Наверное, я просто влюблен...

Дерек выдыхает едкий дым и думает, что Стайлз его убьет. Обещание не курить в постели забывается каждый раз, стоит приехать домой и вытянуться на знакомой до каждой вмятины в старом матрасе постели. Маленькая квартирка в центре Бейкон Хиллс - не их предел. И Хейл точно знает, что еще одна командировка, и он увезет своего мальчишку из этого пропитанного болью и смертью городка в шумный Нью-Йорк, чтобы они вместе могли окунуться в свое будущее. Шум воды в ванной стихает, и Дерек фыркает, поднимаясь с кровати и оттряхиваясь, словно мокрый пес. Он искупался первым. Маленькая душевая не подразумевает под собой мытье вдвоем. По его плечам и спине скатываются капли воды, неприятно соскальзывая под резинку боксеров, и Хейл подумывает, что надо бы снова сполоснуться. Адская жара, посетившая Бейкон, едва ли лучше той, которая убивает его в Афганистане. Иногда мужчина думает, что именно афганское солнце прибьет его раньше, чем это успеют сделать талибы. В ванной тускло горит всего одна лампочка, висящая на каком-то хилом проводке справа от раковины. Она разбрасывает по грязно-серому кафелю жуткие тени и качается из стороны в сторону, но сейчас Хейл слишком увлечен парнем перед собой, чтобы думать о купленном в долбанной Икее бра, которое можно было бы повесить уже раз двадцать за те три дня, что он в отпуске. Стайлз вырос. Из неуклюжего долговязого студента он превратился в высокого подтянутого аспиранта с короткой стрижкой, какая была у него в ту их знаменательную первую встречу посреди холодного осеннего леса и палой листвы, противно мнущейся под ногами. Когда Дерек спрашивает о том, куда делись непослушные и торчащие во все стороны вихры, Стилински смеется - серьезно, чувак, ты бы видел лицо Скотта - и рассказывает о каком-то не совсем удачном эксперименте, который и закончился походом в парикмахерскую. Да, Стайлз вырос, но как же хорошо, что не потерял себя. Хейл ласково оглаживает взглядом разворот плеч и абрис мышц, буквально вылизывает каждый миллиметр молочной кожи мысленно, пересчитывает родинки и составляет их в созвездия. Его мальчишка стоит возле раковины в одних только трусах, держит в руках зубную щетку, успев уже выдавить на нее как-то слишком много пасты, и смущенно улыбается Дереку в отражении мутного зеркала. А тот подвисает на жилистых руках и длинных пальцах, которые умеют творить такое с телом Дерека Хейла, что одно только мимолетное воспоминание заставляет член наливаться тяжестью возбуждения. - Все в порядке? - Стайлз знает, что иногда Дерека мучает беспричинный страх потерять его, будто что-то ужасное вот-вот случится. Даже если они находятся настолько близко друг к другу, что почти срастаются в одно целое. - Более чем, - Хейл быстро преодолевает расстояние, которое их разделяет, и хватает парня за бедра, прижимая его к себе и чуть толкаясь вперед. Стилински вздрагивает всем телом так отчетливо, что это рвет крышу - то, как Дерек действует на этого парня, всегда действовал. Стайлз хватается левой рукой за край раковины и едва не роняет на пол старую мыльницу вместе с ее сомнительным содержимым, а правой опирается прямо на кран, так и не выпустив из руки чертову щетку. Плевать... Окружающая обстановка плывет, растворяется, исчезает. Дерек соскучился. Чертовски сильно. И не успел восполнить ощущения за предыдущие дни. Ему мало. - Дерек, ты чокнутый... ненасытный сексоголик, - Стайлз бормочет что-то всегда, лишь бы хоть отчасти сдержать рвущуюся наружу страстную натуру. О да, Дерек знает, каким он бывает. - Меня не было рядом четыре гребаных месяца, - опаляя бледную кожу дыханием, почти рычит Хейл, упираясь лбом между лопаток парня. - Я соскучился. Так сильно по тебе соскучился... - Так прекращай это. Эти контракты, армия... Останься со мной, - хриплый шепот по самому больному, но они уже говорили об этом, просто Стайлз не может не попросить еще раз. - Еще одна поездка. Одна. И мы свалим отсюда, оставим всю эту хреноверть позади, слышишь? К черту прошлое, - Хейл прикусывает загривок своего мальчишки и усмехается, когда в ответ слышится только стон, эхом откатывающийся от стен. Дерек толкается бедрами и как завороженный опускает взгляд. Блядь, он ведь, словно пацан в пубертате, кончит сейчас в трусы. Все равно. Влажная от смазки красноватая головка скользит из-за резинки белья и обратно, когда он совершает вполне определенные поступательные движения, а Стайлз, маленький чертенок, возбуждается от этого так сильно, что забывает, насколько тонкие в их старом многоквартирном доме стены. И это восхитительно - изогнутая спина, запрокинутая голова и подставленная под поцелуи-укусы беззащитная шея. Которая утром будет похожа на сюрреалистичную, почти вангоговскую галактику. Хейл скользит рукой по впалому животу и тяжело выдыхает, застывая, когда его широкая ладонь накрывает чужое возбуждение прямо через ткань. Его всегда удивляет это - Стайлз такой открытый с ним и уверенный, возбужденный, горячий, такой его, что даже странно, как, выходя за порог, он превращается в ходячую катастрофу с вагоном комплексов и дергаными телодвижениями. Неуклюжесть Стилински пропадает в постели. Словно по щелчку. И порой Дерек всерьез подумывает вставить ему вибратор и заставить так ходить, глядишь, поможет. Они двигаются в одном ритме, и Стайлз забывает дышать. У него темные пятна перед глазами, и это даже немного обидно, ведь каждый момент с Дереком бесценен, а он не видит его. В ушах так сильно шумит, словно он на рок-концерте, и стоны-крики-всхлипы сдерживать не получается. Да и не надо... Парень в курсе, как заводит Хейла живой отклик на его старания. И стоит шершавой ладони скользнуть под резинку его трусов, как Стилински кончает с именем своего мужчины на губах, задыхаясь и растекаясь в пространстве, не падая только благодаря Хейлу, который рычит позади и пачкает поясницу парня белесыми пятнами, до синяков вплавляя пальцы в подвздошные косточки. Молодые люди медленно приходят в себя и лениво вытираются полотенцем, закидывая белье в машинку. Все та же маленькая ванна, все та же древняя сколотая раковина и неотмываемое зеркало. Они другие. Контракт от контракта они меняются. Необратимо. Дереку противно, что он заставляет своего мальчишку ждать, Стайлзу противно, что он высказывается своему мужчине перед каждым отъездом. Им просто страшно. Хейл притягивает парня к себе и целует, отмахиваясь на вялые возражения о том, что зубы он так и не почистил. Ему так дико плевать на все эти вещи, когда щеки Стилински вспыхивают румянцем от столь незатейливого проявления нежности. Когда они возвращаются в спальню, Стайлз плюхается животом на кровать, а Дерек вытягивается рядом, переворачивая его на бок и прижимая к себе. Он ведет пальцами вдоль шрама на ребрах парня - напоминание о землетрясении, в котором они потеряли всех, оставшись лишь вдвоем - и тычется носом в его макушку. - Это не наша вина. - Я знаю. Это лишь... Я мог остаться без тебя, - Стайлз отделался железякой, пропоровшей его бок. Дерек чуть не поседел, пока сидел возле реанимационного отделения, осознавая, что у него теперь есть только Стайлз. - Но не остался, - парень коснулся губами ямочки под ключицей Хейла и улыбнулся. Часы перескочили на 22:22. А значит, у них вся ночь впереди.