Голубой вагон

Остановившись у палатки, я купил бутылку воды и, тут же её открыв, жадно опрокинул в себя на глазах у изумлённой продавщицы. Да, сушняк у меня был нешуточный! — Сдачи не надо, — сказал я, глянув на мелочь. — Тебе нужнее, сынок, — ответила пожилая женщина, подвигая миску с монетами поближе ко мне. — Ну дай бог тебе здоровья, мать, — брякнул я, сгребая пятаки и двушки себе в карман. Двинувшись дальше по переходу, я всмотрелся в людской суетливый поток и прибавил шагу, стоило только заметить впереди знакомую спину в розовой футболочке. Парень не подозревал, что я иду следом, ну а я, в свою очередь, понятия не имел, зачем это делаю. Да, мне нужен был тот же выход в город, что и ему, но держаться так близко к этому мальчишке было совсем не обязательно. Так же, как необязательно было вступаться за него. Парень поёжился от прохладного ветра и, обхватив себя за плечи, стал подниматься по лестнице, как с правой стороны какое-то чмо отделилось от стены и последовало за ним. Почувствовав неладное, я, недолго думая, толкнул подозрительного мужика в плечо и, когда тот стал заваливаться вперёд, добавил ещё и подножку. — Смотри, куда прёшь, сука! — рыкнуло это недоразумение, но подняв голову и увидев мой «добрый» оскал, тут же заткнулось. — Нет, это ты смотри, — вкрадчиво посоветовал я, и тот, проследив за моим взглядом, прекрасно понял намёк, потому что быстро ретировался в неизвестном направлении. — В этом городе слишком много всякой швали… — пробормотал я себе под нос и, пробежавшись по ступенькам вверх, оказался на улице. Глотнув свежего воздуха, я вспомнил, почему не люблю подземку, вот не ездил на метро последние лет пять и правильно делал. Повертев головой, я так и не смог обнаружить парня. Ну что ж, оно и к лучшему! Ведь от собственного интереса к мальчишке становилось как-то уж слишком стрёмно… От метро до дома идти было всего ничего, но я не спешил. Это был мой родной район, но я всё равно с трудом узнавал место, где вырос. Раньше тут даже не проходила ветка метро, а к тому времени, когда началось её строительство, я уже не жил с отцом. Но потом, когда его не стало, я не продал квартиру. Просто не смог. Да, может, если бы нуждался в деньгах, то расстался бы с родовым имуществом или даже сам туда вновь переехал, но такой нужды не было. Я просто бывал здесь набегами, с каждым годом всё реже, но с соседями испокон веков были тёплые дружеские отношения, поэтому тётя Тома спокойно приглядывала за квартирой. Поливала цветы, периодически убиралась, оплачивала квитанции, но непосредственно от моих денег за свои услуги отказывалась. Обычно я привозил им подарки да провизию, но сегодня был с пустыми руками и вообще сомневался, что меня смогут узнать в таком виде. И оказался прав… — Это я, тёть Том, — сказал я после долгой затянувшейся паузы, что я стоял на чужом пороге. Женщина отмерла и воскликнула: — Боже мой, Игоряша! А я смотрю, глаза знакомые… — она ещё раз недоуменно меня осмотрела: — Но что с тобой случилось? Тебя ограбили, ты ранен? — Да вы, главное, не пугайтесь, — махнул я рукой. — Просто с друзьями ездил на рыбалку, почти что в поход, и оттуда сразу махнул к отцу на квартиру. Извините, что с пустыми руками, в таком виде я не стал никуда заходить. Можно мне ключики? Женщина распахнула дверь. — Какие ключи, Игорюшенька? Сначала зайди, позавтракай, как человек, — не дожидаясь ответа, она вернулась в квартиру, и мне пришлось последовать за ней. Защёлкнув замок на двери, я услышал её тихое бормотание: — Вот опять припёрся, грязи натаскал… Мои брови поползли вверх. — Тёть Том, это вы мне? Женщина обернулась. — Нет, конечно! Это я про жильца Елены Васильевны, этот гномик из 27-й квартиры опять наследил на лестничной площадке! Тут с кухни показалась рыжая макушка. — Мам, ну сколько можно? Если хочешь кого-то оскорбить, то хотя бы делай это правильно! Надо говорить не "гномик", а "гомик"! — поправила взрослая дочь женщину и, выйдя с кухни, удивлённо посмотрела на меня: — О, Игорёк! Какими судьбами? — Натаха! — я был удивлён не меньше её и, стиснув подругу детства в крепкие объятия, чмокнул в щёку, отчего она смешно поморщилась. — Эй, бизнесмен хренов! — меня шутливо ткнули кулаком в живот. — Ты чего небритый такой и вообще, как бомжара одет?! — Наташа! — ужаснулась мать. — Всё нормально, теть Том, — заверил я и потрепал Наташку по кучерявой макушке. — А сама-то как здесь очутилась? Давно из Питера прилетела? — Неделю уже как, — ответила Наташка и, дождавшись, когда я скину обувь и куртку, потащила меня за руку на кухню, где ее мать поспешно накрывала на стол. — Игорюшенька, может, пельмени сварить? Ещё яичницу могу на скорую руку приготовить, знала бы, что гости… — Будет он пельмени, будет, так что вари, — ответила Наташка за меня, прям как в детстве, и усадила за стол. В итоге оказалось, что я так проголодался, что накинулся на всю еду без разбора. Похоже, все эти две недели я только водяру хлестал, забывая закусывать. Что ж, тогда мне понятна моя амнезия… — А дочки где? — спросил я, уплетая пельмени за обе щеки. — А я их с мужем оставила, пускай развлекаются, — злобно ответила подруга, потягивая свой кофе. — Задолбали они мне нервы мотать уже. Причём все… — Вот! — вставила свои пять копеек тётя Тома. — А я тебе говорила, будут свои, сразу поймёшь, что это такое! Наташка закатила глаза. — Ой, мам, не начинай даже… Я улыбнулся, вспоминая, как нас с Наташкой сватали раньше родители. Но мы всегда были, как брат с сестрой, не более. Хотя эта рыжая бестия была единственной представительницей женского пола, ради которой я переломал такое бесчисленное количество мальчишеских носов по всей округе. — Кстати, а что у вас за «гномик» такой завёлся? — проявил я любопытство. Наташка ухмыльнулась, покосившись на мать. — Валька-то? Милый мальчик, пока я тут, уже несколько раз помогал пакеты от магазина дотащить… — Милые мальчики не ложатся под других мужиков! — резко высказалась тётя Тома, чем очень сильно меня удивила. Я правда считал её более гибкой к окружающему миру. — Весь подъезд видел, как он целовался с каким-то лысым, тьфу! Наташка покачала головой. — Мам, ты на календарь-то посматривай иногда, там года пишут… — На что мне твои года сдались? — распалившись, женщина с грохотом поставила передо мной кружку с кофе. — Неправильно это, и всё тут! Что тогда, что сейчас! — Так, девочки, успокойтесь, — хмыкнул я, беря кружку и отпивая кофе. — А Валька всё-таки очень смелый, — не унималась Наташка, не обращая внимания на мать. — Я тут перед твоим приходом ходила мусор выносить, и он попался мне навстречу. У него прямо на футболке написано: «Улыбнись, если хочешь меня», ну разве не класс? Сказать, что я подавился кофе, это ничего не сказать…