What the Fuck?

      Реджина находилась в своем убежище в склепе, наблюдая за мучениями Спасителя. С одной стороны ей нравилось происходящее- подчинение и унижение все еще доставляли ей удовольствие. А вот с другой это казалось абсолютно не правильным. Чем-то унизительным, не достойным ни её, ни уж тем более самой Свон. Но дело было сделано и ответ был ей вполне ясен. Хотя собственное раздражение скрыть она не могла и поэтому-то и подсматривала за шерифом, надеясь, что та поймет, вспомнит один их разговор. Эмма так же раздумывала над поступком Реджины. Для женщины с её стажем и опытом гравировка на лбу как минимум глупо, а как максимум не понятно. Ворочаясь в собственной кровати, Свон не на шутку разозлилась и было из-за чего. Однако, слова сына о воспитании не давали ей покоя. Что это значит? Почему именно так? Почему не смогла сама же себя остановить? По тому, что Реджина никогда этого не делала? Потому что с ней делали это? Воспитание покойной Коры было весьма своеобразным и её дочь вполне могла унаследовать её черты и подходы, но в другом контексте. Раздумывая над мотивами, Эмма невольно вспоминала свое детство. Почему именно 12? — Значит, ты просто стояла и смотрела? — зло процедила Миллс. — Ну, а что я по-твоему должна была сделать? Я не Рэмбо, между прочим! — попыталась объясниться Эмма. — Вот как… Знаешь, Свон, в чем твоя проблема? Твой комплекс героя крайне не постоянен. Я понимаю, что вы были детьми и, возможно, в этом мире подобные поступки в порядке вещей, но ты должна была хотя бы попытаться. — Да чего ты завелась-то? Это жизнь, Реджина! Если бы не эта двенадцатилетка, то либо я либо мои друзья! — И вы не нашли ничего лучше, как допустить чтобы ребенка клеймили? Только потому, что вы тупицы так решили? — Закрыли тему. — Твою мать! — вспомнив случай 20-летней давности, осенило Свон. Эмма буквально влетела в комнату сына, который делал вид, что спит, хотя его планшет выдал его с потрохами. — Генри, я знаю, что ты не спишь. И раз уж это так, ответь мне на один вопрос! — строго произнесла она. Мальчик нехотя поднялся на кровати. — Я же тебе сказал, что она так тебя воспитывает. Не догадалась еще? — зевнув ответил он. — Сын, расскажи мне в чем дело? Ты ведь все знаешь, так? — сменив тон, спросила Эмма. Генри отодвинул край одеяла и уселся на кровать. — Да мам, знаю. Но прежде чем что-то говорить- нужно думать. Так же, как и делать.- мальчик глубоко вздохнул.- Это же моя мама. У неё всегда есть причина. Свон села рядом с сыном, задумываясь вновь о и разговоре и мотивах. — Я не понимаю. Объясни мне? Мы разговаривали, потом шутили и она превратилась в стерву, которая сделала абсолютно нелогичный для взрослой женщины шаг. — Вот именно, мам. Для взрослой женщины, а для двенадцатилетки? — лукаво протянул мальчишка. Эмма раскрыла рот от посетившей её мысли, мысленно отгоняя её. — Быть не может! Парень тяжело вздохнул и посмотрел сквозь ночную тьму на лицо своей матери. — Может, мама. Она мне рассказала о вашем с ней разговоре. И о том, что когда-то, кое-кто с ней сделал то же самое, что сегодня она сделала с тобой. — Но зачем? Показать, что я не права? — И да и нет. Если она тогда смолчала или перевела тему, это не значит, что забыла. А ты вытащила её страх на свет. Да и повторю: она тебя воспитывала. Скажи она тебе- ты бы не поняла. — Да что поняла-то? Что мне не нужно было выжигать у той девчонки надпись? — Вроде того, а заодно и поучила тебя магии. Если я правильно тебя понял, ты предположила, что на неё наложены любовные чары. Так вот: такие чары всегда оставляют отпечаток. Вроде того, что красуется у тебя на лбу. Обычный человек может и не заметить, но мама ведь не совсем обычная, да? Если совсем коротко, то ты первое- поставила под сомнение её силу, а она этого не любит, второе-получила наглядное подтверждение того, что у людей обладающих магией другая реакция, и в третьих- побыла в шкуре того человека, которому сделала когда-то больно. Не успел Генри договорить, как лоб шерифа прожгло огнем и зашипев, Эмма бросилась включать свет и смотреть в зеркало: надписи больше не было. — Вот и все, ты усвоила урок.- пожал плечами, Генри. — То есть ты хочешь сказать что… — Да. Дело было в Дэниэле. У мамы было много таких штук, как наделали вы с друзьями ради забавы в детстве. Потому, что маму так истязала Кора. При том не только за этого конюха.- мальчик поморщился при воспоминании о умершем возлюбленном матери.- А за все. Когда Кора думала, что мама не компетентна в чем-то- она конспектировала это на маме, когда она узнала о чувствах к конюху- сделала то же самое с её лбом. И делала она это не как мама- маркером, а как вы- раскаленным железом. — Реджина тебе это рассказала? — Да. Сразу после того, как мы вернулись из Неверлэнда. Мы говорили на тему того, что меня считали сумасшедшим и она рассказала эту историю. В моем случае- мама просто защищала свое проклятие и это были просто слова, а в её случае все было гораздо хуже. Свон глубоко задумалась, вспоминая ту ситуацию: почти 20 лет назад она и еще парочка девочек-беспризорниц поймали за написанием любовной записки мальчику, что жил недалеко. В этой компании у 12 летней девочки была соперница в лице 14-летней Эммы. И все противостояние вылилось в выжигание имени этого мальчика буйными подругами теперешнего шерифа. Она и тогда не хотела чтобы до этого дошло, но молча стояла и наблюдала за истязанием- ведь без башенным и озлобленным подружкам-подельницам, давно употреблявшим все, что попадало под руку она не могла противостоять. Точнее, попросту испугалась. — А при чем здесь вообще сегодняшний день? — попыталась восстановить логическую цепочку, Эмма. — При том, мам, что маму «метили» пытаясь избавить её от одержимости конюхом. Конечно, потом мама была более аккуратной в своих поступках, чтобы Кора успокоилась на некоторое время по поводу Дэниэла хотя бы. Но факт остается фактом. Сказав о привороте ты напомнила ей. И можно сказать, что она тебя атаковала. А не наоборот, как было раньше. и наглядно показала тебе метку. Тебе объяснили сразу несколько вещей. Посидев еще немного времени с сыном, Эмма снова отправилась к особняку на Миффлин-стрит, чтобы решить свои внутренние противоречия. Постучав в дверь и зарывшись в воротник куртки, стала ждать хозяйку дома, надеясь, что та вернулась. — Мисс Свон, какой сюрприз. Полагаю, моя метка уже исчезла, раз вы посетили меня среди ночи? — холодно спросила вышедшая Реджина. — Значит, ты так и не простила? — сразу перешла в наступление, блондинка. — Не вижу смысла просвещать остальных на тему моей жизни. Входи.- быстро вернулась в дом, Миллс. Раздевшись и устроившись на диване, Эмма не отрываясь смотрела на напряженную мадам мэр, которая принесла виски и два стакана. — Почему ты не сказала? — нарушила она молчание. — Вообще-то я пыталась и оказалось, что ты ничем не лучше моей матери. А то, что я сделала с тобой…- начала было Реджина. — Просто паническая атака из-за неприятного опыта и попытка меня вразумить наглядным образом.- перебила её Эмма. — Верно. И я не совсем удовлетворена тем, что сделала. Но на будущее- больше никогда не пытайся сомневаться в каких-либо моих показателях. Это может привести еще к одной мелкой неприятности. — Когда это началось? — выпалила Свон. — Прости? — отпивая виски из стакана, переспросила Миллс. — Когда она стала тебя истязать? — В 12 лет моя мать впервые меня клеймила. И это было ужасно. Это… Эмма… Это ломает человека и если бы не мои магические способности- на мне бы не было живого места! Поэтому твое равнодушие при рассказе о том случае меня удивило и разочаровало- ты поступила почти так же, как поступала моя мать! Меня хотя бы исцелили, а что с той бедной девочкой? У неё ваш подарок на всю жизнь! Как ты смогла забыть тот запах паленого человеческого мяса? Как могла не слышать крики несчастного ребенка? А если бы кто-то сделал подобное с нашим с тобой сыном? — Я бы убила своими руками этого отморозка! — рыкнула, Эмма.-Чёрт… Я реально об этом не подумала. Извини и если бы не наш сын, я бы не поняла. Лицо Реджины приобрело выражение удивления. — Ну значит, ходила бы с моим напоминанием до тех пор, пока бы не поняла. И теперь мне уже даже интересно: какие мотивы могли бы быть у меня по-твоему? — Ну не знаю. Я вообще… черт… короче я подумала. что ты таким образом проявляешь знаки внимания. — По твоему мне все еще 12? — изумленно спросила Миллс.- Смею тебе напомнить, Свон, я бы ни за что до такого не опустилась даже в том возрасте, не то, чтобы в нынешнем. Так что это исключительно воспитательный момент, раз уж ты меня плохо слышишь. — Я поняла. И что с этим будем делать? — серьезно спросила Эмма. — Ничего. Твое фиаско видели только Генри и твоя семейка. Остальные были просто в шоке от того, как ты ходишь в кепке и шарахаешься, оставшись без неё.- рассмеялась Реджина. — То есть? То есть надпись видела только я и моя семья? — переспросила блондинка. — Разумеется! Я, конечно, по мнению большинства злая и мелочная сука, но позорить мать своего сына ни за что не стану. Тебя я воспитывала, Снежку и её разлюбезного супруга мне хотелось немного позлить, ну, а без Генри ты бы так и ходила шарахаясь от людей. Как всегда- вся надежда только на нашего ребенка.- подсмеялась, брюнетка.- У меня нет цели унизить тебя. Но отказать себе в удовольствии и попробовать тебя чему-то научить, я не могу. — Выходит, мир? — уверенно протянула руку, Эмма. — Определенно, дорогая! — ударила по ней, Реджина.- Это еще один урок: есть масса заклинаний, которые снять можно только при осознании чего-либо. С примером такого ты ознакомилась наглядно. — Да уж, больше как-то не хотелось бы! — поежилась Свон. — Как дела с твоим обследованием? — перевела тему, Миллс. — В принципе все в порядке.- односложно ответила Эмма. — А головные боли? — Вейл сказал, что они связаны с попыткой моего сознания вернуть прежние воспоминания. — А ты хотела бы этого? — Не знаю. Не уверена. Мне и так не плохо живется, жилось пока ты на сутки не превратила меня в психа! — не удержалась от подколки, Свон. — Тебе еще повезло, что только на сутки! — рассмеялась Реджина.- Не забывай, я Злая Королева! — А я Недобрая Принцесса! — поддержала игру, Свон.