Unbreakable

Гарри держал лампу перед собой, щурясь в тени, отбрасываемой вдоль длинных тенистых стеллажей. Полки с каждой стороны уходили далеко ввысь. Он поднял голову, но не смог увидеть потолок сквозь темноту. Чувствовалось, как подол плаща собирает пыль с пола. Но насколько жутким бы ни было это место, Гарри находился в безопасности, зная, что никто сюда не придет и не побеспокоит его. Он чувствовал себя комфортно в одиночестве. «В этом случае не нужно ни о чем заботиться, кроме как о собственном благополучии», — подумал он.  Прошедший год был невыносимым для Гарри. Боль и чувство вины после смерти Сириуса преследовали его каждый день, и беспокойство о надвигающейся войне нависало грозовой тучей. У него был шанс снова обрести семью. Шанс, в очередной раз вырванный прямо из его рук. Он не мог ни с кем говорить о смерти Сириуса, боясь своих эмоций. Гарри застонал от усилившейся тревоги. «Бремя Мальчика, который Выжил», — подумал он сухо, продолжая ходить по коридорам запретной секции, проходясь кончиками пальцев по запыленным корешкам книг, наполненных кучей темных и опасных тайн. Он задавался вопросом, есть ли в этом огромном массиве книг хоть что-нибудь, что могло бы помочь ему в ближайшие месяцы. Возможно, способ стать тем, кем все ожидают его видеть. Прислонившись к двери ближайшего кабинета, он потер виски, пытаясь прекратить нескончаемую головную боль. Казалось, что целая жизнь прошла с момента, как Гарри столкнулся лицом к лицу с Волан-де-Мортом в Министерстве Магии. Вскоре после возвращения Корнелиуса Фаджа Он исчез. Гарри закусил губу, вспоминая мирную прошлогоднюю жизнь. «Затишье перед бурей», — размышлял он. Что-то внутри сжалось в преддверии худшего. Он чувствовал, что Волан-де-Морт что-то замышляет, и пребывал в ужасе незнания. Но Гарри отказался от мыслей о несправедливости своего положения в грядущей войне. Только вот почему он просто не мог умереть ребенком, когда должен был? Размышления вернули его к битве в Отделе Тайн. Заклинания, летающие во всех направлениях, колдуны и ведьмы, заточенные в Комнате Смерти, свет волшебной палочки… Сириус, падающий через завесу…  Фонарь, который держал мальчик, выпал из рук. Свеча внутри погасла, и он дал тьме поглотить себя. Он подавил слезы, уже щиплющие глаза, и соскользнул по стене вниз, нащупав ладонью разбитое стекло. Поттер попытался найти палочку в своей мантии, чтобы собрать осколки фонаря воедино, как услышал мягкую поступь, звуки которой раздавались по всему коридору. Он повернул шею к источнику шума и поднялся на ноги, но, прежде чем успел что-то увидеть, был ослеплен ярким светом. «Кто здесь?» — раздался в темноте грубоватый голос. Гарри подумал, что узнал эти пронзительные нотки в тоне, но никак не мог сопоставить их имени. Он медленно отвел руку под плащ и потянулся за палочкой, чтобы осветить незнакомца. «Экспиллиармус…» — заклинание было произнесено слишком тихо, чтобы кто-нибудь смог расслышать его, но Поттер распознал звук падающей на пол палочки. Он прислонился спиной к высокому шкафу, все еще ослепленный светом, совершенно потерянный и одинокий. Вытирая слезы с глаз, мальчик подумал, что любой нормальный человек должен быть напуган. «Пусть только они сделают это быстро», — подумал он. Гарри услышал, как атакующий медленно шагает к нему. Послышался вздох облегчения со стороны оппонента, стоящего всего в нескольких футах от его лица. — Поттер, — это был не вопрос. Гарри сразу понял, кто злоумышленник напротив. — Малфой, — ответил он, чуть расслабившись и скрестив руки. — Ты понимаешь, что использовать магию вне класса против правил?  — Я староста, Поттер. И обязан был убедиться, что ты не нарушитель. Он чувствовал, как Малфой идет ближе к нему, держа палочку над головой, чтобы осветить их обоих. Гарри был в шоке, когда его глаза привыкли к свету, и он увидел лицо мальчика напротив. Его серые глаза были красными, как если бы он плакал. Гарри не мог представить этого. Ему никогда не приходилось быть так близко к Малфою в одиночку, и он никогда не замечал, какой жесткий у того взгляд. Гарри вздохнул, когда Драко смотрел на него. Он мог видеть внутреннюю борьбу в глазах соперника, и из-за этого тяжело было не чувствовать себя странно, испытывая сострадание к слизеринцу. Он попытался выпрямить спину, чтобы сравняться в росте, но попытки не привели к успеху. — Ну? — Что «ну»? Ты видишь, что я не самозванец… Теперь, если ты не возражаешь, оставь меня одного. Я как раз был в разгаре чтения до твоего прихода. — Чтение в темноте? — ухмыльнулся Малфой. Но Гарри видел, что это натянутая усмешка. Он не смел отвести взгляда от лица парня, пытаясь прорвать барьер холодности во взгляде Драко. Поттер никогда не замечал, какой напряжённой была атмосфера, когда они были друг напротив друга. Возможно, все дело было в окружавшей их темноте. Но, как бы то ни было, Гарри не мог придумать внятный ответ. — Я уронил фонарь… — он был растерян из-за своего неуклюжего оправдания. — Неужели? Как мне узнать, что это в самом деле ты, Поттер?  Гарри нахмурился, глядя на ту игру, которую затевает Малфой. А у него совсем не было сил, чтобы бороться с кем-либо. — Ты напыщенный мерзавец! — Гарри улыбнулся, увидев, как на секунду треснула собранность старосты. — Я не знаю, с чего ты взял, что это доказывает твою подлинность, — он поднял бровь. — Ты можешь быть кем угодно, выдавая себя за Поттера. — Тогда я умело скрываюсь. — Я бы бы осторожнее в выражениях, Поттер, — предупредил Драко, угрожающе крутя палочку меж пальцами. — Я до сих пор не уверен в твоей подлинности. Ты не выглядишь так неряшливо… — взгляд его упал на волосы, — как обычно. Его палочка освещала собственную голову, тенями очерчивая лицо. — Что ты делаешь в запретной секции библиотеки? Или общие правила существуют не для тебя? — Я продвинулся в защите от темных искусств, — Гарри ответил как ни в чем не бывало. Он намеревался казаться самодовольным, но, когда заявил об этом, брови Драко немного поднялись вверх, вместо того, чтобы обидеться на регистрацию Гарри в продвинутом классе, которая на самом деле, видимо, потрясла его. — Вот оно как, — Малфой внезапно замахнулся в направлении палочки Поттера и всунул ее в его ладонь, подойдя вплотную. Гарри убрал ее обратно в плащ и встретил взгляд Малфоя. Глаза его были полны тоски, а расстояние между ними было дискомфортно малым, чтобы не обратить на это внимания. Промозглая библиотека казалась слишком интимным местом, чтобы распознать то новое, всепроникающее чувство. Гарри легко было увидеть боль в глазах мальчика, потому что он не раз видел ее в собственном отражении. Светло-серый цвет радужной оболочки Малфоя стал почти черным, и глаза сверкали, как зияющая дыра, пропасть в душу. Гарри поймал себя на мысли, что он нерационально обеспокоен из-за того, кто считается его врагом. Они продолжали смотреть друг на друга, а тишина становилась продолжительнее. Но Поттер не чувствовал себя неловко, как должен бы был. Он изо всех сил старался не разрушить новое ощущение, возникшее между ним и светлой фигурой напротив. Его заворожило ощущение чьей-то близости. Ведь после смерти Сириуса он привык избегать любых контактов с людьми. Гарри не смог удержаться и моргнул. К тому времени, как он снова поднял веки, Малфой уже отступил на пару шагов, глядя в пол. Холод разорвал только что возникшую нить между ними. — С тобой все в порядке? — спросил Гарри, чье сострадание было на пределе. Но он тут же пожалел, увидев, как слизеринец отвернулся и легкими движениями запястья починил лампу Гарри, и зажег внутри свечу. Убирая палочку и заворачиваясь в свой плащ, Малфой повернул голову в сторону, убедившись, что не встретился с парнем взглядом. — Пять баллов с Гриффиндора, Поттер, — он сплюнул. — За то, что такой неуклюжий.  И Малфой ушел. Гарри мог слышать быстрые шаги, прежде чем со скрипом захлопнулись ворота. Он чувствовал себя одиноким.  
---------------- Как только Драко закрыл ворота Запретной Секции, он начал сожалеть о своем внезапном уходе в бессилии избавиться от необъяснимого чувства, тянувшего его назад в компанию другого мальчика. Он быстро зашагал в свою комнату, будто прорываясь через ментальные барьеры, созданные его разумом. Вдалеке от библиотеки мысли невольно превратились в недавние ощущения. Малфой гортанно застонал, не понимая, что именно случилось и как один момент может завладеть им так основательно. Голова начала ныть. Ему нужно было поскорее вернуться в свою комнату. Он был рад, что не пересекся на площадке с Гермионой. Совсем не было настроения на разговоры. Тем более с людьми, которые хотят его успокоить. Парень бросился на кровать и зарылся лицом в простыни. Драко лежал с раскинутыми руками, давая тишине поглотить все пространство. Дыхание пришло в норму, но сознание снова отправило его к недавно произошедшему. Он пришел в библиотеку раньше, чем ожидалось. Никто не стоял на пути, и Малфой спокойно шел вперед, пробегаясь пальцами по корешкам книг. Замок был тихим. Это был пятничный вечер, означавший отсутствие домашней работы у студентов. Подняв тяжелую книгу с кожаным переплетом, парень выбрал укромный столик у окна в задней части большого зала. «Выживание на природе: 101 волшебный закон». Чуть расслабившись, он почти пропустил негромкий звук разбившегося стекла. Железные ворота Запретной секции были слегка приоткрыты. Нервничая, он пробрался в самую темную область библиотеки. Драко бывал там всего пару раз, и никогда в одиночку. Он бродил по лабиринту из узких полок, пока не услышал плач, доносившийся с пола. Мальчик сделал еще шаг, но случайно наткнулся на объект. «Кто здесь? — спросил Драко своим лучшим голосом старосты, и по звукам стало понятно, что незнакомец встает. — Люмос…»  Он направил свет палочки прямо в лицо неизвестному и сразу издал вздох облегчения. «Поттер… Поттер плачет?» Мальчишечья рука тем временем шарила в плаще в поисках палочки. Возможность была слишком заманчива. Драко взмахнул своей палочкой, прошептав: «Экспиллиармус». Осторожно, чтобы не задеть Поттера.  Но потом он вспомнил о детских обидах и решил уйти. Взял палочку и ткнул ею в неряшливые волосы мальчика, но, встретившись с ним взглядом, не смог вздохнуть. Малфой чувствовал, как темнота в комнате начинает давить. Бессловесный, он был прикован к пылающему взгляду изумрудных глаз, полных вопросов и растерянности. Может ли он чувствовать то же самое? Драко старался не моргать, чтобы не дать связи исчезнуть. Все разрушило моргание Поттера, перед которым его глаза увлажнились. Но Драко, почувствовав себя свободным от гипнотического взгляда, быстро отступил. Он вдруг почувствовал себя очень одиноким.  Парень застонал и глубже зарылся в подушках на кровати. Он лихорадочно пытался избавиться от ощущения холода, оставшегося после библиотеки. Через несколько минут он вздохнул, расстегнул рубашку, снял брюки и скользнул под одеяло. Откинувшись на спину, он смотрел в потолок своей кровати с балдахином и не мог объяснить сам себе смысл новых запутанных эмоций, что брали свое начало в самых темных закоулках его ума. Малфой вздрогнул от осознания своего одиночества, усугубляемого площадью этой огромной комнаты. Он справился с водоворотом своих мыслей, думая о чем-нибудь и обо всем сразу. О том, как весь его мир был украден прошлым летом. О том, чем была его жизнь, и чем ей пришлось стать. Внезапно он осознал, что и Гарри Поттер тоже никогда не мог контролировать свою жизнь. «Может быть, мрачное будущее — нечто общее у нас?» Самочувствие улучшилось. Хоть в чем-то он не одинок. Закрыв глаза, Драко принял поспешное решение. Оно было из тех решений, после которых обычно меняется жизнь. «‪Завтра‬, — подумал он, — я почувствую это приятное тепло снова». Уголки его рта чуть приподнялись, и он провалился в свой самый спокойный сон за последние месяцы.