От ненависти до любви

Было уже около полуночи, когда профессор сидел в своем кабинете, погруженный в очередную книгу по зельеварению и делая пометки в своем дневнике. Томик, что он держал в руках, был труд известнейшего во всей Европе Дамьена Баке — автора многочисленных работ по изучению действия магических растений на организм человека. Главным источником света в комнате служила керосиновая лампа, стоящая на рабочем столе Северуса, потому почти все окружающее его пространство было погружено в полумрак. Небольшое огненное пламя плясало внутри пыльной полупрозрачной банки, отбрасывая на полки с различными склянками и пробирками угрюмую тень профессора. Некоторые зелья и растения имели свойство ночной люминесценции, отчего кабинет приобретал тусклое разноцветное свечение, служившее своеобразным ориентиром в темном и достаточно большом, для того чтобы свет лампы не добивал до дальних углов, помещении. Помимо лампы на столе лежали кипы разбросанных бумаг, чернильница и два пера, одно из которых было сломано. Декан змеиного факультета третий месяц бился над попытками выведения новой формулы зелья, которое могло бы ускорять процесс заживления живых тканей в сотни раз, что при этом делало бы необязательным использование волшебной палочки. Снейп чувствовал, что решение его задачи было где — то совсем рядом, и ему недоставало лишь одного ингредиента. Но сегодня работа продвигалась из рук вон плохо. Профессор четвертый раз перечитывал одно и то же предложение, пытаясь вникнуть в смысл написанного, но посторонние мысли мешали ему сосредоточиться. Северус снова и снова возвращался к утреннему разговору с Дамблдором, придумывая более точные и весомые, как ему казалось, ответы и аргументы на высказывания директора Хогвартса, нежели те, что он выдал ему этим утром. Опять ему, Снейпу, приходится выполнять всю грязную, по его мнению, работу. Снова придется возиться с отпрыском Поттеров, который не в состоянии не впускать в свою глупую голову посторонних людей. Хотя Северус прекрасно осознавал, что этим посторонним является ни много ни мало, сам Лорд Волдеморт, и что даже не каждый взрослый был бы в состоянии с ним справиться, не говоря уже о подростке, сама мысль о том, что ему придется посвящать свое свободное время этому заносчивому Гарри Поттеру приводила Снейпа в ярость, которую он всеми силами старался скрыть. Однако беда, как говорится, не приходит одна. Волдеморт, черт бы его побрал, кроме разума мальчишки залез еще и к Катарине Кайл — студентке пятого курса факультета Слизерин, добавив его декану дополнительную головную боль. Снейп понимал, что рано или поздно нечто подобное должно было произойти, хотя Дамблдор на протяжении четырех с половиной лет старательно оберегал Катарину от этого. С самого первого дня своего обучения в Хогвартсе слизеринка была под наблюдением практически всего преподавательского состава школы, но главную роль няньки (конечно же, как всегда) отвели именно Северусу. Ну, а кому же еще? Ведь больше некому этим заниматься, какая удача, что девчонка оказалась именно на его факультете. Повезло, так повезло! Профессор до сих пор помнил день, когда Катарину усадили на стул, и злосчастная шляпа прокричала «Слизерин!», взваливая на плечи Снейпа новый груз обязанностей, выполнение которых было обозначено сроком до семи лет, в зависимости от способностей и, как ни странно это прозвучит, удачи его новой ученицы. Первые, кстати говоря, оказались весьма неплохими. Не мудрено, учитывая, насколько сильны в магическом искусстве были ее родители. Поразительно, как матери Катарины удалось использовать одно из самых сложных заклятий, чтобы уберечь свою дочь и спрятать ее от всего волшебного мира, объявившего охоту на крохотное дитя. Благодаря этому заклинанию найти Рину было практически невозможно, ее имя было стерто со всех магических справочников и списков, и ни одно заклятье не было способно позволить вновь обнаружить девочку. Признаться, сам Снейп поначалу считал решение об убийстве Катарины сразу после ее рождения единственным верным, но со временем понял, что это было бы лишним, ведь на протяжении всего обучения слизеринка не вызывала практически никаких опасений. Да и к тому же Северус, в конце концов, уже с трудом мог представить школу без Рины, привык он к ней что ли. Как тут не привыкнешь, когда приходилось практически постоянно наблюдать за ней, за ее поведением, самочувствием, кругом общения, увлечениями, интересами. Снейп, можно сказать, уже знал Катарину наизусть и даже мог предсказывать некоторые ее поступки. А Кайл, в свою очередь, и не догадывалась об этой тайной слежке, профессор позаботился и об этом. Всегда держал дистанцию и наблюдал с отдаленной позиции подобно хищнику, выслеживающему свою жертву, только с совсем иными намерениями. Хорошая она все — таки девчонка, хоть и по-своему проблемная. Надо отдать должное, мать Катарины была женщиной доброй и невероятно милосердной, которой всего лишь не повезло влюбиться не в того человека. Любовь порой играет с людьми коварные и злые шутки, что и произошло с мамой Рины, которая едва ли этого заслуживала. Иногда она была по-детски наивной, но при этом поразительно сильной духом. Именно эти качества унаследовала от нее Катарина, однако, отцовские гены все же взяли верх, иначе вряд ли бы она попала на змеиный факультет, ведь характер ее больше подходил пуффендуйцам. Видимо качества, доставшиеся ей от отца, прятались где-то в глубине бессознательного, и как раз им Дамблдор и другие преподаватели помогали не вырваться наружу. Но, несмотря на все старания, темные силы все же начали проникать в ее разум, давая серьезные поводы для беспокойства тем, кто был посвящен в курс дела. Нужно было срочно обучить Поттера и Кайл окклюменции, чтобы избежать серьезных последствий, и хотя Снейп негодовал, что этим придется заниматься ему (снова), он ясно осознавал необходимость этого мероприятия, от которого, на самом деле, зависело очень многое. Профессору было бы гораздо проще работать с Катариной, если бы та знала, как так вышло, что Волдеморт залез к ней в голову, но Дамблдор настоял на том, что слизеринке пока рано знать правду, которая может стать для нее чересчур болезненной. Северус же наоборот считал, что сейчас как раз подходящее время для того, чтобы выложить все карты на стол. Темный Лорд начал повышать ставки, и пока неясно блефует он или же руководствуется действительно серьезными намерениями. Дамблдор и его команда рискуют проиграть, если сейчас не возьмут в оборот свой главный козырь, но в этот раз директор Хогвартса позаботился о сохранности психики и чувств Катарины, нежели о тактике проведения успешной игры. По мнению Снейпа, такое решение было гуманно, но не рационально; рано или поздно Катарине все равно придется узнать всю правду о себе и своей семье. Глаза Северуса начали слипаться. Сколько он уже просидел вот так вот за столом, не продвинувшись в своих исследованиях ни на шаг? Три часа? Четыре? Профессор потерял счет времени, уплывая в потоке посторонних мыслей все дальше и дальше от истинной цели своего пребывания в кабинете зельеварения. Завтра ему предстояло занятие по обучению окклюменции двух нерадивых детишек, которое он с превеликим удовольствием отменил бы, но долг, так сказать, был превыше всего. Снейп с горечью представлял, каким «веселым и интересным» это мероприятие сулило стать для всех троих, и на его лице сама собой появилась презрительная гримаса, ясно отражающая все внутренние переживания Северуса. Декан Слизерина встал из-за стола, аккуратно положив на него книгу, и мотнул головой, убирая с лица свои по обыкновению сальные волосы. Он потушил огонь в лампе и направился к выходу, ориентируясь по люминесцентным зельям, которые мало-мальски, но все же освещали кабинет переливами различных цветов. Чувствуя, что сильно утомился, проработав безрезультатно несколько часов, и желая поскорее оказаться в кровати, профессор поспешил к себе в комнату.

* * *

Небольшой провинциальный городок Истборн, располагавшийся на востоке Англии у пролива Ла-Манш славился своим бескрайним галечным пляжем, на котором так любили проводить свободное время местные горожане. Сюда съезжались туристы со всего острова, и истборнский пляж всегда оставался одним из самых популярных мест морских купаний в Британии. Хотя вода достигала комфортной температуры лишь в самый разгар лета, находились смельчаки, которые не боялись залезть в море еще до открытия купального сезона. Таких безумцев, совсем немного, может быть всего пару человек, можно было заметить и сейчас, в конце мая, когда уже чувствовалось дыхание стремительно приближающегося лета, но еще не до конца прогревшего воду Ла-Манша. Катарина, которой сегодня исполнялось одиннадцать лет, наблюдала за этими пловцами, облокотившись на перила белоснежного пирса — еще одного из любимейших мест истборнцев. Он был очень длинным, по его краям возле перил располагалось множество белых лавочек, на которых часто можно было заметить шумную компанию подростков или влюбленную пару. Не удивительно, ведь истборнский пирс обладал какой-то невероятно манящей и романтической атмосферой покоя, умиротворения. Находясь здесь, любой человек почувствует себя свободным от мирской суеты, и никакие проблемы не будут его волновать или тревожить, как будто бы их и нет вовсе. Это было одно из тех мест, в которых чувствуешь, что живешь здесь и сейчас, не думая о том, что будет дальше или о том, что уже прошло. По краям пирса каждые пять метров стояли фонарные столбы, за которые были подвешены гирлянды, светящиеся желтым цветом в темное время суток. В середине сооружения располагался развлекательный центр со всевозможными аттракционами, игрушечными автоматами, от которых было почти невозможно оторвать детей. Повсюду можно было заметить кафешки и ларьки со всевозможными вкусностями, начиная от сахарной ваты и заканчивая морскими гадами. А в конце пирса находился один из местных ночных клубов, в котором просто обожала кутить вся здешняя молодежь. Казалось невероятным, как прогнившие и покрывшиеся илом балки до сих пор удерживали всю эту огромную конструкцию. Катарине очень нравилось проводить свой досуг на этом пирсе, и потому ее родители в честь дня рождения устроили ей «срединедельный» развлекательный поход, в очередной раз принесший девочке массу положительных впечатлений. Официальные празднования были назначены на субботу, когда к Рине должны были прийти ее школьные друзья, которых было совсем немного по той простой причине, что девочка, мягко сказать, не пользовалась популярностью в своем классе. Катарине случалось вытворять очень странные и необъяснимые вещи, которые пугали ее одноклассников, учителей, да и саму ее тоже. Ее считали ненормальной, потому старались избегать, а иногда даже устраивали бойкот и всячески издевались со свойственной детям жестокостью. Подобное нередко случалось с детьми, обладавшими теми же способностями, что и Катарина, но пока не знавших об этом ровным счетом ничего. До тех пор пока их не посещал человек, раскрывавший причину этой череды необычных событий и загадочных явлений. Такой человек был сегодня и здесь, на берегу Ла-Манша. Он неподвижно стоял поодаль от пирса, почти у самой воды, слушая крики круживших над морской гладью чаек и наблюдая за юной Катариной и ее семьей. Его глаза были слегка прищурены от лучей заходящего за горизонт солнца, которое окрасило небо в переливы оранжевого и розового цветов, а слабый морской бриз мягко гладил его морщинистую кожу. Этому человеку доставляло удовольствие находиться в столь живописном месте, и ему даже стало немного жаль, что он пришел сюда по делу, а не отдыхать, чем сейчас занималось большинство людей вокруг. Одет он был в классический темно-серый костюм; пуговицы на пиджаке не были застегнуты, и под ним можно было заметить рубашку на тон светлее всего остального наряда. И в целом он выглядел бы как среднестатистический житель Истборна, если бы не его длинная седая борода и такие же длинные волосы, собранные в слабо завязанный хвост. Этим человеком был Альбус Дамблдор — директор Хогвартса, который находился здесь за тем, чтобы пригласить Катарину в свою школу и убедить ее родителей в необходимости этой меры. Обычно к маглорожденным детям-волшебникам отправлялись работники Министерства магии, но на этот раз в нем даже не подозревали о существовании Катарины Кайл, ее имени не было ни в одном списке. Но Дамблдор не счел нужным оповещать Министерство о том, что ему удалось найти незарегистрированную чародейку, проживающую в семействе маглов. На этот раз он сам должен был проконтролировать весь процесс и убедиться, что все прошло так, как нужно. И у него были на то действительно веские причины. Директор Хогвартса не спеша пересек пляж и поднялся на пирс, направляясь к Катарине и ее родителям, проговаривая про себя последовательность своих будущих действий. Альбус старался не волноваться, хотя для него этот момент действительно был чересчур напряженным. Важно было сделать все правильно, ошибка могла стоить очень дорого, и он не мог снова этого допустить. Семейство Кайлов прогуливалось по пирсу, оживленно разговаривая и смеясь; иногда родители Катарины брали дочку за руки, разбегались и приподнимали ее, имитируя полет. Рине очень нравилось такое развлечение (пусть даже она уже и была для него слишком взрослой), и каждый раз девочка заливалась звонким смехом, заставляя прохожих оборачиваться и улыбаться. Наконец, Дамблдор подошел к ним на расстояние достаточное для того, чтобы начать разговор. Но вместо этого он проделал небольшой магический трюк, заставивший очки слететь с его лица. Старик сделал вид, что не может их найти, рассеянно бубня себе под нос «Да куда же они делись?..», нагибаясь и прищуриваясь якобы в их поисках. Мать Катарины, заметив эту картину, сразу же поспешила на помощь пожилому мужчине, быстро отыскав очки и протянув их Дамблдору. Ее звали Мария Кайл. Это была невысокая, слегка полноватая женщина тридцати двух лет с русыми волосами, едва достававшими до плеч, светлой кожей и серо-голубыми глазами, вокруг которых уже начинали появляться первые морщинки. Хотя семья Катарины была далеко не бедной, одета Мария была неброско: бежевые штаны, которым явно был уже не один год, бордовая кофточка и белые кроссовки. В таком повседневном стиле одевались почти все женщины Истборна; яркая здесь была только молодежь, которая не боялась экспериментов с одеждой, а также с разноцветными волосами, татуировками и пирсингом.  — Возьмите, — сказала миссис Кайл, улыбаясь и протягивая Дамблдору его потерянную вещь.  — Благодарю, — ответил Дамблдор в легком поклоне, понимая, что его приманка сработала, — Вы очень выручили меня, и, кажется, я знаю, чем смогу отплатить вам за вашу доброту. Родители Катарины переглянулись, и Дамблдор продолжил:  — Меня зовут Альбус Дамблдор. Я являюсь директором одной британской школы для одаренных детей, и хотел бы предложить вашей дочери обучение в ней, — старик по-доброму посмотрел на Катарину, и та, смущаясь, отвела глаза.  — Спасибо, но нас устраивает наша школа, — ответил отец Катарины, так как его действительно не сильно интересовало предложение старика. Его звали Ричард, он был примерно одного роста с миссис Кайл, но старше ее на три года, стройный, одетый в светлые джинсы и темно-синюю рубашку с рукавами до локтей. У него были каштановые волосы и глубокие карие глаза, по которым в данный момент можно было понять, что он с явным недоверием относится к пожилому незнакомцу. Отец взял Катарину за руку, и уже хотел было уйти, но миссис Кайл остановила его.  — Стой, подожди, Рич, — мать Катарины с интересом посмотрела на Дамблдора, — а расскажите, пожалуйста, что это за школа. Мистер Кайл слегка нахмурился, но, тем не менее, уступил жене. Дамблдор тем временем улыбнулся и подошел к Катарине, достав из-за ее левого уха три жетона для игровых автоматов, что находились на пирсе, и предложил девочке пойти поиграть. Та округлила глаза, и на ее лице появилась широкая улыбка. Она схватила жетоны и, поблагодарив старика, довольная помчалась к аттракционам. Альбус повернулся к чете Кайлов и, заметив непонимание на их лицах, приступил к основной части своего задания.  — Наша школа называется Хогвартс. Вряд ли вы когда-либо слышали о ней, потому как там мы обучаем детей с необычными способностями. Магов, волшебников. Таких, как ваша дочь. Мистер Кайл усмехнулся.  — Извините, пожалуй, нам пора, — с насмешкой произнес он, но Дамблдор предвидел такую реакцию. В следующую секунду в головах Марии и Ричарда отчетливо раздался голос старика: «Вам ПРИДЕТСЯ мне поверить». Родители Катарины испуганно переглянулись. Директор Хогвартса воспользовался легилименцией, применив ее сразу к обоим людям. Такое было под силу только очень могущественным колдунам. Старик пристально смотрел в бездонные глаза мистера Кайл и, указав рукой на лавку стоящую рядом с ними, продолжал: «Присядьте, пожалуйста». Мария и Ричард некоторое время смотрели друг другу в глаза, как бы взглядом спрашивая подсказки. Затем отец Катарины взглянул на Дамблдора, который все еще не отрывал от него своего взора, и послушно сел на лавку, а следом за ним присела и миссис Кайл. Оба были потрясены происходящим. В следующий миг Альбус присел рядом с ними.  — Понимаю, вам трудно в это поверить, — начал Дамблдор, глядя куда-то в небо, — но я сказал правду. Старик некоторое время молчал, а затем перевел взгляд на до сих пор ничего не понимающую пару и резко продолжил:  — Давайте будем честны друг с другом. Я знаю, что Катарина не ваша дочь. Родители Катарины впали в ступор. Они были возмущены, напуганы и не знали, как им себя вести.  — Не волнуйтесь. Я уже сказал вам, что я директор школы для волшебников, и я вам не соврал. Поверьте, я не тот человек, которого вам стоит бояться. Я лишь хочу вам помочь, и надеюсь, что вы пойдете мне навстречу. Дамблдор старался говорить мягко, со свойственной ему теплотой и душевностью. Глаза старика излучали добро, словно улыбаясь вместо него самого. Мария и Ричард начали постепенно приходить в себя, и тогда миссис Кайл с дрожью в голосе, почти шепотом, спросила:  — Но откуда…откуда вам все про нас известно?  — Все дело в том, что настоящие родители Катарины были волшебниками, причем широко известными в наших кругах.  — Прошу вас, только не рассказывайте Катарине, — теперь уже совсем тихо начала умолять миссис Кайл.  — Это не в моих интересах, — коротко ответил директор Хогвартса, — Не буду вдаваться в подробности, хочу лишь, чтобы вы знали, что Катарина, возможно, обладает очень сильными способностями, и будет лучше, если она будет развивать их в нашей школе, под нашим присмотром. Дамблдор видел, что чета Кайлов все еще не доверяла ему до конца, и тогда он начал задавать наводящие вопросы:  — Скажите, неужели вы никогда не замечали ничего странного в поведении Катарины? Ничего такого, что выходило бы за грани привычного и нормального? Мария и Ричард в очередной раз переглянулись, и на их лицах появилось выражение тревоги и смущения. Действительно, подобное случалось нередко. Бывало, что предметы вокруг Катарины могли взмывать в воздух, электроприборы включались после того, как девочка дотрагивалась до них, а в школе Рина и вовсе могла нанести кому-нибудь увечья, даже не прикасаясь к этому человеку.  — Вижу, что замечали, — произнес Дамблдор, затем достал из кармана пиджака часы на золотой цепочке, проверил время и убрал их обратно, — Вы напуганы и растеряны, прошу прощения за это. Но я уверен, что сегодня ответил на многие ваши вопросы, которые до этого приводили вас в некоторое замешательство.  — Да, но теперь таких вопросов стало еще больше, — задумчиво ответил мистер Кайл, который смотрел в одну точку, впав в шоковый транс.  — Понимаю. Но очень скоро вы получите на них ответы, обещаю. Завтра вам придет письмо. В нем будут указания, которые вам обязательно нужно будет выполнить, и тогда вам все станет более или менее ясно. Постарайтесь все объяснить вашей дочери, я очень рассчитываю на вас, — директор Хогвартса, наблюдая за реакцией Кайлов, был уверен, что ему удалось их убедить. Он заинтересовал их, и теперь они не смогут сопротивляться своему любопытству и рано или поздно приведут к нему Катарину, — А теперь, прошу меня извинить, мне пора. Альбус встал и поклонился. В это время вернулась Катарина, держа в руках игрушки, выигранные в автоматах. Ее родители сидели неподвижно и молча, все еще находясь в состоянии шока. Дамблдор точно гром среди ясного неба ворвался к ним в дом, разрушив все их прежние представления о мире, словно сбросил на них бомбу, а сам поспешил уйти, оставив наедине с тем, что осталось от их прошлой спокойной и размеренной жизни. Теперь им предстояло привести ее в порядок, ответив на новые, непривычные для их понимания вопросы. Профессор Дамблдор медленно удалялся от них, а затем скрылся от глаз семьи Кайл, растворившись в толпе. Солнце уже село, и на смену закату пришли сумерки. На небе засверкали первые звезды.

* * *

Когда Гарри и Катарина, наконец, спустились к ужину, большой зал был практически пуст. Кое-где еще сидели ученики, которые уже доели свои порции и просто мирно болтали о чем-то своем, явно не торопясь уходить. Профессор Снейп продержал Поттера и Кайл на уроке окклюменции дольше, чем на то рассчитывали ученики. Занятие вышло не таким интересным, как предполагала Катарина, Снейп постоянно огрызался на Гарри, что, в конце концов, очень разозлило девушку, но она еще не имела смелости возразить своему суровому декану. Всю дорогу они обсуждали прошедшее занятие и причины, заставляющие Волдеморта вольно-невольно проникать в их разум. Катарина надеялась, что, возможно, Гарри сможет дать ей ответы на ее вопросы, но тот знал не больше самой Рины. Ребята сели за стол. Еды оставалось совсем чуть-чуть, но Рина все же нашла себе немного риса, курицы и клюквенный морс. Гарри же взялся за луковый суп. Катарина была очень рада, что ей довелось ходить на дополнительные уроки с Поттером, потому как испытывала к нему явную симпатию и уважение. Она восхищалась его смелостью и тем, с каким мужеством он преодолевал все трудности, выпавшие на его нелегкую долю. В ее глазах он выглядел настоящим героем. Сейчас ему было особенно тяжело из-за того, что Министерство магии настроило против него почти всех волшебников, но Катарина была одна из немногих, кто всегда верил в его слова о том, что Волдеморт действительно вернулся. Хотя эта новость пугала ее не меньше всех остальных.  — Не обращай ты на него внимания, Гарри, — неожиданно произнесла Катарина, когда они приступили к ужину. Ей все еще было неловко перед Поттером за поведение ее декана. Странное чувство, когда косячит кто-то другой, а стыдно почему-то тебе.  — На кого? — не совсем понял гриффиндорец.  — Ну, на Снейпа. Он у нас не очень-то приветливый.  — Хах, за пять лет я уже начал привыкать к этому. К тому же Снейп для меня уже ерунда по сравнению с Амбридж, — Гарри непроизвольно потер шрам на тыльной стороне ладони. В разговоре наступила неловкая пауза. Катарина молча ела рис, не зная, что ответить. Она краем уха слышала, как парню доставалось от треклятой Долорес Амбридж, но главное за что? За правду! Кайл очень жалела Гарри, и ей было тяжело осознавать, что она ничем не может ему помочь.  — Слушай, — Рина отложила приборы, — Я не знаю, станет тебе от этого легче или нет, но я с самого начала тебе верила. Ну, что Сам-Знаешь-Кто вернулся, — последнюю фразу Катарина произнесла значительно тише, чем все остальное, — еще до того, как он за каким-то хреном ко мне в голову полез, — усмехнулась девушка.  — Спасибо, Рин, — улыбнулся в ответ Гарри, — для меня это очень важно на самом деле. Наверное, Катарина была единственной слизеринкой, которая говорила ему подобные вещи, да и вообще единственной со Слизерина, кто в принципе общался с ним, потому следующие ее слова он воспринял с некоторым недоверием.  — Кстати, - Рина заговорила очень тихо, - Я слышала, что вы с ребятами организовали какой-то отряд, где практикуетесь по защите от темных искусств, — Поттер кивнул, и Катарина неуверенно продолжила, — и я хотела попроситься к вам. Ты не будешь против? Гарри был в замешательстве, перед ним встал сложный выбор. С одной стороны он не очень-то доверял слизеринцам, но с другой не все ведь они поголовно подлецы и лгуны? По первому впечатлению Кайл показалась ему неплохой девушкой, но ведь оно может быть обманчивым? Хотя он никогда не слышал о Катарине ничего дурного, а знал он о ней уже давно. Она частенько вмешивалась в их перепалки с Малфоем и его компанией, вставая на сторону Гарри, за что потом выслушивала от Драко и остальных его дружков кучу не самых лестных высказываний. Короче говоря, ломала все стереотипы и представления Гарри о типичных слизеринцах. Гриффиндорец молча переваривал все эти размышления в своей голове некоторое время, и, наконец, решился на ответ, думая, что возможно еще пожалеет об этом. Но Катарина его опередила.  — Догадываюсь, о чем ты думаешь. Не волнуйся, я не стукачка. Хотя если тебя действительно парит цвет моего галстука, то нет проблем, я могу и обойтись. Катарина старалась говорить так, словно ее действительно это совсем не заботит, хотя все же испытывала некоторую обиду. Что ж за напасть-то такая? В начальной школе все боялись ее и ненавидели за то, что она отличалась от остальных своими магическими способностями. В Хогвартсе треть родного факультета отвернулось от девушки почти с самого начала обучения, узнав о ее происхождении. Ребята же с остальных факультетов порой относились к ней предвзято, ведь она слизеринка, а на Слизерине сплошь и рядом учатся одни говнюки. Тьфу! Когда она уже найдет свое место? Сколько же кругом глупых людей с такими же глупыми стереотипами, которым проще судить о людях по каким-то внешним признакам, нежели попытаться заглянуть им в душу.  — Да нет, ты чего, — начал оправдываться Гарри, удивляясь тому, что слизеринка будто прочла его мысли, — Приходи, конечно. Давай встретимся завтра здесь же после ужина, я тебе все покажу.  — Хорошо. Катарина улыбнулась, но чувство, что ей просто сделали одолжение сильно смущало ее. Поттер же корил себя за то, что почти сразу заключил о Рине не самое положительное мнение, не дав ей даже шанса показать себя, хотя ничего не мог с собой поделать. Волдеморт, Снейп, Малфой — все это Слизерин, и все это, по его мнению, воплощение самых дурных качеств человека. Гарри наделся, что не ошибся, решив позволить Катарине вступить в Отряд Дамблдора, и, что она, вопреки его ожиданиям, проявит себя только с лучшей стороны. Его терзали сомнения, и он решил, что обязательно обсудит это с Роном и Гермионой, когда поднимется в гриффиндорскую башню. Хотя уже предполагал, какая реакция его ждет. Оставшееся время ужина Гарри с Катариной посвятили обсуждению новых преподавателей, в частности Амбридж, говорили об обстановке в магическом мире и школе, о том, как Хогвартс изменился за последний год, а затем стали делиться переживаниями по поводу предстоящих экзаменов СОВ, которые были наименьшими из всех зол, что поджидали обоих ребят впереди. Когда Катарина, наконец, спустилась в подземелье и оказалась в гостиной Слизерина, было уже достаточно поздно. Девушке повезло, что ее не заметил никто из старост или преподавателей, потому как по правилам она уже должна была быть в постели. Рина почувствовала, что довольно сильно устала. Хотя она уже стала спать гораздо больше, чем раньше, и в целом ее самочувствие и внешний вид улучшились, прошлые бессонные ночи все еще давали о себе знать. Рина поспешила в свою комнату, не заметив, что на кожаном зеленом диване возле камина, закинув ноги на кофейный столик и держа в руках книгу, сидел Драко Малфой — человек, которого ей сейчас меньше всего хотелось видеть. Он-то как раз заметил ее, и просто не мог упустить шанс в очередной раз уколоть маглорожденную однокурсницу.  — Я смотрю, ты совсем скатилась, — ухмыльнулся Драко, прикрыв книгу так, что собственная рука служила ему закладкой. Катарина вздрогнула от неожиданности, и ее накрыла волна негативных чувств, когда она заметила Малфоя. Ну почему именно он? Почему сейчас? Как же ей не хотелось снова вступать с ним в перепалку. Драко был человеком, с которым она ругалась на протяжении всех пяти лет обучения. Еще на первом курсе ребята невзлюбили друг друга, да так, что порой дело могло доходить до рукоприкладств. На уроках в порыве злости они запускали друг в друга школьные принадлежности, такие как чернильницы или книги, за что потом знатно получали от учителей. Став старше, они уже не боялись пользоваться и волшебной палочкой. Хотя да такого заходило редко, чаще всего они сражались словесно.  — С Поттером ошиваться начала, — продолжал слизеринец, — сходи к мадам Помфри, пусть она тебе прививку поставит, а то еще занесешь к нам эту гриффиндорскую грязь. Хотя, чего уж там, ты и сама по себе не лучше их.  — Отвали, Малфой, — Катарина из-за всех сил старалась не реагировать на провокации Драко и просто шла мимо, понимая, что еще одна его такая гадость в ее сторону, и вряд ли она сможет сдержаться.  — Да как тебя только угораздило попасть на наш факультет? — никак не мог успокоиться Малфой, его вообще уносило, когда Катарина оказывалась на расстоянии ближе десяти метров, — ты только посмотри на себя. Твои родители маглы явно забили на тебя в детстве, иначе… Катарина остановилась и посмотрела на Драко. Все. Это был перебор. Кайл почувствовала, как сильно забилось ее сердце от волнения, злости и страха. Сколько раз за свою жизнь ей приходилось вот так отбиваться от сверстников… Хотя в случае с Малфоем это уже вошло в привычку.  — Мои родители как раз-таки правильно воспитали меня, в отличие от твоих. Ты у меня уже вот тут сидишь, — Рина указала рукой на шею, — Только и делаешь, что издеваешься над ребятами, которые чем-то отличаются или просто не согласны с тобой. Потому что больше ты ничего и не умеешь, — Катарина говорила спокойно, но в душе у нее бушевал целый ураган. Как же ей был противен этот мальчишка, — мне даже жаль тебя. У тебя внутри все прогнило насквозь. Катарина слегка покачала головой, с отвращением глядя на своего оппонента. Она ждала новой порции оскорблений, но ответа не последовало. Слова Рины привели Малфоя в бешенство, но у него словно ком встал в горле, и он не смог произнести ни слова. Тогда Катарина произнесла резкое «до свидания» и направилась в свою комнату. Она чувствовала, что на этот раз победила, хотя понимала, что, возможно, просто так ей это с рук не сойдет. Малфой же остался в гостиной, опустив глаза на книгу, но смотря как бы сквозь нее. Он сидел неподвижно и думал, думал, думал. Ему было тяжело смириться с тем, что она снова уложила его на лопатки. Что-то пошло не так. Почему ему стало так трудно противостоять ей? Раньше слизеринец запросто мог осадить ее, но в последнее время все поменялось. Он ненавидел Катарину, презирал ее, всегда бесился, когда она вставала на защиту любого, кого Малфой пытался унизить. Ему хотелось запустить в нее авадой каждый раз, когда она начинала спорить с ним. Но каждый чертов раз, стоило ей взглянуть в его глаза и бросить пару колких фраз, он больше не мог сопротивляться. Ему хотелось, чтобы она победила. Драко чувствовал желание, влечение к ней, но прятал их за бесконечным потоком оскорблений и унижений. Он был отпрыском одного из самых чистокровных семейств, и такая девушка, как Катарина, не смела даже приближаться к нему. С самого рождения им суждено было стать врагами, и Драко всегда понимал это, хотя теперь в глубине души хотел, чтобы все было иначе.