Боги Счастья.

Просыпаться в объятиях того, кто любит тебя. Похоже на счастливый конец, не так ли? Словно в красивом романтичном кино, где в последней сцене перед титрами двое влюбленных нежно смотрят друг на друга и говорят, что любят. Так странно и страшно. Ведь сейчас, смотря друг на друга, они испытывают не только радость и блаженство, они обеспокоены. Тем, что, когда выйдут, будут снова в опасности, тем, что теперь они на разных сторонах. Каким бы не было их притворство, они должны доиграть его до самого конца. Чимин должен будет узнать изнутри, кто преступник, не выдав своих мотивов и привязанности к следователям. Осознание будущих трудностей пугает, но Чону не легче. Он больше не сможет защищать Мина напрямую, иначе их раскроют. — Интересно, как долго это будет продолжаться? — Чонгук смотрит устало, он счастлив, что Пак сейчас рядом, но понимает, что это ненадолго, и это удручает. — Тебе придется нелегко, когда мы вернемся. Неужели, это единственный выход? — Если бы можно было по-другому, то я обязательно так бы и сделал, но сейчас можно только убедить дядю и полковника в том, что я на их стороне. Может они и не скажут лично, кто преступник, но я уверен, сам преступник выдаст себя хоть немного, — Пак внимательно смотрит на Гука, понимая, почему младший так волнуется, но не выдавая собственного напряжения. — Если говорить про время. Я не знаю, как долго мы сможем притворяться. Но важнее, что это даст нам в расследовании. — Тогда давай еще немного побудем вместе, — Чонгук крепко сжимает любимого. — Еще неизвестно, когда этот ужас закончится. *** Как долго времени должно пройти для того, чтобы перестало болеть сердце от потери близкого человека? Никто не сможет сказать точно. Скорбеть нельзя вечно, иначе жизнь не только теряет краски, но и смысл. Но и забывать тех, кто когда-то знал нас и любил, непростительно. Юнги по-настоящему устал. Весь круговорот боли, неудач и несчастий сильно ударил по нему. Ему уже не хочется жить, для него нет целей кроме поимки преступника. Он не знает, что его ждет дальше, не понимает, как жить без Наен, его самого близкого человека, Юнги считает, что медленно приходит конец. Конец его счастью, он не готов искать что-то новое, что снова заставит его жить. Нет… Ему самому больше не хочется жить… Хочется умереть… Больше нет никакого выхода… — Юнги? — Мин открывает глаза. Его маленькая возможность вздремнуть во время обеденного перерыва становится невозможной из-за Хоби, который уже давно замечает, как состояние Юнги становится только хуже. — Давно ты просиживаешь пятую точку вместо того, чтобы обедать? И так худой ведь. — В отличие от тебя, я не ем три раза в день. Сон куда важнее, — парень надеется, что его дальше не будут трогать, но приятный запах еды все же отвлекает. — Хоби, иногда ты куда противней и прилипчивей, чем Чон с Тэ, чтоб ты знал. — Я это и без тебя знаю, но в отличие от тех двоих, я своего добиваюсь куда быстрее, — Юнги заметил, как поменялось лицо Хосока, который явно вспомнил о том, что хотелось бы спрятать глубоко в памяти. — Прости. Сколько раз я не пытался избежать этой темы, она все равно не может уйти из моей головы. — Хм, — Юнги изображает что-то наподобие ухмылки, но в его голове нет злобных или обидных мыслей. — Не переживай, нам в любом случае придется поговорить об этом когда-нибудь. — Когда-нибудь? — - Сейчас куда важнее будет, если мы узнаем, что связывает дочку Полковника Чхве и Наен, — Юн аккуратно сел за стол, на который Чон уже поставил черную лапшу и небольшой стакан с кофе. — Хотя не думаю, что между ними существует какая-то существенная связь. — Я тоже задумался об этом. Кроме схожей сферы деятельности и внешности, между ними нет ничего общего. Однако очень похоже на то, что именно это и сделало Наен жертвой, ты ведь понимаешь? — Да, очень даже похоже. Дочка Полковника Чхве совершила суицид, причина которого неизвестна. В протоколе было написано, что это из-за проблем с учебой и работой, но вероятность того, что это правда, очень мала. Я уже проверил эту информацию. Училась она прилежно, у преподавателей была на хорошем счету, да и с работой все ладилось. Так что причина кроется в другом, что нам и предстоит узнать. — - Капитан, у меня есть одна мысль, — Юнги и Хоби неожиданно подскакивают, услышав знакомый голос Тэхена. — Я провел небольшое расследование о личности дочки Полковника Чхве, знаю, у меня стоял запрет на это, однако Чиджин уже долгое время общается с одной женщиной, которая была знакома с ней. — В следующий раз будь аккуратнее, а то так и сердце в пятки, Тэ, — Хоби бережно держит себя за грудную клетку, выравнивая дыхание. — Мы ведь не отстранили вас с Чоном от задания, просто попросили охранять потенциальных жертв. — Верно, — Мин, который хоть и скрыл факт того, что чертовски напугался, все равно с неким беспокойством произносил свою речь. — Если у тебя что-то есть, то говори в любом случае, даже если информация будет казаться бесполезной. — Если предположить, что убийца знаком с дочерью полковника, то тогда мотивация убийства Наен становится более ясной. Жертвы со схожим образом жизни и внешностью на психологическом уровне оцениваются как один человек из-за схожего типажа. Возможно преступник, имея тяжёлые психические отклонения, оценивал Наен не как отдельную личность, а как часть образа. Поэтому ее убийство было спланировано довольно давно, ведь серийные убийцы если не убивают по принципу «одна жертва — один типаж», то хотя бы стараются придерживаться общей психологии. Поэтому Наен бог «удачи», и дело не в том, что на ней было меньше увечий, а в том, что она была связана с дочерью полковника, с тем, кто, возможно, стал причиной всех убийств. — Если причиной всех убийств стал суицид дочери Полковника Чхве, то тогда и первая жертва должна иметь с ними что-то общее, не находишь? — оба следователя слушали Тэ с особым вниманием. Мин выглядел подавлено, как бы он не хотел оставаться серьёзным и бесстрастным, ему тяжело давалась любая мысль о Наен. Хоби более объективно оценивал догадки младшего, размышляя о том, что тот хорошо постарался и, возможно, совершенно прав в своих выводах. Ведь мотивация преступника — это важная часть к его поимке. — Если идти дальше, то по твоей логике, первая жертва, бывший директор компании Джесон, должен очень тесно связан с жертвой или, как бы ужасно это не звучало, быть косвенной причиной смерти дочери полковника, — Мин глубоко задумался, мысль о том, что все выглядит вполне гармонично и логично, его радует. Юнги не хватало смелости поднять этот разговор раньше, хотя он уже давно предполагал нечто подобное. Ему больно говорить о смерти любимого человека, но он снова и снова собирает себя п кусочкам, чтобы наконец собрать воедино и решить эту непосильную задачу — найти преступника. Он не позволит этому делу остаться незакрытым, сделает все, чтобы найти того ублюдка, который решил, что убивать людей, чтобы принести несчастье в чужую жизнь, нормально и не нуждается в наказании. Мин понимает, почему все беспокоятся о нем, он и сам считает, что для него это слишком тяжело, но, возвращаясь в совершенно пустую квартиру, где когда-то его ждали и трепетно встречали, сейчас только придает сил усердно работать. А что дальше? Никто не знает. — Скорее всего именно так, — Хосок нарушает тишину, которая возникла всего на мгновение. — Ведь то, что первой жертвой стал именно директор Джесон, должно иметь какой-то смысл. Смерть этого человека была первостепенной, самой важной, остальные же восполняют боль от утраты. — Не только первая жертва важна, — взгляд Юнги стал серьезней. — Первая жертва действительно показательна, но есть еще кое-что важное. — О чем ты, хен? — Тэхен стал задумчивее. — Есть ведь не только первая жертва, но и последняя, — Мин уже давно перестал есть, его разум занят новыми мыслями, к которым он пришел после рассуждений Тэхена и прошлых своих догадок. — Последняя жертва — это жирная точка в общем деле. Это то, что должно подвести итог. Что-то грандиозное, что не оставит без внимания общественность. — Что-то, что повлияет на всех, — Хосок внимательно смотрит на Мина. — Возможно, последнее преступление имеет не личный характер, а общественный. — Или наоборот, — Тэ привносит альтернативу. — Возможно. Последняя жертва будет максимально личной. Она будет связана не только с первопричиной, с суицидом, но и с чем-то сугубо индивидуальным. — Было бы неплохо найти кого-то, кто знает наверняка, какое окружение было у директора Джисон, иначе дальнейшее рассуждение приведет нас в тупик. — Я попробую поспрашивать у Чиджин и её знакомой, но не могу утверждать, что найду что-то стоящее. — Любая информация будет важной, Тэ. Так что возьми на себя эту задачу и передай всю информацию Чонгуку. Будет неплохо, если тот тоже подключится и, как минимум, передаст Прокурору Паку о нынешнем положении дел. В тылу врага будет легче искать информацию, если знаешь хоть что-то. — Думаешь, Чимина примут за своего и раскроют ему хоть что-то? — Тэхен волнительно кусает губу, смотря на Юнги. — Они ведь видят, что мы все связаны, для безопасности никто не будет трепать лишнее перед ним. — Ну, может оно и так, — Юнги хитро улыбается. — Однако Чимин и не ждет, что ему кто-то скажет что-то важное. Как бы опасно это не звучало, но он собирается выманить преступника тем, что теперь он на его стороне. — То есть? — Своим поведением Пак показал, что он своевольный, самостоятельный и очень сильный. Это подкупает. Как ни крути он жив, а значит убийца проиграл. Вряд ли он оставит возможность оставить все как есть, преступник уже заинтересован. Их контакт — вопрос времени. Ну, хотя бы Чимин считает именно так. — Не думаю, что враг настолько прост. — Я тоже, однако после всего случившегося даже не азартный человек заинтересуется человеком, который нарушил все его планы. Да и Чимин сообразительный парень, что-нибудь точно придумает. *** — Ты уверен, что хочешь этого? — Чон смотрит с заботой и беспокойством, он ощущает себя в тяжелом эмоциональном положении, ведь не знает, что лучше — дать Паку взять все в свои руки и отдалиться, что приведет к большим результатам. Или остановить его прямо сейчас, что будет гораздо безопасней, но только для Мина. — Я уверен, но не в том, что должен идти на пролом и искать всеми силами убийцу, это и так понятно, я хочу иного, — Чим, который до этого просто стоял рядом с Чоном, легонько касается его плеча. — Я хочу защитить вас, хочу, чтобы вы все были в безопасности. Ты, Чиджин, Юнги, Мон, Тэ — вы мне очень дороги, поэтому я не позволю вам стать жертвами этого урода. — Я знаю, — Чонгук притягивает в себе Мина, утыкаясь носом в его не уложенную с самого утра макушку. — Но будь максимально осторожен. Твоя безопасность также важна. — Конечно, Господин Чон, я обязательно останусь целым и невредимым, — Чим неловко подмигивает, сам смущаясь своих действий. На его щеках появляется легкий румянец, что вызывает улыбку на лице Чонгука. «Как он может быть так спокоен?» — Чона поражает, как Мин может иметь столько внутренней силы. Или ему кажется? Может Чим страдает и на самом деле для него невозможно продолжить всю эту игру. И он только успокаивает Чонгука? — Ты так обеспокоен, Чингук-и? — Мин пытается разбавить чем-то неловко милым нависшую угрюмость, однако получается не так хорошо. — Я знаю, что все это тяжело. Не только для нас с тобой. Все страдают. Мне сложно представить, насколько плохо Юнги и Намджуну, ведь жертвами стали их близкие. — Поэтому ты не остановишься? — Именно. Ради них мы должны пересилить свой страх и волнение. Чонгук тяжело вздыхает. Он не может сопротивляться Мигу с его решительностью и упорством. Да и сам понимает, что это правильно и именно так должен поступать человек, которому не все равно на близких и родных. Но он не может собрать все свои мысли. Не может осознать, что Чимин должен страдать ради всеобщего блага. Чонгук не замечает, как по его щеке скатывается слеза. Осознает это только тогда, когда обеспокоенный Пак касается его лица, стирая еще появившиеся слезы. Что это?.. Неужели, чувства Чона стали настолько сильными, что делают его слабым? Неужели его беспокойство достигло таких границ, что он готов отказаться от всего? Неужели он не готов отдавать Чимина? Неужели? — Чон, перестань, — Чимин и сам не сдерживает слезы. Разве можно контролировать их, когда плачет дорогой человек. Пак задумывается, он не готов видеть, как Чонгук страдает. Не может осознавать, что ему станет плохо. — Мы должны это сделать, иначе ничего не получится. Иначе мы не сможем поймать его. — Я знаю, именно поэтому я отпущу тебя, Чим. Однако обещаю, когда это закончится, — Чонгук притягивает Пака сильнее и оставляет легкий поцелуй у виска. — Я не оставлю тебя. Не позволю тебе страдать. Они еще долго стояли. Не были готовы распрощаться. Не были готовы принять тот факт, что им нужно будет стать друг для друга незнакомцами, хотя они только узнали друг друга. Они только осознали, насколько важны, насколько необходимы. Но для них есть кое-что важнее. Они готовы поклясться, что они готовы забыть о своем волнении и страхе только для одного — поймать серийного убийцу, который лишил их счастья. Для них это новый старт. А для преступника- предупреждение. Они готовы начать снова. Теперь можно объявлять о втором раунде.