Переступить черту

      Я вошла в кабинет и первым делом огляделась. Как я и ожидала, не изменилось ровным счетом ничего. Все тот же беспорядок — может, продуманный, — на полках, все та же атмосфера уюта и тепла, располагающая к участливым беседам. Обилие теплых тонов почему-то все равно застало меня врасплох — все-таки я слизеринка, и мне комфортнее в родном подземелье.       — Прошу, проходи, Лора, — улыбнулся директор, спускаясь с балюстрады сбоку. Я пожала плечами и, пользуясь приглашением, прошла к директорскому столу и плюхнулась в кресло, подавив желание забраться в него с ногами. Сумку я поставила на пол и всмотрелась в ближайшее окно, не задернутое шторами. Небо уже совсем потемнело, кое-где загорелись ранние звезды. Луны видно не было, но я помнила, что полнолуние либо только прошло, либо уже совсем близко.       Дамблдор неторопливо занял свое место, склонился чуть вперед над столом, пронзая меня взглядом из-под очков-половинок — от этого взгляда мне стало не по себе, казалось, директор видит меня насквозь, и пришла даже шальная мысль, что он может проникнуть в мою голову. На всякий случай я постаралась сосредоточиться на ментальной защите и как можно доброжелательнее улыбнулась.       — Вы хотели со мной поговорить, профессор?       Директор улыбнулся, чуть прищурился, но откинулся на спинку своего кресла, словно в чем-то разочаровавшись. Сцепив пальцы треугольником, он на миг перевел взгляд куда-то за мою спину — возможно, хотел взглянуть на своего феникса. Тот выглядел уже не лучшим образом, и я догадалась, что близится акт птичьего самосожжения. Кстати, было бы здорово, если бы человек умел так же умирать и возрождаться. Желательно, по собственному желанию. Хотя… мысль, конечно, бестолковая. Это бы привело к перенаселению или каким-нибудь глобальным катаклизмам.       — Кажется, ты провела лето с профессором Вандом, Лора? — ага, решил начать издалека?       — Да, мне очень понравилось у нее в гостях, она очень гостеприимна, — скороговоркой выпалила я. От улыбки уже начинали болеть щеки.       — И ты не заметила ничего странного?       Вот вообще непонятно, что он от меня хочет. Что я должна была заметить? Что Клер вампир — это я и так уже знаю. А что еще-то? Может, правда, я настолько уже привыкла к странностям, что их в упор не замечаю.       — Наверное, профессор Вандом не упустила случая подтянуть тебя по… некоторым предметам? — продолжал сверлить меня взглядом директор, и я пожала плечами.       — А зачем ей меня подтягивать? У меня все и так прекрасно! — объявила я, всплеснув руками. Так он пытается вызнать, не научила ли меня Клер чему… эмм… особенному? Ну, уж Дамблдора я бы ставила в известность в последнюю очередь.       — Да, конечно, — согласился Дамблдор, и я про себя хмыкнула.       — А что насчет твоего… дара медиума? Давно он не проявлял себя? — ну вот мы наконец-то и добрались до самого интересного.       — Я даже не уверена, что он у меня есть, — поспешно заверила я директора, — может, вы просто поспешили с выводами? Я ничего такого особенного не умею. Может, в тот раз мне просто повезло? Или есть какое-нибудь рациональное объяснение?       — Лора, ты точно не хочешь мне ничего сообщить? — он снова наклонился вперед, и я подавила нервный смешок, — например, о том случае зимой… что вы помните о том несчастном случае на балу-маскараде? О том, что случилось с мистером Вороновым?       С каждым словом голос директора становился все более проникновенным, словно обволакивал, заставляя вновь ощутить чувство вины. Я скрестила руки на груди, чуть вскинув голову.       — Как вы сказали, профессор, это был несчастный случай. Я не могу об этом вспоминать, наверное, из-за посттравматического синдрома, кажется, мадам Помфри так это назвала, — отозвалась я, не рискуя, однако, смотреть в глаза директору. От этого взгляда у меня уже начиналась мигрень.       Дамблдор вздохнул, поднял руки, чтобы погладить бороду, все еще не сводя с меня взгляда. Наверное, он был немного разочарован, но я не сказала бы наверняка. Может, и мне следовало рассказать правду… но почему-то не хотелось.       — Лора, подумай… возможно, тебе нужна помощь? Я всегда готов выслушать тебя и дать совет.       — Спасибо, — отозвалась я, — но мне не о чем рассказывать.       — Вы, подростки… вам кажется, что никто не способен понять, что вы чувствуете, что вас тревожит. Но не думай, что мне все равно. Я смотрю на тебя и все еще вижу ту маленькую девочку, перенесшую слишком много для своих лет. Если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь прийти ко мне и попросить о помощи.       Так, как просил профессор Снейп? — захотелось спросить мне. Когда он несколько лет назад сидел в этом самом кресле, спрятав лицо в ладонях? Эта картина врезалась в мою память, была словно выжжена на сетчатке глаза, и я не могла бы забыть о ней. И я помнила обещание, которое дал Северус, помнила, как тяжело ему это далось, и как проникновенно директор говорил, растравливая свежие раны.       — Обязательно, — объявила я, — если я почувствую необходимость кому-то довериться, я приду к вам в первую очередь.

***

      Голову будто разрывало на части. Когда Диего протащил его по коридорам, не упуская возможности почаще прикладывать о стену, и бросил на землю к ногам демоницы, Вульф уже был уверен, что ему конец. Он чувствовал себя преданным и уничтоженным — он сдержал свою часть сделки, а вампирша убралась отсюда, спасая свою шкуру. Забавно, он ведь такого не ожидал. И теперь он сам попал в ловушку — и подвел сестру. Что теперь будет с ними обоими?       Он сжался на земле, не решаясь поднять голову, надеясь, что смертельный удар будет быстрым, хоть и знал, что демоница любит сперва помучить свою жертву. Когда она присела на корточки рядом и ласково коснулась плеча юноши, Зейн вздрогнул, зажмурился, как от удара. Боли пока не было, но он ждал ее почти с нетерпением.       — Ты предал меня, Зейн? Это правда? — участливо поинтересовалась демоница, ее пальцы коснулись затылка вампира, взъерошили волосы.       — Я раскаиваюсь, — прошептал парень, — клянусь, я… это больше не повторится, никогда, только не трогайте Несси, только не причиняйте ей вред, пожалуйста.       — О, зачем мне трогать твою сестру? Она не предавала меня, в отличие от тебя.       Демоница поднялась и легко потянула парня за собой, поднимая за шкирку, как котенка. Конечно, она собиралась наказать его. Убить даже, быть может. Она убивала и за меньшее, но Зейн больше страшился того, что она может сделать с ним перед смертью. Возможно, она и не станет его убивать, возможно он займет место зельевара на том алтаре и будет вечность блуждать в лабиринте собственных кошмаров.       Когда вампир открыл глаза, оказалось, что Диего уже ушел, оставив его наедине с госпожой. Странно, что облегчения от этого Зейн совсем не почувствовал. Парень постарался выпрямиться, постарался спрятать хоть часть своего страха, когда демоница ласково взяла в ладони его лицо. Ее пальцы гладили кожу вампира, не причиняя никакой боли. Карие глаза смотрели с теплотой и заботой.       — Наверное, я слишком сильно тебя напугала, — улыбнулась Джезабель, — ты очень меня ранил своим поступком, понимаешь? Нет ничего страшнее предательства, мой дорогой, тебе придется выучить урок.       Она ворвалась в его разум подобно торнадо, ударила изо всех сил, вырывая крик из его горла. Парень рухнул на пол, сжимая голову руками. Она была внутри — рвала воспоминания на части как цветные бумажные картинки, заставляя эти обрывки метаться в голове вперемешку с угрозами. Юноша кричал снова и снова, когда Джезабель притянула его к себе, ее рука легко вошла в грудную клетку, проламывая ребра, сжала сердце, чуть погладила и снова сжала. Весь мир обратился в боль, она просто разрывала его на части, как стервятник. Она копошилась в его мыслях и внутренностях, смешивая боль словно диковинное зелье.       Видения вспыхивали перед глазами. Он видел умирающую мать, видел ее среди черных теней, среди языков пламени, слышал ее крик, потом видел отца… Тот снова и снова заносил руку с ремнем, тот описывал дугу в воздухе и со свистом опускался на голову Несси. Несси кричала, сжавшись в углу, снова и снова плакала, а он мог лишь смотреть со стороны. Снова боль, чей-то смех, Несси среди языков пламени. Боль, и боль, и снова боль, сводящие с ума. Отец и мать, танцующие у камина в Рождество, преображались в чудовищ, рвущих друг друга на части. Джезабель смеялась, сидя на своем троне, улыбалась ему, протягивала пылающие руки, заставляя молить о смерти.       Он молил. Пожалуйста, — кричал он, — я никогда не предам вас, больше никогда, не надо, пожалуйста, убейте, убейте меня, не надо.       Джезабель не останавливалась, только смеялась, упиваясь его страданиями, копошилась в грудной клетке, снова и снова касалась сердца, и вампир искренне желал, чтобы каждое прикосновение было смертельным. Но она не убивала его, только мучила, жгла изнутри. Он бился в судорогах, крики смешались с хрипами, он захлебывался собственной кровью, мечтая о смерти, которую демоница не желала ему дать.       Вульф весь превратился в агонию, когда Джезабель наконец отступила. Она резко отстранилась, вытащив руку из груди вампира — от пальцев до локтя словно была надета перчатка из крови. Осмотрев свою работу, демоница чуть покачала головой, словно не до конца удовлетворенная. Юноша на полу корчился от боли, смежив веки. Он все еще был в сознании, проявляя какую-то свою несчастную силу воли.       — Я оставлю тебе жизнь, — милостиво объявила демоница, — в этот раз. Но если ты попытаешься снова меня предать, я вырву сердце твоей сестры и заставлю тебя его съесть, пока она будет корчиться в огне. И не думай, что тогда ты умрешь. Если ты предашь меня, я позабочусь о том, чтобы вечность ты провел в муках, которые узнал сейчас. Ты понял меня?       Зейн не смог бы ответить, даже если бы захотел.

***

      Странно, но я понимала, что мне нравится опустевший Хогвартс. Было что-то умиротворяющее, даже завораживающее в этой пустоте, в неком одиночестве — замок словно увеличивался в размерах, вырастал над самим собой, замирал с неким величием… это успокаивало.       — Привет, — улыбнулась я, увидев Миссис Норрис, и опустилась на корточки, чтобы погладить кошку. Та мяукнула с неким особым радостным равнодушием, какое умеют выражать только кошачьи, но довольно подставилась под мою ладонь.       — Не любишь ты лето, — хмыкнула я, — ловить некого, верно?       Миссис Норрис фыркнула, гордо отвернувшись, без сомнения, понимая каждое мое слово. Я огляделась, ожидая, когда появится завхоз. Интересно, сколько всего было в истории школы людей, не боящихся Филча? Я по крайней мере знала, что он хорошо относится к Снейпу, да и меня, наверное, причин ненавидеть у него тоже не было — даже наоборот. Поэтому я улыбнулась, увидев, как Филч выруливает из-за угла с метлой наперевес. Кошка тут же побежала к нему, а я дружелюбно улыбнулась, припоминая, сколько раз меня выручал этот человек. Да и сколько раз вообще меня выручали люди, от которых я могла меньше всего этого ожидать.       Странно, как получается в жизни, что самое главное никогда не лежит на поверхности, ни в чем нельзя быть уверенной на сто процентов. Но ведь и в этом есть своя прелесть, зато многие люди и вещи способны приятно удивить — хоть и неприятно тоже.       Во всяком случае, я могла бы точно сказать, что и Филчу нравится опустевший Хогвартс. Нет детей, которые то и дело сворачивают с места и разбивают предметы, нет грязи, которую приходится счищать со ступенек, нет косых или презрительных взглядов. Да, это и мне было очень хорошо понятно. А еще меня утешала мысль, что есть в этой школе хоть один человек, которому так же не наплевать на то, что происходит с Северусом, как и мне.       Как и во многие предыдущие годы первое сентября выдалось дождливым. Остановившись у окна, я могла долго вглядываться сквозь сплошную стену ливня туда, где должен был находиться двор, но ничего не видела. Зато запах дождя мне нравился, нравилась и прохлада, хоть я успела уже от нее отвыкнуть. Я уже начинала скучать по солнечному сказочному Касселю с его цветными домиками и уютными улочками, по чудесному парку и даже по статуе Геркулеса, словно бы взирающего на город и охраняющего его. В Англии я снова ощущала себя самой собой — навалились воспоминания, тревоги и сомнения, как я и ожидала. После разговора с Дамблдором остался неприятный осадок, а еще я немного переживала за Клариссу, хоть сама не понимала, почему.       Уже вечером должны были приехать другие ученики, в том числе и мои друзья, но сейчас я просто гуляла по школе, невольно радуясь тому, что ни на кого не натыкаюсь. Пару раз прямо передо мной как из ниоткуда появлялся Пивз со своими попытками подшутить, но, наверное, даже как жертва розыгрыша я не слишком привлекательна, так что он разочарованно ретировался. А вот спустившись в холл, я вдруг услышала совсем чужие голоса. Я успела сориентироваться и не вылететь из-за угла и не потревожить говоривших, но невольно прислушалась.       —…Если ты не возьмешь себя в руки, мы с отцом заберем тебя домой!       — Прекрасно! Пообщаюсь с домработницей, раз уж остальным дела нет!       Один голос показался мне знакомым, и я осторожно выглянула из-за угла. Ага, все верно, я узнала Кристину, уже переодевшуюся в мантию, ее длинные рыжие волосы были забраны в неряшливый хвостик. Она спорила со взрослой женщиной лет тридцати пяти, одетой в дорогую мантию темно-зеленого цвета, с такими же рыжими волосами.       — Мы с твоим отцом работаем, как ты не понимаешь?! Своими выходками ты портишь нашу репутацию, сначала Мунго, теперь это…       — Почему ты просто не можешь понять?! Почему ты никогда меня не понимаешь?!       — Потому что ты ведешь себя как ребенок, когда надо быть ответственной, ты просто…       — Она умерла! Ты понимаешь это? Моя подруга мертва, вам плевать на меня, а теперь вы выдумали еще и эту помолвку! Мне пятнадцать, пятнадцать, мама, я не хочу обручаться ни с каким ковыряющим в заднице аристократом! Это моя жизнь!       Очевидно, мне совсем не следовало слушать этот разговор, и я начала жалеть, что не ретировалась сразу, но сейчас, как оказалось, было уже поздно. Потому что попытавшись незаметно убраться восвояси, я эпично споткнулась о собственную ногу и вылетела головой вперед прямо в холл.       Разумеется, говорящие тут же замолчали и воззрились на меня. Во взгляде Кристины я успела прочесть что-то вроде удивления и желания придушить кого-нибудь — возможно, меня, — на месте.       — Это еще кто? — тон женщины мгновенно снизился и заледенел — как только слова не застыли в воздухе и не осыпались льдинками?       — Моя однокурсница, — отозвалась Лоуренс.       — В любом случае, мне уже пора. Мы с отцом… мы ждем, что ты образумишься.       Женщина удалилась, а Кристина не обернулась ей вслед, вместо этого уставившись на меня. Я подавила желание уползти в ближайшую нишу и поднялась на ноги, отряхивая руки друг об дружку. Момент был очевидно неловкий, тем более что я не знала, что теперь сказать. Посочувствовать? Наверное, следовало бы, только я до сих пор не знала, как там поживают наши с Лоуренс отношения. Может, они уже вернулись в стадию ненависти, а я и не в курсе.       — А ты умеешь вовремя появиться, — вдруг заметила девушка и криво усмехнулась. Я пожала плечами, игнорируя желание ляпнуть что-то вроде «да, я такая».       — Много услышала?       — Да нет, — поспешила заверить я однокурсницу, — только про помолвку что-то… но не волнуйся, я и слова не поняла.       — А что понимать-то? — фыркнула Лоуренс и отвернулась, от нечего делать поправляя волосы. Мне подумалось, что ей то ли неловко, то ли попросту кажется странной вся ситуация, — родители решили в кои-то веки позаботиться о моем будущем и сделали это единственно возможным для них способом.       — А может… они действительно о тебе заботятся? — нерешительно протянула я, маленькими шажочками подходя ближе.       — О своей репутации они заботятся! — фыркнула снова девушка и плюхнулась на ближайшую скамейку. Я только сейчас поняла, что кажется мне странным — Кристина по-другому накрасила глаза, просто обвела их черным, отчего выглядела как-то совсем по-другому, да и взгляд изменился. А когда она наклонилась и подняла край мантии, чтобы вытащить из сапога маленькую фляжку, я заметила, что ногти на руках у нее тоже покрашены в черный.       — Будешь? Нет? И правильно, — девушка приложилась к фляжке, сделала глоток и поморщилась.       — Может, мне лучше уйди? — почти с надеждой предположила я. Что-то подсказывало, что Кристина может на эмоциях ляпнуть что-то такое, о чем мне знать совсем не положено.       — А знаешь, что самое мерзкое? Меня просто поставили перед фактом! Эй, Кристина, какие оценки? Не хочешь ли познакомиться со своим будущим мужем? Его зовут Праймус, и он из уважаемого рода, ах да, ты родишь ему трех сыновей, а за это твое имя будет вписано в историю магии. К черту! — она снова приложилась к фляжке, а потом поднялась на ноги, — пойду распаковывать вещи.

***

      Эйприл уже очень давно осознала, что есть вещи, в которые не стоит вмешиваться. Вещи, которые люди должны решить без чьих-либо советов, для начала им просто нужно эти вещи осознать, принять, даже смириться с ними. Странно, как многие любят заниматься самообманом, купаются в нем, не обращая внимание на действительность, как бы она ни била по затылку.       Глядя на спящую на соседнем сиденье Келли, на морщинки, залегшие меж бровями девушки, Эйприл хотелось вмешаться, влезть в ситуацию, заставить ребят очнуться и осознать, что происходит, но она почему-то знала, что ей это не под силу. Если люди сами не понимают, что чувствуют, им уже ничто не поможет, никто другой не спасет положение. Эйприл, конечно, скучала по тому, как все было раньше, а еще удивлялась тому, как сейчас все запуталось. Но такова жизнь.       Келли всегда укачивало в поезде, она быстро засыпала, погруженная в какие-то свои грезы, а вот Лора обычно забивалась куда-нибудь в уголок и рисовала либо строчила что-то в своем блокноте. Эйприл подозревала, что она ведет там дневник, во всяком случае, самой Уилсон всегда хотелось вести. Она даже пробовала несколько раз, но выражение чувств никогда не было ее сильной стороной, ей куда лучше удавалось вообще отвлечься от эмоций, погрузиться в чтение, в занятия. Да, это было то что нужно.       Но сейчас девушка отложила книгу в сторону и поднялась на ноги, разминая затекшие конечности. Глаза немного болели от напряжения, и Эйприл потерла переносицу, тайком мечтая о теплой постели в спальне Слизерина. Нигде ей не спалось так хорошо, хоть в Хогвартсе компанию всегда подстерегали какие-нибудь неприятности.       Девушка вышла из купе и почти сразу наткнулась на Джексона. Тот стоял у окошка, облокотившись о раму, чуть опустив голову и прикрыв глаза, глубоко вдыхая свежий воздух. Глядя на него, Эйприл понимала, почему Келли он нравится. Он был надежным, ответственным, заботливым, в нем было все то, о чем только можно мечтать. Может, ей самой хотелось когда-нибудь влюбиться в кого-то вроде Джексона — чтобы он заставлял смеяться несмотря ни на что, чтобы оберегал. Но…       Всегда есть какие-то но, верно?       Эйприл ведь видела, как парень смотрит на Лору, как вздыхает издалека, как сам культивирует в себе эти чувства, которых не может быть. Все-таки они были слишком разными. Если бы Джексон только мог очнуться, взглянуть в глаза правде — но, наверное, придется ждать, пока реальность не влепит ему мощную оплеуху в надежде обратить на себя внимание.       Эйприл слегка улыбнулась и тихо вернулась обратно в купе. Будь здесь Лора, она нашла бы слова, чтобы утешить друга и… обнадежить. А Эйприл не всегда умела находить слова, а потому предпочитала делать то, что ей удавалось лучше.

***

      — Господи, я будто целую вечность вас не видела! — кое-как выдохнула я, пока Джексон выдавливал из меня объятиями остаки воздуха. Эйприл обняла меня, как только парень отступил.       — Мы безумно скучали, — прошептала подруга, и я заулыбалась, на какой-то миг позабыв обо всем. Келли присоединилась к объятиям секундой позже, и я с облегчением заметила на ее лице улыбку. Так, кажется, никто на меня не злился за небольшое исчезновение, и я позволила себе расслабиться и просто наслаждаться моментом.       — Жаль, что тебя не было с нами, было столько всего! — с горечью заметил Джексон.       — Но, наверное, ты и сама не скучала, — быстро вставила Келли, размыкая объятия, — рассказывай! Наверняка ты видела много нового, где была? Что тебе понравилось? Сколько интересных парней ты успела повстречать?       Я невольно рассмеялась и покачала головой.       — Нет, боюсь, мне в этом плане не везло. Мы с Клер много занимались, она столькому меня научила. Это… это было прекрасно! Простите, что не присылала писем, я старалась, просто слов не находилось.       — Все нормально, — перебила меня Эйприл и, поймав за руку, бодро потянула за собой в сторону Большого Зала. Я послушно пошла за ней, ведомая еще и зовом желудка. Джексон и Келли пошли позади, и я только сейчас осознала, как скучала по ним все эти месяцы, но, пожалуй, расставание было к лучшему — не чувствовалось больше прежнего напряжения, я наоборот… казалось, что я наконец-то на своем месте — другое дело, что это место мне не совсем нравилось.       — Мне и самой как-то не удавалось ничего написать, — заметила Эйприл, — кажется, нам всем нужна была передышка, да? Ты нашла то, что искала? Информацию о твоих силах, этой магии, не отвечай, я догадываюсь, что нашла, расскажешь потом, когда мы все соберемся. Если захочешь рассказать.       Я благодарно улыбнулась, и мы наконец вошли в Большой Зал, быстро заполняющийся только что прибывшими учениками. Заняв свое место за столом Слизерина, я по привычке бросила взгляд в сторону преподавательского стола, позабыв на миг о том, что не увижу за ним Снейпа.       Но там царило странное оживление. Я увидела Клариссу, которая, кажется, оживленно спорила с директором, они стояли напротив друг друга. Вот Макгонагалл положила руку на плечо вампирши, но та стряхнула ее и покачала головой. Я моментально прониклась интересом и надеялась, что Клер что-нибудь об этом мне расскажет. Директор, похоже, был в чем-то с ней не согласен или даже недоволен ею, но я видела, что Клариссу заботит что-то другое. Многие преподаватели подходили ближе, но, похоже, не понимая, в чем дело, возвращались на свои места. Только благодаря царящему в зале оживлению встречи после долгих каникул никто из учеников не обращал внимания на происходящее.       Зато друзья, проследив за моим взглядом, заинтересовались и сами.       — Ты знаешь, что происходит? — спросила меня Эйприл, но я покачала головой, прищурившись и жалея, что не могу подслушать разговор, хоть он и не был предназначен для моих ушей. А ждать до конца банкета мне совсем не хотелось.       Так что когда Клер взмахнула рукой, словно признавая поражение, я с надеждой следила за ней. Наши глаза на миг встретились, и вампирша выразительно взглянула в сторону выхода из Зала. Я кивнула и поднялась из-за стола.       — Ты куда?       — Потом, — отмахнулась я и побежала к выходу. Завернув в боковой коридор, я тут же столкнулась с Клариссой. Вампирша поймала меня за руку и потянула за собой. Я заметила, что волосы ее растрепаны, а при каждом шаге она словно немного морщилась, будто от боли. Я надеялась, что она заговорит первой и не не придется расспрашивать, хотя вопросы уже так и вертелись на языке. Пока что я просто разглядывала Клариссу, пытаясь понять, что еще кажется мне странным… Одежда — словно вампирша одевалась второпях, мантия так и норовила слететь с плеч, а блузка выглядела помятой.       — Клер, что случилось? — наконец не выдержала я.       — Многое, — отозвалась вампирша, — но сейчас главное торопиться.       — Торопиться? Подожди! Зачем? Что такое?       — Снейп здесь, он в больничном крыле.       — Что?! Он… он ранен?       — Он проклят и спит. Ровена кое-что рассказывала мне, да и я догадываюсь… это ведь ты разбудила ее в тот раз, верно? Ты разрушила заклинание Джезабель, — Кларисса затормозила и обернулась ко мне. Глаза у нее были красные и усталые, и я подумала, что она, наверное, ужасно голодна, да и произошло еще что-то — не зря же она казалась такой измученной и встревоженной.       — Да, но сейчас… Он узнает меня, он увидит меня и тогда…       — Нет, он тебя не узнает, пойдем.       В больничном крыле было совсем пусто и тихо, я догадалась, что Мадам Помфри и ее помощницы тоже в Большом Зале. Все кровати были пусты, и Клер повела меня дальше, к ширме, стоящей в дальнем углу рядом с дверью в кабинет целительницы. Странно, что с каждым шагом мне становилось страшнее, будто сердце вздрагивало, хотя я помнила, что должна увидеть. Он, наверное, выглядит так, словно всего лишь спит. Но… Джезабель пытала его? Что именно я увижу? Может ли он быть ранен? Измучен? И как… когда он оказался здесь?       — Клер, я не могу, это… я… — в панике я замерла, не дойдя до ширмы всего пару шагов. Клер выпустила мою ладонь, и я зажмурилась, закрыв лицо руками. Сердце забилось как шальное. Он… что, если я не смогу? Если у меня не получится? И сейчас… нет, это просто безумие, разумеется, я не справлюсь. Это… это слишком для меня. Я же просто увижу его и тут же сойду с ума. А что я могу увидеть в его разуме? Если вообще попаду туда? Что это будет? Что, если он узнает меня? Он разозлится или обрадуется? Он подумает, что ему все это мерещится, это просто… нет, я не справлюсь, я не смогу ему помочь, не смогу его вытащить!       — Лора! Лора, прекрати! — Кларисса ухватила меня за плечи и встряхнула, пытаясь привести в чувство.       — Нет, это слишком, я не справлюсь, что, если я сделаю только хуже? — я отняла руки от лица и еле подавила желание броситься бежать отсюда.       — Но кроме тебя никто не поможет! Прекрати это, немедленно возьми себя в руки! — жестко отозвалась вампирша, заставляя меня поднять голову и посмотреть ей прямо в глаза, — потом не будет возможности, здесь постоянно будут врачи, есть шанс только сейчас.       Я энергично качала головой, не желая ничего понимать, мне хотелось просто зажмуриться и не слушать, позволить панике меня задавить и обездвижить, но разум протестовал, заставлял думать, вслушиваться, размышлять. Но что если я не смогу? Вот черт! Разве это честно? Сейчас? Когда я ни капли не готова… да разве я вообще могу быть готова? Я даже не помню, как у меня получилось в прошлый раз.       — Хотя бы попытайся! — почти что прорычала вампирша и потянула меня за собой.       Конечно, все было именно так, как я и ожидала. Северус лежал неподвижно, напоминая некую оледеневшую статую, в бледном, совсем белом, лице ни кровинки, губы плотно сжаты, словно ему снится дурной сон. Я заметила и то, что он сжимает волшебную палочку, будто готовый к битве в любой момент.       Я вздрогнула, когда Кларисса сняла с меня школьную мантию и набросила на плечи простую черную, без всяких опознавательных знаков. Потом вампирша протянула мне маску — простую и черную, чтобы скрыть верхнюю часть лица. На ощупь она была приятной, шелковой или атласной.       — Видишь? Накинешь капюшон — и он не сможет тебя узнать. Я буду за ширмой, не беспокойся. Хотя бы попытайся, ладно?       Я закусила губу и кивнула, после чего Кларисса завязала ленты маски мне на затылке и скрылась за ширмой. Я попыталась успокоиться и сосредоточиться, что никак не удавалось. Не верилось, что это сейчас происходит, что вот так резко и… Я подошла ближе, села на край кровати рядом с профессором, вглядываясь в его лицо. Казалось, что-то в нем успело измениться, и это меня встревожило еще больше. Я протянула было руку, но не решилась прикоснуться, хоть хотелось… черт! Какая же я дура!       Я наклонилась ближе, пытаясь вспомнить, что делала в прошлый раз. Не удержавшись, наконец коснулась кончиками пальцев бледной щеки. Руку точно обожгло, и я едва подавила желание ее одернуть. Вместо этого чуть погладила кожу, отбросила пряди волос, упавшие на лоб профессора. Прикасаясь, сосредоточиться было еще труднее, но я изо всех сил пыталась. Я должна что-то сделать, должна, просто обязана, разве не это самое главное для меня? Помочь ему, верно?       Наклонившись еще ниже, я пыталась отыскать в лице мужчины что-то, что могло бы помочь мне. Прикоснулась второй рукой и…       — Dimitte me.       Голос показался мне чужим и прозвучавшим будто откуда-то издалека, но я успела осознать, что происходит прежде, чем все вокруг поглотила тьма.