What the Fuck?

      Генри этим утром проснулся первым. Спустившись вниз, мальчик не обнаружил привычную картину своей матери у плиты и нахмурившись, поднялся назад. Осторожно открыв дверь в спальню Реджины, парень застал обеих своих матерей спящими в одной кровати, друг напротив друга. Эмма крепко обнимала королеву за ноги, а та в свою очередь мирно спала, слегка подрагивая ресницами от сновидений. Это было как минимум странно. — Мам… Маам- осторожно позвал Генри. Реджина сразу же открыла глаза и присмотревшись, заметила смущенного сына. Взглянув на источник его смущения и удивления, она обнаружила крепкий захват Свон. Легкая улыбка коснулась её губ. Они попросту заснули, обсуждая все хитросплетения их судеб. — Значит, мы обе были эмм… как ты сказала? Элитными проститутками? — спросила Эмма. — Выходит, что так, дорогая. — Да уж… Если честно, то я не думала, что однажды смогу рассказать кому-нибудь о таком. — Вполне взаимное утверждение. Но, как мы уже выяснили, мы и правда похожи. — Скажи, он сильно обижал тебя? Ну в смысле мой дед? Я почему спрашиваю: Майк, ну тот самый… — Женатый мужчина, я поняла. — Он был грубым только в сексе, но в остальном был вполне сносным. — Я могу тоже самое сказать и о короле. Хотя в последние годы перед его смертью, все стало хуже. Он стал подозрительным и в некоторой степени даже истеричным. Сама понимаешь, слухи о моей матери и обо мне самой доходили до его ушей. А потом и во все сложилась странная ситуация с джином, который впоследствии приложил свою руку к его смерти.- Реджина усмехнулась.- Ставлю сотню на то, что если бы он знал, как все закончится- ни за что не освободил бы его! Несколько раз Леопольд закрывал меня в моих покоях, но сама понимаешь насколько это было бессмысленно. Таким образом он только потакал моим наклонностям. Я думаю, что Леопольд со временем, возненавидел меня и за оскорбление памяти своей жены. По сути он заключил, как он думал, выгодную сделку для продолжения рода, но на деле получил бесполезную вещь. Это как подделка в драгоценностях: сверкает на солнце, но все равно не бриллиант. — Ты не подделка! — зло буркнула Эмма. — Я это знаю, Свон, поверь мне на слово. И он знал, возможно, в глубине души, король понимал, что испортил всем жизнь своей женитьбой. Это, полагаю, раздражало его еще больше. Мы постоянно говорили на повышенных тонах, несколько раз он даже поднимал на меня руку.Сама подумай: молодая и здоровая женщина раз за разом теряет его дитя. Это наводило на определенные мысли. — Он думал, что ты специально провоцируешь выкидыши? -потрясенно спросила Свон. — Да, Эмма, он так думал и в последнюю мою беременность буквально приставил ко мне круглосуточную охрану и дегустаторов, чтобы я не подмешала себе чего-нибудь, чтобы снова потерять ребенка. — Но ты же… — Нет, никогда. Я, конечно, была не готова стать матерью и после его смерти, поэтому и выпила злосчастное зелье, но намеренно ничего не делала. Возможно, судьба видела, что я не готова и не горю желанием к деторождению и посылала мне это облегчение. Я всегда думаю, что было бы, появись на свет хотя бы один ребенок? Я же… я же ненавидела короля! Я жила воспоминаниями о Дэниэле, мечтами его воскресить, избавиться от короля и твоей мамочки. Я могла возненавидеть и своего ребенка, так же, как меня возненавидел Леопольд. — Этого не было бы! Генри прямое тому доказательство.- уверенно произнесла Эмма. — Кто знает, Эмма, кто знает…- рассеянно ответила ей Реджина. — Знаешь… я ведь тоже не ангел. Далеко не ангел. И я тоже делала дерьмовые вещи, даже помимо криминала, Нила и этого женатого ублюдка. Я тоже была беременна после Генри, но во время делала аборт. Чёрт, Реджина, если подумать, то и я- Злая Королева! — Скорее, дорогая, Недобрая Принцесса! — рассмеялась, Миллс.- Почему ты делала аборт? — Тебе честно или соврать? — Я надеюсь на твою честность в этом вопросе. — Тогда слушай: все их «отцы» были ублюдками. Законченными уродами. Нил по сравнению в ними Божий одуванчик, да и я любила его. Точнее, думала, что любила. Наверное, именно поэтому я и родила Генри. Кто-то был бы ребенком наркодилера, кто-то воришки, кто-то сутенера. Я общалась не с самыми лучшими людьми планеты, пойми. И зачем мне это? Я сама не ведала, что творила, куда мне еще раз рожать? Реджина многозначительно закивала головой, понимая, что имеет в виду, Свон. — Да уж, Свон, мы довольно интересно прокладывали свой путь. Иногда я с трудом вспоминаю себя прежнюю, ту Реджину, которой была. — Мне кажется, все мы со временем меняемся. От нас зависит только то, в какую сторону будут эти изменения и порой, нельзя однозначно дать им определение. Что было в твоей памяти? — Мой отец, Эмма. Мой отец- самые лучшие воспоминания о былом. И его смерть, то, как я вырвала ему сердце ради проклятой мести- это самое худшее, что я могла сделать. — Ты сожалеешь об этом? — Очень. Ведь мой отец, он… Он не был сильным духовно человеком, чтобы противостоять моей матери, но он был глотком свободы. Он украдкой совал мне сладости, как ты это делаешь для Генри, а я знаю, что ты это делаешь. Он учил меня верховой езде, пытался вырастить меня не такой жестокой и до последней минуты, до последнего своего вздоха, любил меня. Я помню, сожаление в его глазах в день моего бракосочетания с твоим дедом. Помню его робкие осуждающие речи в беседе с моей матерью. Он понимал, что Леопольд по сути его ровесник, что извини, но он просто упитанный венценосный старик, которому в руки попала молоденькая девочка! — Я же сказала, что он урод! — сжала кулаки, Свон. — Но ведь это было нормой, Эмма. Это было нормой- терять невинность, шанс на любовь и настоящую семью, под грузным телом вонючего старика. — Тогда хорошо, что ты наложила проклятье! Я бы… я бы ни за что не смогла там жить! Это ужасно! Конечно, в нашем мире полно дерьма, но хотя бы эти понятия гребанного средневековья, у нас отсутствуют! Миллс невесело рассмеялась. — Это Свон, суровая реальность. Это в книгах описаны красавцы-рыцари, дарящие дамам цветы и вдыхающие аромат брошенных ими белых платочков. На самом деле, это переломанные и от того страшные на вид угрюмые солдафоны, воняющие потом и перегаром, говорящие грубые и нередко пошлые речи, которые сродни той ерунде, которую обычно несет твой капитан-одноручка. Уровень образованности нулевой, а вот уровень глупости- зашкаливал, воспитание и этикет только у придворных был привит должным образом. Такова жизнь и как ты видишь, она совсем не сказочная даже в нашей Сказке. — Он не мой капитан! — буркнула обиженно, Эмма.- И давай оставим эту тему, меня уже прямо передергивает! — Смею тебе напомнить, что это ты её подняла. — Все-все: ты права, а я нет. Проехали. Лучше поговорим о чем-нибудь более приземленном. — О чем например? — Например, о тебе. Я тут недавно читала о Батори. Ты случаем не делала кровавых ванн из девственниц? — Свон, твои вопросы меня уже начинают пугать! То трон из костей и черепов, то теперь ванна из, кстати говоря не девственниц, а их крови… Нет, Эмма, я уже сказала: таким я не занималась. — Блин… тогда не сходится…- задумалась, Эмма. — Что опять у тебя не сходится? — недовольно спросила Реджина. — У тебя не было черепов для устрашения, ванны для омоложения, но на деле тебя боялись до ужаса и выглядишь ты… Короче говоря, я пытаюсь найти хоть какое-то сходство с персонажем мультика.Ну ты помнишь «Кто на свете всех милее» и все такое… Миллс удивленно хмыкнула. — Позволь спросить: а мне это нужно было? Я-по твоему красива? Эмма смутилась от этого вопроса: черт, она считала Реджину не просто красивой, а идеальной с точки зрения эстетической красоты. — Свон, так и будешь смотреть на меня или все же, ответишь? — Да. — Что «да?» — Я считаю, что ты красива, Реджина.- прочистив горло, объяснила блондинка. Миллс довольно хмыкнула. — В таком случае позволь спросить: зачем мне все эти ванны с кровью и прочими не приятными ингредиентами? Это глупо, Эмма. Я всегда знала, что красива. И извини меня за прямолинейность, но твоя матушка мне в этом никак не конкурент. — Пожалуй, да.- снова смутилась, Свон.- Ты говорила о необразованности. Почему не пыталась бороться с этим в своем королевстве? — А зачем? Какой в этом толк? Люди всегда будут не довольными и ленивыми. Да и если честно, немытые невежды более просты в управлении. Такими людьми легче править, ведь они, как стадо. — Ох, чёрт, это сложно.- посмеялась, Эмма. — И не вздумай кому-нибудь об этом рассказать! Все, что было сказано в этой комнате, должно тут и остаться! — Реджина, я по-твоему, конечно, идиотка и дочь своей матери, но я бы не стала рассказывать тебе все то, что рассказала. Иначе, мой имидж героя тут же рухнет.- хмыкнула, Свон. — Вот и отлично. Тогда мы договорились. И к слову об устрашении: Эмма, ты должна понять, что даже я не в курсе, какие мерзости творили те, кто работал на меня. Мне даже страшно представить, что было с приговоренными к казни, молодыми девушками. Мои стражники тоже не были сливками общества, так что… Мой имидж ужасной Злой Королевы, наверняка оправдан. — Что такое сынок? — наконец, спросила Реджина. — Просто уже 7.30, а ты еще в постели. Я подумал, что-то случилось…- все еще осторожничал парень. — Нет, что ты! Все в порядке, Генри. Мы с мисс Свон просто заболтались, правда? — Миллс дернула ногами в захвате Спасителя.- Эмма, правда? Блондинка подскочила на кровати, все еще крепко сжимая в руках ноги мэра. — А? Что? Что я? Кто? — непонимающе залепетала она. — Наш сын спрашивает что случилось.- в своей привычно-холодной манере, ответила Реджина.- И отпустите уже наконец, мои ноги! — А? — Свон взглянула на свои руки и тут же разжала их, выпуская из плена ноги королевы.- Сын, мы просто разговаривали с твоей мамой и наверное, заснули, заболтавшись. Глаза Генри широко распахнулись: такого ожидать было практически не возможно.Это было чем-то из разряда фантастики. — То есть вы не ругались? — подозрительно спросил он. — Я пойду приготовлю нам завтрак.- ушла от ответа Реджина, сразу вставая с кровати.- Эмма, ты пока можешь принять душ. Воды мне для тебя не жалко. — А без язвительных фраз никак? — потянувшись на постели, просила Свон. Ответом ей послужило недовольное фырчание удаляющегося силуэта Миллс. Пока одна его мать готовила завтрак, а вторая принимала душ в гостевой комнате, Генри раздумывал над увиденным. Конечно, он знал, что его матери стали общаться гораздо больше, чем перед аварией, но то, что они могли разговаривать всю ночь и при этом не убить друг друга, вызывало подозрения. — Господи, Генри, как ты меня напугал! — наткнулась на сына, выходящая из ванной Эмма. — Вы точно просто разговаривали? — с подозрением спросил её, сын. Реджина в это время уже поднималась по лестнице, чтобы сообщить сыну и подруге, что завтрак уже готов и заодно еще раз напомнить об их уговоре ночью.Услышав вопрос сына, в голове мэра засела обезьянка с тарелками, предупреждающая о возможной беде от длинного языка отпрыска Прекрасных. Один раз она уже доверила свою тайну не тому человеку. Миллс прислушалась, пытаясь игнорировать звон в ушах от ударов тех самых тарелок мартышки. — Да, Генри, мы просто разговаривали о жизни. И нет, мы не ругались и особо не спорили…- ответила сыну, Свон. — Да? И о чем вы говорили? Мама что-нибудь рассказывала? О ком? — начал засыпать вопросами Генри, перебив. — Стой-стой, парень! Во-первых, это взрослые разговоры, во-вторых-это наше с ней дело и мы сами будем разбираться с этим, а в-третьих…- задумалась что же в третьих, Эмма. — Не перебивай свою мать.- вошла в комнату, Реджина.- Или свою мать… Генри опустил взгляд в пол, понимая, что попался на расспросах. — Я просто хотел узнать нет ли чего-то важного… — Парень, если мы захотим тебе что-то сказать- мы скажем. Но есть темы, которые женщина может обсуждать только с женщиной.- положила ему руку на плечо, Эмма.- Надеюсь, ты понимаешь. — Ах это… — оживился мальчик.- Ну сразу бы так и сказали, что это все ваши женские штучки. — Смотрите-ка: кто-то знает толк в «женских штучках»! — рассмеялась Реджина, кинув благодарный взгляд Эмме.- Не рановато ли? Парень залился краской от такого тона своей матери и хитрого взгляда второй своей матери. — В самый раз.- буркнул он.- Кстати, мам, мне бабушка уже звонила. Перезвони ей, а иначе она меня достанет! Эмма, Реджина и Генри спокойно завтракали на кухне мэра, обсуждая планы на день. Реджина как всегда выводила из себя Эмму напоминанием об отчете, Эмма язвила в ответ, и обе они всячески поддевали своего сына, когда тот пытался вмешаться в их словестный поединок. — Да, мама.- недовольно произнесла Свон из-за прерванной дуэли, которая вот-вот должна была закончиться в её пользу. В трубке слышался голос Белоснежки, которая в очередной раз причитала о чем-то. Блондинка то и дело закатывала глаза и терпеливо и односложно отвечала матери. Но эта терпеливость закончилась настоящей бурей. Лицо Спасителя мгновенно приобрело выражение крайней злости, граничащей с настоящим бешенством. — Я все тебе уже сказала! Мне не пять лет, чтобы ты мне приказывала! Повторяю: я общаюсь с Реджиной и буду и дальше это делать! Мне плевать, Снежка! Обращение к матери по имени, не предвещало ничего хорошего и оба Миллса это прекрасно знали. Однако, мадам мэр сменила отсутствующее выражение лица на заинтересованное, ведь разговор судя по всему, касался именно её персоны. — Я все сказала! Значит так: если еще раз из чьих-либо уст я услышу хотя бы одно подобное слово о матери моего сына, то кем бы он ни был- он об этом пожалеет! — почти рычала Эмма.- И еще, дорогая мама, сегодня меня тоже не жди. Дома меня не будет! Блондинка с силой отбросила телефон в сторону, нажав отбой. — Злая Королева заколдовала Спасителя? — с улыбкой спросила Реджина. Эмма в ответ нервно передернула плечами, не желая сейчас вообще что-либо говорить. — Пойдемте, мы и так все опаздываем. Генри нужно в школу, а нам с тобой на работу.- ушла она от ответа. — В таком случае, нам действительно нужно отправляться.- надела привычную маску, Миллс. Вопреки своему обыкновению, мадам мэр добросила шерифа до участка, хотя за всю дорогу они не проронили и слова друг другу.Эмма осмысливала свою гневную речь для матери, пытаясь понять, куда ей идти сегодня, а Реджина была от чего-то обижена нежеланием Свон поговорить с ней, ведь то, как блондинка отстаивала её, ей понравилось. Было в этом что-то приятное. В обед Реджина с сыном зашла в кафе, где в очередной раз натолкнулась на Мэриан, которая не удержалась от речи о Злой Королеве. Робин снова молча склонил голову, зеваки ждали, что предпримет мэр, сама Миллс была готова испепелить на месте эту женщину, перемешавшую все карты. — Миссис Локсли, вы задержаны за публичное оскорбление личности мэра города- Реджины Миллс. Я неоднократно Вас предупреждала, но Вы меня судя по всему плохо поняли. Итак, руки вперед.- послышался стальной голос шерифа Свон за спиной Реджины. Блондинка вышла вперед, аккуратно обойдя мэра и подошла к столику, где обедали Локсли. Женщина вытащила из пояса наручники и накинула их на запястье супруги лесного разбойника. — Эмма? — растерянно посмотрел на неё Робин. — Шериф Свон, во-первых. А во-вторых- мистер Локсли, Вы можете внести залог или заплатить штраф за свою жену в участке.- холодно ответила Эмма. — Эмма, не нужно.- подала наконец, голос, Реджина. — Мэр Миллс, в Вашем заявлении я не нуждаюсь. Согласно уставу города…- поняла что хочет сказать подруга, Свон. — Эмма стоп! — прикрикнула Миллс, подходя к столику.- Миссис Локсли, это был первый и последний раз, когда я препятствую работе шерифа Свон. Если еще раз я услышу что-то подобное из ваших или еще чьих-то уст, сдерживать я её не стану. Более того- я подам иск на Вас. Шериф Свон. Эмма кивнула и с недовольным выражением лица сняла наручники с жены лесного жителя. — Еще только раз, Мэриан, еще только раз! — зло процедила она, отстраняясь.- Мэр Миллс.       Женщины пообедали с сыном, пытаясь игнорировать произошедшее. Поступок Свон еще больше заставил задуматься Реджину о том, нужен ли ей вообще Робин. Ровно так же, как и заставил задуматься и о мотивах поведения Спасителя, которая защищала её со времен своего прибытия в Сторибрук. Собственные эмоции тоже смущали бывшую королеву- серьезная и строгая Эмма будоражила её, заставляя покрываться мурашками. Все это становилось еще более запутанным и странным.        Отпустив сына к Прекрасным, Реджина и Эмма вышли из кафе. Настроение у брюнетки было ужасным, как и погода на улице, если не хуже. Она задумчиво шагала к машине, позабыв о наличии Спасителя рядом. Усевшись за руль, Реджина продолжила думать о событиях прошедших месяцев и особенно о прошлой ночи и сегодняшнем дне с самого его начала. Стук по стеклу отвлек её. — Не подбросишь меня до участка? — спросила замерзшая Эмма. Миллс кивком указала на пассажирское сидение. Дорога опять была молчаливой, однако, на этот раз молчала только мадам мэр. Свон пыталась заговорить и пару раз открывала рот, но тут же его прикрывала, глядя на задумчивость своего босса. — Знаешь, Реджина, я тут подумала- к черту все, а? — К чему это было сейчас сказано? — оторвалась от лицезрения дороги, Миллс. — Наконец-то ты заговорила…- закатила глаза, Эмма.- Я хочу сказать, что ты не должна расстраиваться из-за Мэриан. Вот, держи. Шериф вытащила один единственный цветок ромашки из своей куртки. Реджина на это изогнула бровь. — И как это понимать? — спросила она. — Знаешь, я не любитель всяких шикарных вещей и широких жестов, но мне хочется чтобы ты поняла.- начала объяснять Эмма.- Посмотри на этот цветок. Что ты видишь? — Обычную ромашку из магазина папаши Белль.- фыркнула брюнетка. — А мне ромашки всегда казались настоящим солнышком. Даже если у ромашки оторвать все лепестки, её солнышко все равно будет светить ярко. Подумай об этом, Реджина. Свон открыла свою дверь и под недоумевающий взгляд мадам мэра направилась в участок, добавляя еще больше вопросов её голове. С блондинкой явно творилось что-то не понятное. Только вот что?