла к одному из появившихся здесь с недавнего времени сундуков. Послышался щелчок замка, а когда Клер обернулась, в руках ее обнаружились совершенно неожиданные вещи.       — Это шпаги?       — Вставай, я тебе покажу, что делать. Вот, держи, — она кинула мне одну шпагу, и, совершенно очевидно, что оружие пролетело мимо меня и упало на пол. Я неловко потянулась за ним.       — Это не шпага, а эспадрон², гораздо легче и, я бы сказала, безобиднее. И гарда — да, да, она похожа на чашу, — она защитит твою руку.       Излишне было бы сказать, что я толком ничего не понимала. Если я пришла учиться магии, то причем тут этот эскад… эспала… в общем, причем здесь это оружие?       — Держи его в одной руке, вот так. Выпрямись, — у Клер все получалось как будто само по себе, и она походила на героиню какой-нибудь книжки про времена мушкетеров. Только такую героиню, которая легко сбежит из дома ради приключений и прекрасно владеет оружием. В последнем я сейчас вот вообще ни капли не сомневалась.       — Клинок легкий, чувствуешь? Не бойся, лезвие и острие затуплены, так что ты не поранишься. Я хочу, чтобы ты поняла, что важно не только колдовать, но и физически стоит быть максимально натренированной. Если ты будешь ловкой и проворной, то сможешь увернуться от чужого заклинания. Иногда только это может решить исход поединка. Так, теперь вторую руку убери за спину, вот так, встань чуть боком, расставь ноги пошире.       Я пыталась следовать инструкциям и надеялась, что не выгляжу как парализованная лягушка при этом, но Кларисса терпеливо объясняла мне все ошибки. Как управляться с клинком я упорно не понимала — как вообще этим можно сражаться? Лезвие гнулось, и парировать удары казалось верхом мастерства, которого мне никогда не достичь, тем более что все действия вампирши сейчас были примитивнейшими — только чтобы я научилась. Хоть сперва клинок казался мне легким, уже через час я начала уставать. Мышцы ныли от постоянного движения, левая рука затекла, а правой я едва могла держать оружие.       — Хорошо, на сегодня хватит, — удовлетворенно сказала вампирша и вдруг тепло мне улыбнулась, отчего мне сразу захотелось улыбнуться в ответ. Благодаря тренировке я смогла хотя бы на краткое время забыть о тревоге — а уже одно это стоило всего. Клер забрала оружие и убрала обратно в сундук. Я подошла поближе и обнаружила, что внутри сундук кажется гораздо больше, чем снаружи, и там есть и другое оружие — я узнала мечи и топоры, и даже трезубец.       — Ты всем этим можешь сражаться? — не удержалась я от восторженного вздоха, а вампирша тихо усмехнулась.       — Ну только не всем сразу, у меня же не двадцать рук. Но это не так уж сложно, когда есть силы и предостаточно времени. Вроде как меня обязывает моя сущность… во всяком случае, я так считаю, — она вздохнула, вдруг как будто погрустнев.       — Тебе нравится учиться, — догадалась я, — чему-то новому и полезному.       — Что-то в этом роде, mon enfant, что-то в этом роде. Я питаю определенную страсть к холодному оружию — даже больше, чем к магии, пожалуй. Но лучше всего в бою совмещать и то, и другое. Если обрушить на противника и магическое пламя, и удар топора, вероятность успеха увеличивается в два раза, — она усмехнулась и заперла сундук. Мне вдруг стало жутко интересно, сколько всего еще она знает, на что способна.       — Сколько тебе лет? — спросила я, ожидая услышать какую-нибудь жуткую цифру. Сто лет или триста, а может и все восемьсот.       — Я родилась в 1961-м году, — ответила Кларисса, уютно устраиваясь в кресле и махнув мне рукой, приглашая сесть рядом. Я плюхнулась в соседнее кресло, переваривая сведения.       — Тебе двадцать четыре! — ахнула я, уставившись на вампиршу во все глаза.       — Я стала вампиром четыре года назад, — призналась она.       — Невероятно.       Почему-то после всего именно это не укладывалось в голове. Неужели так мало времени понадобилось ей, чтобы достичь такой силы?! По-ра-зи-тель-но.       — Но почему же тогда ты… тебе же было всего двадцать, ты могла бы еще много прожить, как человек, — не унималась я, а Кларисса смотрела на меня с улыбкой и глазами, полными одновременно и радости, и грусти.       — Я не могла больше жить, как человек, я умирала, когда меня нашел вампир и решил подарить новую жизнь, — рассказала она, и улыбка ее стала совсем грустной. Так что я даже не смогла спросить что-то еще, боясь, что воспоминания причиняют ей боль.       — Довольно быстро после перерождения я поняла, что мне нужно меньше отдыха, чем моему создателю, — продолжила вампирша, — возможно, так было из-за того, что до своей смерти я уже обладала магией и, осмелюсь похвастаться, была совсем неплоха в колдовском искусстве. Я также поняла, что существует множество разных видов подобных мне. Есть вампиры, которых рассвет погружает в сон, и они не могут с этим ничего поделать. Солнце большинству из нас причиняет вред, но однажды я встречала вампира, который не боялся солнечных лучей, он спокойно мог разгуливать по улицам днем, разве что кожа его так отражала солнечные лучи, что казалась странно мерцающей. Однако, единственное, что объединяет самые разные виды — всем нам необходима кровь, чтобы существовать.       — Но ведь сейчас ты здесь, что ты теперь будешь делать, нельзя же…       — Моргана помилуй, конечно, нет! — воскликнула Клер, и на лице ее мелькнуло отвращение, когда она поняла, что я хотела сказать, — вампиры могут обходиться кровью животных, что, согласись, мне сейчас доступно. Хочешь что-то спросить?       — Хочу, — кивнула я, — только ты будешь смеяться…, а граф Дракула тоже существует?       Кларисса действительно рассмеялась — да так весело, что и я едва удержалась от смеха. После, взглянув на меня, она тепло-тепло улыбнулась и сказала, что нет, увы, именно Дракулы на свете нет, хотя в древности действительно жил человек по имени Влад Цепеш, только вот он вампиром совсем не был.       — Да и глупо это, если бы вампир заперся в своем старом замке и ползал по стенам, — хмыкнула она, — даже волшебники здесь сильно заблуждаются, принимая сказки за правду — Дракула есть даже в коллекции шоколадных лягушек, подумать только.       — Выходит, все это выдумки, — протянула я и сама с удивлением обнаружила в своем голосе легкое разочарование.       — Всего лишь выдумки, — согласилась Клер и тихо вздохнула, — жизнь куда страшнее.

***

      Каждое утро на протяжении следующих многих недель я начинала с проверки своего драгоценного блокнота. Но сколько бы я ни терла потрепанную обложку, сколько бы ни вдыхала запах, исходящий от маленькой книжицы, сколько бы ни листала страницы, ничего не менялось. Все те же застывшие кляксы на последней исписанной страницы, те же мои оставшиеся без ответа оклики. Ничего не менялось, но почему-то с каждым днем я все больше была уверена в том, что Северус жив. Что бы ни было, он просто жив — и я обязательно увижу его снова.       Занятия Клер действовали на меня самым благоприятным образом. Кроме того что она великолепно преподавала зелья — фору ей в этом мог дать только сам Снейп, — уроки защиты от темных искусств стали самыми захватывающими и увлекательными. Потрясающе оказалось слушать истории, которые вампирша рассказывала — с некоторыми опасными существами она встречалась лично. Единственное, что сбивало некоторых с толку — то, что в аудиториях у Клариссы всегда плотно были зашторены окна, и сдвинуть шторы оказывалось просто невозможно, сколько ребята не пытались.       В послеобеденное время, когда у меня не было больше занятий, а у Клер — никаких дел, она занималась со мной. К концу марта я стала куда крепче и стала увереннее держать эспадрон — ну и да, еще я наконец-то выучила его название. И эти тренировки мне даже нравились, потому что после них мы с Клер могли также просто посидеть немного, разговаривая о чем-то вроде других стран или интересных книг. Кларисса питала страсть к магловской литературе — совсем как я, и мы подолгу обсуждали британских классиков. Эти разговоры становились для меня своеобразным щитом против паники, готовой захлестнуть с головой.       От Снейпа по-прежнему не было ни одной весточки, и Ровена Рейвенкло, едва поправившись, вновь куда-то исчезла. Клер сказала, что у Ровены свое небольшое исследование, тесно связанное с демонами, хотя, честно говоря, мне бы хотелось хоть разок поговорить с основательницей Рейвенкло, ведь последний наш разговор окончился на довольно хорошей ноте, и мне было бы интересно узнать, стало ли женщине спокойнее, смогла ли она наладить отношения хотя бы с призраком своей дочери.       Тридцать первого марта в воскресное утро произошло еще одно невероятное событие. За стол в Большом Зале рядом со мной молча села Кристина Лоуренс, лишь слегка опасливо покосившись, но когда я не выразила недовольства, она даже попыталась быть весьма милой со мной и с моими друзьями, хоть ребята и игнорировали ее до последнего. До этого мы с Кристиной уже неоднократно пересекались в гостиной Слизерина, и отношения между нами уже не были «садо-мазохистскими». Никакого «маньяк-жертва», никакого преследования, никаких оскорблений. Сперва было даже странно, но ведь все со временем меняется верно? Наступила весна, и мне страшно хотелось верить, что она принесет что-то хорошее и в мою жизнь.       Впрочем, не стоило себя обманывать, когда это моя жизнь становилась хорошей? Да и как вообще можно думать о чем-то хорошем, если Северус все это время отсутствовал в школе? Хогвартс без него казался странно опустевшим и даже холодным, хотя, казалось бы, прежде именно Снейп был главным «холодильником», все вокруг себя замораживающим. Многие даже радовались его отсутствию, и если бы выдумка про отпуск оказалась правдой, я и сама бы страшно радовалась, представляя обычно мрачного и угрюмого профессора где-нибудь на пляже у Средиземного Моря, потягивающего коктейли и мирно наслаждающегося закатом… Господи, что это за мысли такие вдруг?       Устроившись на ступеньках во внутреннем дворике замка, я пыталась выплеснуть все свои мысли и эмоции на бумагу, вот только рисунок Снейпа на пляже наоборот разволновал меня еще больше — вот они, те самые гормональные беды, о которых пишут в книжках по психологии. И надо сказать, медитация и перенаправление энергии не особенно помогали, когда в голову лезла всякая чепуха.       Впрочем, что еще могло лезть в голову, когда природа вокруг расцветала? Все благоухало и начинало пестреть яркими красками. С каждым днем солнце грело все сильнее, и я бы вполне могла наслаждаться жизнью, если бы воображение не подсовывало изредка ужасные картинки того, что может демоница сотворить против Северуса. Северус… с каждым днем мне все легче было мысленно произносить его имя — это меня будто успокаивало, и казалось, что я могу почувствовать, что все действительно в порядке. Как будто что-то вдалеке отзывалось, убеждая меня, что все нормально.       Позже, вечером, я поделилась с Клер своими мыслями о весне, пока мы обходили комнату по десятому кругу, потрясая эспадронами.       — Весна так странно действует. Хочется иногда просто петь и смеяться, я бы иногда так и делала, — призналась я, сделав выпад вперед. Послышался легкий звон соприкоснувшихся клинков.       — Так делай, mon enfant, ты ведь совсем молода, самое время петь и смеяться, — отозвалась она, улыбаясь. Она всегда ударяла, изящно согнув кисть — это походило на бросок кобры или скорпиона. Красиво и в настоящем бою весьма опасно.       — Нет, не могу, не сейчас. Я сразу вспоминаю… многое… и становится даже как-то…       — Стыдно? — догадалась вампирша. Когда в моей памяти оживал Дмитрий, мне мучительно больно становилось радоваться чему-то в жизни, как будто этим я могла его обидеть или предать. Клер странным образом понимала меня и всегда успокаивала, напоминая, что Дмитрий отдал свою жизнь именно для того, чтобы я в жизни еще чему-то радовалась. «Иначе зачем тебе жизнь, mon enfant?» — говорила она.       Упав в кресло, я чувствовала, как ноют уставшие мышцы, но вместе с тем давно уже появилось странное удовлетворение. На запястье моем пульсировал красный камень на браслете, и мне нравилось после нагрузки просто смотреть на эту пульсацию.       — Лора, послушай, — вдруг окликнула меня Кларисса, и я приподняла голову, чтобы взглянуть на нее, — давно уже меня мучает вопрос… знаешь ли ты что-нибудь о своих настоящих родителях? Кем они были? Если у тебя есть этот дар, не мог же он появиться из ниоткуда.       Признаться, вот уж о чем я никогда не задумывалась, так это о своем «даре». И мне даже начало нравиться, что Клер пока не учит меня магии, я понемногу проникалась похожей любовью к оружию, что и Клер — она меня этим заразила.       — Я знаю только имена родителей, — призналась я, — больше ничего.       Даже сейчас тяжело было говорить об этом, и Кларисса прекрасно это понимала, а потому не торопила и не пыталась вытягивать информацию клещами. Я знала, что отца звали Джимом, а маму — Софией, но какой была ее фамилия до замужества мне было неизвестно, как, наверное, не смог узнать никто, когда мои родители погибли. Так что я даже не знала, есть ли у меня живые родственники или их нет вовсе. Да меня это раньше и не особенно волновало, моим домом несмотря ни на что стал Хогвартс, и так, наверное, будет всегда. Но вот Кларисса смотрела на меня сейчас с интересом, и я почему-то подумала, что однажды мы снова вернемся к этому вопросу. Может, даже раньше, чем я могу ожидать.