Снова стать собой

«Больно. И тело словно ватное. Не могу двигаться. Где я? Что случилось? Почему здесь так темно? Почему мои глаза мокрые? Я плакал? Почему в моем сердце такая пустота? Не хватает чего-то важного … очень важного, самого важного, что у меня было. Рукиа? … Рукиа! — Ичиго рванулся вперед в яростном порыве, но, не сумев одолеть ужасную, режущую боль в животе, упал обратно на мягкий футон, постеленный в темной, пустой комнате магазина Урахары. Тяжелей рукой он накрыл свои глаза, а кулаком другой со всей силы ударил по деревянному полу. — Беспомощен. Жалок». Слезы катились по его щекам, на которых осталась все лишь мелкая царапина — жалкое напоминание о том самом дне, когда, казалось, все вернулось на круги своя. Он пытался сдержаться, но совершенно не получалось смириться с действительностью. Он пытался встать, но боль не позволяла сделать этого. Он пытался разглядеть хоть что-нибудь в этой комнате, но тьма сгущалась, как только он открывал глаза. Казалось, что весь мир против него. От этого становилось еще больнее… Он пролежал так около часа в бесполезных попытках забыться, провалиться в пустоту, чтобы не чувствовать ни боли, ни страданий, ни вины. — Ты уже очнулся, Куросаки-сан? — тишину, прерываемую лишь еле заметными всхлипываниями, наконец нарушил человек в панаме, стоявший у раскрытых створок седзи. Через них пробивался яркий, но мягкий свет лампы, озаряя лицо парня. — У-у-у, кажется, ты пытался встать. Твоя рана открылась. Я позову Иноуэ-сан. Блондин вышел, и через несколько секунд в помещение вошла девушка. Она, не говоря ни слова, прошла к Ичиго и присела слева от него. По комнате разлился оранжевый свет Шун Шун Рикка. Боль постепенно начала уходить. Закончив лечение, Орихиме тихо встала и осторожно пошла к выходу. — Спасибо, Иноуэ, — услышала она тихий, полный благодарности и отчаяния голос. — Я не заслуживаю благодарности, Куросаки-кун. Я ничего не сделала. Прости, — с этими словами рыжая рванулась вперед, оставив на полу несколько соленых капель. — Дурочка, — прошептал тот. Иноуэ вбежала в комнату, где она сидела с друзьям перед тем, как очнулся Куросаки. Все уже разошлись. Ёруичи не было, а за столом остался только Урахара, попивающий свой остывший чай. Она вздохнула, смахнула слезы с ресниц, плотно закрыла седзи и села напротив него, упорно глядя в его глаза. — Ты хочешь о чем-нибудь поговорить? — как можно спокойнее произнес Киске. — Урахара-сан, вы ведь уже знаете, о чем. — Возможно. Напомни-ка мне, а-то я что-то запамятовал. — Урахара-сан, вы же сами поняли, что Сотэн Кишун справился бы с ранением Кучики-сан. Щит разрушился не сам. Кто-то намеренно сломал его, — Орихиме была серьезна — редко, когда она вела себя так. Блондин отложил чай и из-под панамы посмотрел на девушку, скрестив пальцы на уровне губ: — Хочешь сказать об этом Куросаки? — она кивнула. — Ты в этом уверена? Я слышал, что между тобой и Кучики произошел конфликт… — Это… это было просто по глупости. Я в этом виновата и хочу исправить эту ошибку. Мне больно видеть Куросаки-куна в таком состоянии. А Кучики-сан… Кучики-сан моя подруга и я не хочу ее терять. Я все еще думаю, что она жива. Так что, пусть лучше страдать буду я одна, а не трое. Я решила, что скажу Куросаки-куну. — Что ты хочешь мне сказать? — на пороге неожиданно раздался голос Ичиго, отчего Иноуэ невольно вздрогнула. Он опирался правой рукой о стену, другой придерживал все еще ноющее место ранения. — Я оставлю вас, — кивнул Урахара и вышел из комнаты, позволяя друзьям поговорить… Общество душ. Поместье Кучики. По коридору поместья шел капитан шестого отряда Абарай Ренджи. День был светлым и солнечным, но только не для него. Все пошло наперекосяк с того самого дня, когда Кучики Бьякуя отправился в нулевой отряд, да и вообще, когда Ренджи связался с кланом Кучики. Пройдя еще немного, он остановился у дверей, охраняемых несколькими солдатами. — Я к Кучики Рукии. Мне сказали, что она очнулась и ее можно навестить, — строго сказал он. — Рукиа-сама никого не желает видеть, — ответили ему. — Я — исключение. Через секунду он уже стоял в ее комнате. Девушка сидела у окна, наблюдая за мирным течением жизни за пределами ее комнаты. На Ренджи она смотреть даже не стала, продолжая неотрывно следить за колебанием ветвей деревьев с каждым новым порывом ветра. — Рукиа… Как ты? — осторожно спросил Абарай, подойдя ближе. — Все хорошо, — еле слышно шепнула она. — Ру, не держи все в себе, если хочешь… — Все хорошо, — чуть громче прервала она его. — Я видел Изао. Он сам не свой после того дня. Бедный парень. На него смотреть больно. — Его раны… его физическое состояние в порядке? — Все же беспокоишься. Да, с ним все хорошо. — Ясно. А Ич… забудь, — выдохнула брюнетка. — Ёруичи-сан сказала, что он сегодня пришел в себя. Конечно, поболеет еще два-три денька, но на нем все как на собаке, так что не беспокойся. Кстати, а у меня рука еще не восстановилась, поэтому я не могу в полную силу сражаться. Когда поворачиваю ее та-а-ак больно, что даже… — Ренджи. Я хочу немного побыть одной, — в пустоту произнесла Кучики. Абарай, до этого момента с энтузиазмом махавший своей «больной» рукой, чтобы на него обратили внимание и пожалели, обиженно кивнул и, пожелав скорейшего выздоровления, вышел из покоев госпожи клана. «Я ей друг или кто? Могла бы и поинтересоваться, как мои дела», — с этими мыслями, капитан шестого покинул поместье. На выходе он наткнулся на разговаривающих Гинрея Кучики и Изао. Чтобы получше услышать то, о чем они говорили, Абарай скрыл свою рейацу и подошел ближе к беседующим. — … Я в этом не сомневаюсь, так что проследи за тем, чтобы было меньше шума. Если у этой девчонки есть хоть капля мозгов, то она сможет извлечь из всего этого пользу, если же в ней вдруг проснется совесть, будь готов отразить удар временного шинигами, — Гинрей старательно объяснял все парню, сидящему перед ним с «никаким» видом. — Вы думаете, что она поняла? Что если… — Конечно, поняла. Это ее техника, она чувствует ее насквозь. — Но правильно ли вы поступили? Было опасно вот так прерывать ее. Она ведь занималась лечением Рукии. Капитан Унохана сказала, что благодаря этой девушке Рукиа смогла продержаться, но опоздай мы хоть на минуту, все бы закончилось весьма трагично. — Не будь глупцом, Изао. Если бы мы оставили ее там, она бы наверняка отказалась от всего ради Куросаки Ичиго. … День вашей свадьбы уже назначен. Завтра вы официально станете мужем и женой. — Так скоро? Рукии ведь нужно восстановиться, да и мне нужно немного подумать, — Изао вскочил со своего места. — Думать? О чем? Ты передумал? — Нет, не в этом дело. Я люблю Рукию, но … проблема в том, что она… — Это уже не имеет никакого значения. Ее воля и желания — это воля и желания клана. И еще, капитан Абарай, Кучики Рукиа больше не тот человек, о котором нужно волноваться, так как теперь она под присмотром Кучики. Не вмешивайтесь в это дело. В этот момент Ренджи вышел из своего укрытия и, поклонившись в знак сожаления, резко развернулся и вышел на улицы Сейрейтея. — Абарай! Абарай, прошу, выслушай меня, — его догнал Изао, остановив капитана шестого отряда за плечо. — Не думал, что ты опустишься до такого, — вздохнул тот. — Поверь, я узнал об этом только когда вернулся в Общество душ. Я и понятия не имел, что Гинрей-доно задумал такое. — Но ты ведь с этим согласился, не так ли? — Я … я не знаю. Все так запутано. Рукиа сказала, что любит Куросаки. Я понимаю, что нельзя с ней так поступать, но и отпускать ее не хочу, — шатен схватился за голову и оперся о стену. — Что делать? Ренджи вздохнул. Он понимал чувства парня, так как сам был влюблен в нее когда-то давно. Тогда он тоже не знал, что делать: сначала это был Бьякуя, затем … затем Ичиго. Его всегда бесило, что этот недошинигами так обращается с Рукией, все время ругается с ней, получает от нее подзатыльники, но смотрит на нее совершенно иначе — не так, как смотрят друг на друга друзья. С ним она всегда менялась: ее глаза просто излучали тепло и счастье. Постепенно Ренджи сумел себя заставить признать, что ничего уже не изменить. После этого стало намного легче. Так легко, словно ничего и не было. Но Изао… С ним все обстояло иначе. Клан Кучики — источник всех его бед. Из-за него в парне зажглась надежда. Хлопнув шатена по плечу, Абарай улыбнулся, поддерживающе ему кивнул и, использовав шумпо, направился в свой отряд. Магазин Урахары. — Куросаки-кун, ты еще слаб! В таком состоянии ты ничего не сможешь сделать, — Орихиме в панике старалась удержать Ичиго на месте, не позволяя ему ступить через портал в Общество душ. — Урахара-сан, Ёруичи-сан, пожалуйста, скажите ему. — Иноуэ, со мной все будет хорошо. И если все действительно так, как ты сказала, я просто обязан пойти туда и все узнать, — временный шинигами тепло улыбнулся девушке, обнадеживая ее, что он справится. — Ты уверен, Куросаки? Я открыл врата миров, рассчитывая на твою благоразумность. Не совершай ошибок, если потом не сможешь их исправить. Я о том, что если тебя там убьют, в чем я не сомневаюсь — в твоем-то состоянии — то не одному тебе будет плохо. Подумай о Рукии-чан. Она и так натерпелась, — вздохнул блондин. — Вот я и иду туда, чтобы покончить со всем. Я больше не хочу видеть ее слезы. Урахара-сан, я верну Рукию любой ценой. Иноуэ, со мной все будет хорошо. Не волнуйся и жди нас. — Хорошо, Куросаки-кун, — девушка заметно поникла, затем взглянула ему в глаза и решительно произнесла: — Я буду ждать тебя … но только с Кучики-сан. Поэтому без нее даже не вздумай возвращаться! … — Он ушел. Ты очень сильная девушка, Иноуэ-сан, — Урахара, спрятав лицо за веером, посмотрел на Орихиме, продолжающую смотреть на то место, где минуту назад был открытый портал в другой мир. — Хочешь побыть одна? — Нет, — довольно спокойный, даже немного радостный возглас догнал уходящего Киске. — Что хорошего в одиночестве? Ведь ничего не случилось, чтобы я желала его. Поэтому давайте сегодня устроим вечеринку? Приготовим барбекю, вы не против? Нужно как следует отметить возвращение Кучики-сан. Наконец-то все так, как и должно быть, и она снова стала собой. Рыжая вежливо поклонилась и ушла. Киске долго стоял в одиночестве, пока его не посетила мысль тоже идти наверх. «Удивительно. Совершенно разные, но, в то же время, одинаковые. Хрупкие снаружи, но неимоверно сильные внутри. Рукиа-чан, Иноуэ-сан, вы действительно лучшие подруги»…