Наверное, я просто влюблен...

Дереку не нравится идея с лечебницей. Он понимает, что после удара молнией надо быть благодарным, что Стайлз вообще жив. Но его пара с тех пор слышит голоса. И видит умерших. Это НЕхорошо. Стилински смотрит на него печальными глазами и даже не моргает, пока закрываются двери психбольницы. Его заставили сдать технику и шнурки, отобрали любимую серебряную цепочку с висевшим на ней защитным амулетом, отобрали даже кольца. Все это сложено в неприметный пластиковый пакет и спрятано в стол старшей медсестры. - Зачем вам его вещи? - Чтобы он не навредил себе. Эти слова отпечатываются на подкорке волка. И ему страшно за своего человека. Ощущение, что он видит Стайлза в последний раз, усиливается с каждым вздохом, с каждым поворотом, удаляющим его автомобиль от лечебницы. Хейл выдерживает два дня, а потом пробирается в палату своего мальчика, прижимает его к себе, будто не виделись век, а то и больше. Он не может надышаться, наплевав на витающие в воздухе ароматы лекарств, страха и боли. Стайлз тычется носом в висок своего волка и дрожит, когда просит забрать его вещи - жутко оставаться в этом месте дольше необходимого, но амулет и кольца с рунами забрать нужно. - Холодно, - голос у парня хриплый, сорванный от частых криков о помощи. - Скоро будем дома. Там плед, камин и новый амулет, - Дерек бережно пристегивает Стайлза, смотрит пристальней обычного, подмечая малейшие изменения. Как только они оказываются в спасительных стенах лофта, оборотень усаживает Стилински ближе к огню и впихивает в его руки плед, но укутаться не дает. Он гладит плечи Стайлза, едва прикасаясь, и думает, хочет ли видеть то, что прячется под футболкой парня. Человек мелко-мелко дрожит в руках своего волка, но не отодвигается. - Больно? - оборотень приподнимает край ткани, касается оголившегося участка кожи. - Пока нет. Мне страшно, - Стилински вздыхает и опускает голову, мнет в руках мягкость пледа. - Ты боишься...меня? - у Дерека все внутри холодеет в ожидании ответа, вот он и выдыхает облегченно, когда Стайлз отрицательно качает головой. - Они окружают меня. Хотят чего-то, говорят, - парень кусает губы и шмыгает носом. Плачет. Опять. И Хейл не знает, как это прекратить. - Стайлз... - Я не псих. Я правда их вижу, - зло выплевывает Стайлз, и волку кажется, что эти слова сказаны не впервые. - Верю, - Дерек утыкается носом в макушку парня, ведет рукой выше и останавливается только тогда, когда натыкается на край затейливого рубца. Фигура Лихтенберга в точности повторяет молнию, которая исхитрилась шарахнуть точно в парня, у которого и так сверхъестественного в жизни с избытком. И теперь у Стилински способности к общению с умершими, которые нахрен ему не сдались. Это раздражает внутреннего зверя Дерека, потому что для своего любимого мальчишки он хочет только покоя и тишины, чтобы тот мог заниматься любимым делом. - Мама приходила, говорила, я стал красивым, - фыркает Стайлз, чуть поворачиваясь и щуря один глаз на оборотня, стоящего за спиной. Стилински теребит больничный браслет, болтающийся на правом запястье, и источает ароматы смущения и благодарности - чувствует, как Хейл вытягивает боль. - Правильно говорила, - шепчет Дерек в ответ, когда черные змейки перестают бегать по его венам. - Неприкрытая лесть, - парень устало прислоняется плечом к волку, и тот обнимает его, поправляя одежду и поглаживая по волосам. - Ты в курсе, что похитил сумасшедшего? - Псих похитил психа. Достижение, - смеется Хейл. Напряжение потихоньку отпускает. Главное сейчас - выспаться. А с остальным волк и его мальчик справятся.