What the Fuck?

      Течение времени, его бесконечное движение вперед, его изменение и метаморфозы, никогда не ждут человека, ровно так же, как и реки. Время идет, бежит, течет, ускользает, но никогда не ждёт, не возвращается назад по собственной воле. Это закон времени- всегда вперед, минуя «назад» и закон этот довольно жесток к тому, кто попал в эту воронку из сменяющих друг друга минут. Время поглощает все на своем пути: оно не щадит ни людей, пусть они и были в этой жизни великими, ни держав, не самого мир, в конечном итоге разбивая вдребезги. Чтобы вырвать дерево с корнем, могучее древнее дерево, пустившее свои корни во все стороны- хватит и несколько часов, а вот чтобы даже маленький кустик молодого растения начал приносить плоды иногда требуются долгие годы.        Время в Сторибруке так же подчинялось законам, но некоторые индивидуумы все же отваживались вмешаться, забыв о том, что вселенная, в каком мире она ни была: сказочном или обычном, стремится к равновесию, стремится компенсировать человеческие огрехи. Спаситель лежала в палате под присмотром врачей и сменяющей друг друга родни и друзей, все еще не приходя в сознание. Это начинало пугать, медленно и мучительно зарождая подозрения в том, что блондинка не откроет глаза. — Виктор, почему она не приходит в себя?! — бросилась к Вэйлу, Белоснежка. — Миссис Нолан, у Эммы очень серьезная черепно-мозговая травма. Мэр Миллс исцелила её тело, но разум был очень сильно поврежден. Я не могу ничего Вам сказать определенного, но будем надеяться, что она очнется в ближайшее время без каких-либо последствий. — Последствий? О чем Вы? — вскрикнула учительница. — Такая травма мозга может вызвать все, что угодно, начиная от галлюцинаций, заканчивая потерей памяти.- пояснил Франкенштейн. — О, Господи! — взывала Снежка, бросаясь теперь уже на плечо к мужу.- Это ты во всем виновата, Реджина! Едва Реджина Миллс переступила порог больницы, как на неё накинулась с обвинениями падчерица. Брюнетка закатила глаза от очередного приступа «я порезала пальчик- виновата Злая Королева». — В чем на этот раз я виновата? — раздраженно спросила она. — Это из-за тебя наша дочь не приходит в сознание! Это ты… Ты все подстроила! — ненавидяще ответила Белоснежка. — Интересно было бы узнать мотивы этого моего «поступка»? — не заинтересованно спросила её мачеха. — Чтобы отомстить! Чтобы…чтобы отомстить за возвращение Мэриан! — Поверь мне, Белоснежка, если бы я хотела отомстить, то сделала бы это куда более изощренным и скрытым от других, способом. Ты не думала об этом? — ухмыляясь, спросила мэр.- Смею тебе напомнить: у меня все еще есть сын! И второй матерью этого самого сына, является твоя драгоценная доченька! Так что думай головой, прежде чем что-либо говорить! Я абсолютно не виновата в том, что твоя дочь- алкоголичка! Слова о Мэриан сильно задели Реджину, которая всячески пыталась забыть и Робина Гуда и собственные чувства к нему, попросту отгораживаясь завалом на работе, занимаясь сыном, надевая маску, которая трещала по швам ночами. Нет, она не лила слез в подушку- королевы не могут позволить себе этого, но боль…боль все равно не отпускала её ни на минуту. — Моя дочь не алкоголичка! — повысила на неё голос Белоснежка. — Дорогая…- попытался вмешаться Дэвид. — Так, все, хватит! Мама, бабушка- успокойтесь! Мама права: если бы это была она мы бы и не узнали. И если кто и виноват в том, что моя вторая мама сейчас в больнице- так это мы с вами.- буквально разнял мать и бабушку Генри. Реджина вопросительно посмотрела на сына, а Белоснежка чуть ли не задыхалась от выдвинутых внуком, обвинений. — Как это? — уточнил за жену, Дэвид. — Все просто. Ма очень переживала, что снова подвела маму и вместо того, чтобы помочь ей, мы все начали убеждать её в том, что она поступила правильно. Я с начала тоже так думал, но теперь понимаю, что мы ошиблись. Это прошло- это в прошлом и за все деяния моей мамы, когда она была Злой Королевой- её простили. Так что по сути дела, в этом городе и в этом мире, ма своими руками отняла у мамы её любимого мужчину. Вот она и напилась для храбрости, чтобы поехать к маме с извинениями.- пояснил парень. Его мать удивленно смотрела на него, поражаясь сказанному. Впервые сын подошел к вопросу с другой стороны, совсем по-взрослому. — Способность к логическому мышлению тебе досталась явно не от них! — ласково погладила по голове сына, Реджина.       Впрочем, и сама мадам-мэр не думала о случившемся в таком русле. Что, если Спасительница и правда сожалела? Хотя, чем тут поможешь, жалеючи? Когда Эмму доставили в больницу, мэр Миллс поехала следом и молча выслушивала гневные тирады от Прекрасных, прижавшись к холодной больничной стене. Генри был тут и значит, она как хорошая мать, должна быть с ним. Поддержать в трудный для него момент, пусть даже и под натиском этих двух идиотов, привыкших во всем винить именно её. Генри видел усталость матери и принес ей кофе, спрашивая, как все может закончиться и поблагодарив за то, что излечила Эмму магией. Реджина была истощена и измучена физически и морально. — Генри, это не может быть правдой…- начала было Снежка. — Потому что ТЕБЕ легче так думать! Вы все говорите о доверии, любви, уважении, добре, но стоит только чему-нибудь случиться и виновата мама! Вы никогда по-настоящему не верили в неё и я… тоже.- опуская голову, прервал её внук. — Милый…- растрогалась Реджина.- Иди сюда! Сынок, я… я правда все это делала в прошлом и иногда боюсь, что могу сорваться в настоящем. Но ты прав: я ничего не делала, чтобы навредить мисс Свон. — Я знаю, мам. Просто я тоже хочу чтобы она открыла глаза и чтобы все было как раньше! — расстроено уткнулся в тело матери, Генри. Сейчас сын был похож на свою биологическую мать, как две капли: те же щенячьи глазки, та же складка на переносице от расстройства и попытка спрятаться, спрятаться хоть куда-нибудь от боли. Эмма тоже так делала и от того, ходила по пятам за мадам мэр. — Делала…— неприятно отозвалась фраза в голове. Миллс поморщилась от этого ощущения: она должна радоваться, что наконец, возможно, избавилась от надоедливой блондинки, что сын с ней и она действительно в этом случае ни при чем. Но почему же она тогда, чёрт возьми, бросилась помогать раненой Эмме? — Просто я не могу смотреть, как моему ребенку больно.— мысленно внушила себе, Реджина. — Знаешь, Снежка, чтобы создать величайшее зло достаточно одного дня, чтобы создать злодея- одна фраза, а вот чтобы уничтожить и то и другое- несколько столетий, как показала практика. Не доводи меня до того, чтобы я снова вернулась к прошлому! И будь добра- оставь меня в покое! — рявкнула она.- Пойдем, сынок, посмотрим, как там Эмма.       Свон все еще была бледна и не подала признаков физической активности. Из её рта торчали трубки, глаза были плотно закрыты. От чего-то Реджине было жаль блондинку. С одной стороны- она ненавидела её за то, что притащила Мэриан, а с другой… С другой рано или поздно это бы всплыло, да и сказать, что Свон сделала это специально- было нельзя. — Благими намерениями вымощена дорога в ад, да, принцесса Лея? — тихонечко спросила Реджина. Задала она этот вопрос больше себе, нежели лежащей без движения Эмме. Миллс было о чем подумать, но и это она отложила в долгий ящик, упиваясь собственной болью и не замечая этого. — Пожалела она меня… Мне не нужна Ваша жалость, мисс Свон! Оставили бы свои никчемные подачки, были бы сейчас на ногах!— мысленно ругала она блондинку.       Привыкшая к себяжелению, маскам строгости и надменности мадам-мэр глубоко ошибалась на счет Свон. Чувство, которое руководило в день аварии ею, было далеко от жалости. Жалость- самое ужасное чувство, которое один человек, может испытывать к другому. А вот сопереживание, сопереживание, которое Эмма испытывала к бедам Реджины, совершенно другое дело.       В отличии от жалости, сопереживание- это прежде всего способность оказаться в «чужой шкуре», перенести на себя бремя страдающего человека, собственными глазами осмотреть выжженное поле чужой души, по-настоящему понимая эту самую душу. И Свон понимала, понимала, что прощать бывшую Злую Королеву как раз-таки не за что. Ведь она выстрадала если не больше, но и не меньше остальных, а её поглощенное Тьмой сердце- результат не понятой, отвергнутой души.Эмма понимала, но как и любое сопереживание, оставляла его внутри себя, не говоря об этом Реджине, которая в свою очередь не привыкла к этому молчаливому и автоматическому принятию себя такой, какая она есть. Одна не говорила, что понимает, а вторая, не верила в это, всячески отгораживаясь даже от самой мысли о том, что может быть для кого-то хороша без исправлений, условий, без доказательств.       Ожидание пробуждения Свон становилось невыносимым. Прошло уже несколько недель, но глаза Спасителя по-прежнему были закрыты.       Ожидание чего-то или кого-то, по прошествии времени становится пагубным: чем больше времени прошло, тем меньше шанса на достижение цели. Били тревогу и врачи, но поделать не могли ничего. Все зависело целиком от самой Эммы, которая так и находилась без сознания. Белоснежка ежедневно приносила дочери цветы, даже понимая, что та не в силах ощутить их аромат, Генри подолгу читал для неё, а Реджина, изредка заходившая к ней молча смотрела на неё, обдумывая ощущения, которые вызывало отсутствие вездесущей блондинки в городе. Впрочем, мадам мэр беспокоил и еще один вопрос: проклятие. В день аварии помимо пострадавшей Свон, в город пришла еще одна беда- вернулось первое проклятие. Теперь ни один житель города не мог выбраться за пределы Сторибрука.       Посоветовавшись с Голдом, мэр Миллс пришла к выводу о том, что по сути город уже потерял Спасителя и даже если блондинка очнется, а на это оставалось не совсем много шансов, то с ней что-то не так. Иначе, магия не выкинула бы такой трюк. Благо воспоминания оставались при них- запертых в черте города, людях. Знак этот был не к добру и по долгу вглядываясь в лицо Эммы, Реджина пыталась понять, что же произошло.       Это было гадко- просто ждать и смотреть, не имея возможности что-то сделать. А для привыкшей быстро решать проблемы мадам мэр- вдвойне. Это было сродни не профессионализму, ведь ситуация не была под её контролем! Всё с момента появления в городе Свон, не было под контролем.       С каждым прожитым, точнее просуществованным днём, Генри становился все мрачнее, а в глазах сына читался осадок бессилия и страха. Нет, мальчик молчал, но она понимала. Понимала, что её сын, как и она сама в подобных ситуациях, многое копит в себе и только затем взрывается, снося все вокруг в радиусе мили. У Реджины была практически уникальная возможность так близко и так хорошо рассмотреть Эмму. Про себя она отмечала сходство матери и сына, их явную «похожесть», но и явное различие. Думала она и о самой Спасительнице: о её голосе, о её неуклюжести, вспоминала общие моменты, открывая в себе ранее не известное ощущение понимания. Легкого, робкого, но понимания. Без шерифа город стал обесцвеченным и даже кричать на кого-либо, мэру не хотелось, заранее зная, что соперник в словесном спарринге- слабак и проиграет.Со Свон все было не так: её манеры раздражали, поведение доставало, а наглость, которая к слову стала менее заметной, преобразовываясь в нечто другое, пробуждала дух борьбы. Дух, который обожала мадам-мэр так же, как и её подопечный шериф.       За мыслями о Свон, Реджина не замечала, как мысли о Робине уходили на второй план. Мысли о мужчине с татуировкой льва, возвращались только ночью, когда она заставляла себя улечься в постель. Лесной разбойник быстро вернулся к своей привычной жизни с женой и сыном и винить его в этом было нельзя- все же семья. Он был лучиком надежды во тьме сердца Злой Королевы. Был, но и он теперь не её.       В один из пасмурных дней, точнее в четверг, когда Дэвид, Снежка должны были поменяться с Реджиной и Генри, Эмма, наконец, пришла в себя. Приборы один за другим стали менять свои показания, трубка торчащая в горле Спасителя начала вибрировать от попыток дышать самостоятельно, а тело подрагивало, оповещая всех о возвращении шерифа.       Взволнованные родители вызвали врачей, которые сразу же окружили пациентку, выводя их из палаты. Вошедшие Генри и Реджина увидев, как медсестры вывели Дэвида и Снежку внутренне сжались в ожидании худшего. Однако, увидев радостные лица обоих Прекрасных, расслабились, облегченно выдохнув. Это могло значить только одно- Эмма пришла в себя. Спустя несколько минут всем разрешили войти внутрь, чтобы увидеть её, пока с ней беседует врач. Правда, беседа эта принесла больше вопросов, чем ответов. Очнувшись, Свон удивленно посмотрела на толпящихся и радостных (за исключением Реджины, конечно же), людей. Мальчик, стоящий ближе к ней, казался ей знакомым, но этого определенно не могло быть. — Как Ваше имя? — посветил ей в один глаз, врач. — Эмма Свон.- ответила она. — Хорошо. Как Вы себя чувствуете? — Нормально. Только голова болит.       Эмма продолжала удивленно смотреть на парня и стоящую рядом с ним Реджину Миллс. Реджина уловила этот неуверенный и отчасти напуганный взгляд. — Вы помните, что произошло? — спросил док. — Да. Я врезалась.- коротко ответила Эмма. — Отлично. Теперь уже мадам мэр заподозрила неладное. — Мисс Свон, расскажите кто Вы? -вмешалась она в разговор. — Реджина…- пыталась влезть Снежка, но Миллс остановила её жестом. — Я же сказала- я Эмма Свон, мне 28 лет, живу в Бостоне. Меня нашел мой сын Генри и привез сюда. Когда я уезжала из города- мне дорогу перебежал волк и я врезалась в дерево! — нетерпеливо ответила Эмма. Блондинка заметила как от её слов все, кроме опять-таки Реджины, переменились в лице. — Но… Но…- попытался Генри. Врач тоже впал в небольшой ступор. — Понятно. А теперь, мисс Свон, буду рассказывать уже я. Вы правы- Вы Эмма Свон. Но! Вам, дорогая 31 год, это- указала она на их сына.- Наш с Вами сын, тот самый Генри. Эмма принялась судорожно соображать, пытаясь хоть что-то вспомнить. — Так я… Так я пролежала здесь 3 года? — попыталась хоть как-то логически объяснить происходящее.- То-то я смотрю Вы все какие-то странные. — Нет, шериф. Несколько недель назад, Вы попали в повторную аварию. И кстати говоря- эти два идиота- Ваши родители. — указала Реджина на Прекрасных. — Это какой-то хреновый розыгрыш? — с надеждой спросила Свон.- Они мои ровесники! — В таком случае, полагаю Вам будет интересно узнать и то, что они помимо всего прочего Белоснежка и Прекрасный принц, а я- та самая Злая Королева. Оставляю Вас на попечение Ваших родителей. Наслаждайтесь! — удовлетворенно реакцией, ответила мэр.       Теперь Реджине нужно было подумать. Очень крепко подумать- Спасителя как такового теперь нет, вот и город закрылся, защищая себя от возможного вторжения, проклятием. Это с одной стороны было хорошо, а с другой наверняка принесет ей- Реджине очередную порцию проблем.