Call My Name (Позови меня)

Самое странное, по мнению Стайлза, это то, что он спит лучше, чем когда-либо прежде, не просыпаясь по два раза за ночь из-за кошмаров, но все равно просыпается уставшим. На скучных уроках он с трудом пытается не задремать. И не то чтобы сны особенно интересны. После того, который закончился липкой простыней, Питер не вылезал из своего угла, зажавшись там и что-то бормоча. Стайлз пытался с ним поговорить, но это не сильно помогало, так как Питер все равно не позволял к себе приближаться. Он не может смотреть эти сны всю ночь. Время, конечно, по-другому течет во снах, но не настолько. Невозможно сидеть восемь часов на холодном полу, наблюдая за диким оборотнем. Наверняка ему снится что-то еще, хотя он и не может ничего вспомнить. Стайлз сидит на алгебре, медленно засыпая, и разглядывает Лидию. Она красивая, даже великолепная, с ее рыжими волосами и идеальной кожей. Она оборачивается, и Стайлз понимает, что спит, так как Лидия не спрашивает, почему он на нее уставился. Вместо этого, она широко распахивает глаза и, пару мгновений спустя, начинает кричать. Но это не просто крик, он практически живой, эхо чего-то за пределами понимания обычных людей. Лидия кричит, и кричит, и кричит, и Стайлз резко просыпается, когда учитель произносит его имя. Он слегка дезориентирован, в ушах все еще звенит. — Стилински, — говорит учитель, — Задача номер четыре. К доске. — Хорошо, — говорит Стайлз, вставая. Его руки слегка дрожат, пока он идет. Кожа холодеет и покрывается ледяным потом. Он чувствует приближающуюся паническую атаку; дыхание сбивается, и сердце бешено бьется в груди. Мел падает из дрожащих пальцев и ломается. — Простите, я не могу… — выдыхает он и выбегает из кабинета. Туалет немного дальше по коридору. Стайлз забегает в крайнюю кабинку, чувствуя слабость и головокружение. Он ненавидит это. Худшая часть — когда знаешь, что с тобой происходит, но не можешь остановить. Он знает, что это просто паническая атака. Он знает, что ему просто надо контролировать ритм дыхания. Он знает все это. Но остановить паническую атаку настолько же трудно, как дышать под водой. — Эй, чувак, ты в порядке? — спрашивает кто-то, и Стайлз тихо стонет, потому что не имеет никакого желания, чтобы его кто-то видел в таком состоянии. Он поднимает голову и видит размытое лицо Скотта. — Что случилось? — Не могу… Не могу дышать… — выдавливает из себя Стайлз. — Астма? — предполагает Скотт. — У меня тоже раньше была, это худшее… Стайлз качает головой и пытается вспомнить, как разговаривать. — Паническая атака. Скотт не начинает смеяться и не выглядит раздраженным. — О, ладно, ее вызывает в основном гипервентиляция, из-за которой твой организм получает слишком много кислорода, верно? — спрашивает он, и Стайлз даже немного впечатлен. Скотт определенно не идиот. — Так что тебе просто надо замедлить дыхание. Ладно. Я читал когда-то про это, тебе надо вдохнуть за четыре секунды, задержать на семь, потом выдыхать в течение восьми. Так что делай вдох, я буду считать… Стайлз пытается, действительно пытается, но все равно просто резко давится воздухом. — Не могу, — говорит он на грани истерики. — Я не могу. — Можешь, можешь, просто считай вместе со мной, Стайлз, смотри на мои руки, — говорит Скотт, поднимая ладони перед лицом Стайлза. — Хорошо, вдыхай. Один, два, три, четыре. Теперь задержи, отлично, Стайлз, все нормально… Стайлз думает, что это глупо, и самая глупая вещь — это работает. То, что он фокусируется на руках и голосе Скотта и действительно успокаивается. Он никогда не мог самостоятельно сделать ничего подобного, даже зная, как. А теперь это работает. — Эй, уже лучше, верно? — спрашивает Скотт. Стайлз смотрит на Скотта и думает о том, что его социальная жизнь закончена и его это даже не волнует. Он не мог остановить панические атаки без лекарств или отца уже восемь лет. — Д-да, — говорит он, дрожа, но на удивление спокойно. — Да, спасибо, — он прислоняется головой к стене, закрыв глаза. — Я пойду скажу мистеру Симмонсу, что тебя вырвало, — говорит Скотт. — И попрошу разрешения отвести тебя к медсестре, чтобы ты мог прилечь. Просто подожди здесь пару секунд, ладно? Стайлз кивает, слишком усталый, чтобы спорить, и неспособный понять, почему Скотт вообще все это делает, почему помогает и врет ради него. Ему без разницы. Прилечь было бы действительно неплохо. Он просто сидит несколько минут, пока Скотт не возвращается с его рюкзаком и помогает встать. Тогда он все же спрашивает: — Почему ты это делаешь? Лицо Скотта выглядит так, будто Стайлз только что спросил, зачем он дышит. — Для этого и нужны друзья, разве нет? — говорит он, и Стайлз слабо смеется и кивает, выходя вместе с ним из туалета. Скотт ведет его к медкабинету, хлопает по спине и возвращается в класс. Школьная медсестра в курсе проблем Стайлза, потому что ей пришлось подписать бумаги, разрешающие ему носить с собой и самостоятельно применять лекарства. Так что Стайлз не заморачивается тем, чтобы ей врать. Он просто говорит, что у него была паническая атака, и он хочет немного полежать. — Уже почти конец учебного дня, может, тебе стоит позвонить отцу и попросить его забрать тебя? — спрашивает она. — Да, — отвечает Стайлз, потому что только рад возможности сбежать, прежде чем начнут распространяться слухи, — Да, так будет лучше. Дни, когда ему пришлось бы использовать ее телефон, давно прошли. Он достает мобильник и пишет отцу: «позвони мне, когда сможешь. НЕ СРОЧНО». Он знает, что тот часто нервничает, когда получает смс от Стайлза из школы. Телефон звонит менее, чем через минуту спустя. — Привет, Стайлз, все в порядке? — говорит отец. — Да, просто у меня была паническая атака, так что может, ты сможешь меня забрать? Когда будет время. Я знаю, что это только вторая неделя твоей новой работы. — Конечно, — говорит Том. — Все в порядке? — Да, я в норме, я смог ее остановить, просто кружится голова, я пока что пока полежу. Не торопись. — Ладно, — в его голосу чувствуется удивление, и это нетрудно понять. Существует только два варианта развития панических атак: либо она все еще продолжается, и кто-то из школы звонит Тому, либо Стайлз звонит сам, приняв огромную дозу Ксанакса, из-за чего говорит намного медленнее и не очень хорошо строит предложения. Никогда прежде он не оставался в ясном сознании после панической атаки.   Но Том явно не хочет спрашивать подобное по телефону, поэтому он просто говорит «Хорошо» и бросает трубку. Стайлз ложится и закрывает глаза. Около сорока минут спустя телефон звонит снова. — Я на парковке. Мне нужно зайти и забрать тебя, или что-то в этом роде? — Сейчас, я спрошу у медсестры, — говорит Стайлз, и узнает, что нет, он может идти. Он благодарит ее и уходит, надеясь, что никто его не видел. Снаружи ждет припаркованная машина. Это кажется бессмысленным — что джип просто стоит весь день на парковке около отдела полиции, когда Стайлз мог бы ездить на нем в школу, но его отец работает в разные смены, так что это не вариант. — Привет, спасибо, что приехал, — говорит Стайлз. Том изучает его взглядом. — Что случилось? Стайлз расслаблено выдыхает, когда они отъезжают от школы. — Я задремал на математике, и… увидел что-то странное. Девушка, сидящая рядом со мной, начала кричать, и это было… — он не может подобрать слово, — Странно. Короче, я проснулся, но потом началась паническая атака. Я вышел и пошел в туалет, чтобы, ну, знаешь, остаться в одиночестве, но Скотт пошел за мной. Он помог мне успокоиться, принес вещи и отвел к медсестре. — О, — Том ненадолго замолкает, — Он помог тебе справиться с этим? — Ага. Глупо, правда? Ничего нового, я пробовал подобное и прежде, считать выдохи и вдохи, но это не помогало. Полагаю, самым важным оказалось то, что это делал кто-то еще, а не я, — Стайлз смотрит в окно, кусая ногти. — Я уверен, завтра об этом будет знать вся школа, так что, ну… Прощай моя социальная жизнь. Том хмурится. — Ты не можешь быть в этом уверен, — он кладет руку ему на плечо и несильно сжимает. — Это не настолько уж и страшно. И я горжусь тобой. Ты смог уйти в тихое место и успокоился без каких-либо лекарств. Это уже достаточно круто. — Полагаю, что да, — говорит Стайлз, немного расслабляясь, — Не бывает всего сразу. Том меняет тему и рассказывает о полицейских собаках, пока они не подъезжают до дома. — С тобой все будет в порядке? — спрашивает он, и Стайлз кивает. — Уверен? — Да, нормально, я уже хорошо себя чувствую. Я сделаю что-нибудь особенное на ужин. — Ладно. Увидимся позже. Он решает сделать куриную фахитас. Поставив курицу мариноваться, он нарезает перец и лук. Готовить он начнет через час, когда сделает домашнюю работу. Экран телефона загорается, и он с опаской смотрит на него. Это смс от Скотта. «Тебе уже лучше?» Ненадолго задумавшись, он отвечает: «да, спасибо». Несколько минут спустя приходит новое сообщение: «мы собираемся посмотреть седьмой форсаж на выходных, ты с нами?» Стайлз косится на телефон, но все же решает, что это искреннее предложение, а не ловушка. Он отвечает «окей, звучит интересно» и возвращается к домашке. ~ ~ ~ ~   Дико волнуясь, Стайлз подходит дверям Старшей школы Бейкон Хиллс. Он приятно удивлен отсутствием чьих-либо косых взглядов. Никто не прячется рядом с его шкафчиком, чтобы напугать. Никто не пытается над ним поиздеваться. Кажется, будто вчера не случилось совершенно ничего необычного. Все, что на это указывает — одноклассник, невзначай спросивший, стало ли ему лучше, проходя мимо по коридору. Две минуты спустя он сидит на первом уроке, на истории, с Бойдом и Айзеком, которые приветствуют его. Ничего не изменилось в их отношении к нему. Дышать становится легче. Он усердно пишет конспект, и понемногу снова начинает надеяться на нормальную социальную жизнь. Второй урок — физ-ра, и Стайлзу удается поговорить со Скоттом, пока Финсток орет что-то бессвязное про командную работу. Они играют в волейбол, в котором он не так уж и плох. Скотт также встречает его вопросом о самочувствии. — Ты никому не рассказал о том, что случилось, — говорит Стайлз. Скотт непонимающе смотрит на него. — Эм, ну да? Зачем? — Я просто… Думал, что ты расскажешь. Скотт хмурится. — Ну, я этого не сделал. — Поверь, я знаю, — Стайлз берет мяч и отходит для подачи. Они молча играют несколько минут, пока он внезапно не говорит: — В прошлой школе у меня началась паническая атака на глазах у нескольких человек. И они, в общем, рассказали всем. Это стало любимой шуткой для всего класса. Они прятались за дверьми, подкидывали мне мусор в шкафчик и так далее. Было хреново. Это одна из причин, по которой мы переехали, — а также одна из причин, по которой он носит рубашки с длинными рукавами даже на физкультуре. Скотт сморщил нос. — Люди бывают такими придурками, — говорит он, и Стайлз смеется, соглашаясь. — В смысле, я не могу сказать, что в Бейкон Хиллс живут одни святые, — добавляет он. — Однажды у Эрики начался припадок во время урока, и один мудак снял это на телефон и распространил по округе. Но, знаешь, не все такие. — Ага, — говорит Стайлз, — Спасибо. Скотт отмахивается, очевидно, думая, что ему не нужна благодарность за то, что он ведет себя как нормальный человек. Стайлз качает головой и возвращается к игре. Сегодня пятница, так что учителя нагружают их домашкой на выходные. Его это не особенно волнует. Он пойдет смотреть фильм. Стайлз надеется, что сюжет предыдущих Форсажей не особенно важен, так как видел только два из них. У него нет собственной машины, как и Скотта, а его мать на работе, так что за ними заезжает Лидия. Он нервничает и чувствует себя неловко рядом с ней после того странного видения, но ничего больше не происходит, так что он пытается не вспоминать. Они стоят около кинотеатра и ждут Бойда и Эрику, когда Стайлз понимает, что у него нет телефона. — Черт, должно быть, я оставил его в машине, — говорит он, перепроверяя все карманы. — Уверен, что не у Скотта? — спрашивает Лидия. — Я доставал его в машине, отец написал мне. — Мы идем на фильм, — напоминает Айзек, — Зачем тебе телефон? Если ты будешь писать смс во время фильма, мы скинем тебя с балкона. — Здесь нет балкона, — смеется Эллисон. — Нет, мне просто нужно носить его с собой, — говорит Стайлз, пытаясь подавить волнение. — Мой отец — полицейский, так что если что-то случится, он должен быть способен со мной связаться… — Тогда пошли, заберем, — говорит Лидия, сразу направляясь к машине, прерывая дальнейшее обсуждение. Стайлз бежит за ней, радуясь, что она так просто согласилась. К несчастью, вокруг полно людей, так как это вечер пятницы, и они достаточно далеко от машины. — У нас куча времени, нет смысла так спешить, — говорит Стайлз, потому что хотя он и выше, Лидия идет гораздо быстрее. — Я не хочу оставлять их втроем надолго, — говорит она. Стайлз оборачивается на троицу неловких подростков. — Да, кстати, что с ними случилось? Лидия поднимает брови, словно желая спросить, каким образом его это касается, но просто закатывает глаза. — Эллисон встречалась со Скоттом. Но они расстались прошлой весной. У нее был очень тяжелый год. Ее тетя умерла, затем мать. Ей нужно было побыть одной. В этот период одиночества она встретила Айзека, и они стали встречаться. Так что теперь все невероятно неловко. Айзек и Скотт — лучшие друзья; Айзек практически переселился к Скотту после того, как в прошлом году умер его отец. — Вау, удивительное количество смертей, — говорит Стайлз. Лидия пытается испепелить его взглядом. — Просто так говорю. — Не надо, — Лидия открывает машину, и Стайлз ищет телефон. Он оказывается под сидением. — Короче, Скотт все еще влюблен в Эллисон, Эллисон не знает, как себя вести рядом с ним, и чувствует себя виноватой, так как он думал, что они снова начнут встречаться, когда ей станет лучше, а Айзек боится, что если приблизится к Эллисон в присутствии Скотта, тот его возненавидит. К сожалению, никто не воспринял мой намек о шведской семье всерьез. — А жаль. Это кажется наиболее логичным выходом. Лидия качает головой. — Социальные нормы разрушают все. Стайлз смеется. — Как насчет тебя, у тебя есть парень? — Был, в прошлом году, но… Мы его тоже потеряли. — Боже, серьезно? — Нет, я просто издеваюсь, — говорит Лидия. — Он переехал в Англию, чтобы поступить в какую-то особенную школу. Но к тому моменту мы уже расстались. А что? Хотел предложить мне встречаться? — Просто изучаю обстановку. — У тебя кто-то был в Миссуле? Какая-нибудь милая девушка, тоскующая по тебе, пока мы говорим? — Не-а, — говорит Стайлз. У него никогда не было девушки или парня, и он никогда и не был ни в ком заинтересован. Пока он не начал видеть странные сны о мужике по имени Питер, он считал себя асексуалом. Разумеется, он не уверен, что значит тот факт, что единственный человек, которого он находит привлекательным, является плодом его воображения. Но постоянный ночной стояк наверняка что-то да значит. Лидия наклоняет голову. — То есть, у тебя нет девушки, и ты не хотел бы встречаться со мной? Такое для меня впервые. Ты гей? — Эм, би. Но я просто… Не очень хорошо подхожу для отношений. Лидия усмехается. — Вступай в клуб, — говорит она, когда они наконец возвращаются к кинотеатру. Эрика и Бойд уже пришли, так что они заходят в здание. Фильм интересный, и ему нравится. После они решают еще немного погулять. Никому не нужно вернуться домой к строго определенному времени, но Стайлз все же решает предупредить отца. Сейчас приблизительно полдесятого. Он пишет смс: «Скотт и остальные хотят погулять, ничего, если я тоже пойду?» Минуту спустя ему приходит ответ: «ладно, но будь дома к 11», затем следом: «я горжусь тобой». Стайлз, покраснев, закатывает глаза. К счастью, этого никто не замечает. Машина Лидии стоит на окраине парковки, рядом с лесом. Стайлз уже открывает дверь, когда замечает что-то боковым зрением. Он резко поднимает голову и смотрит на лес, где видит пугающую, приближающуюся к ним, тень. Он делает глубокий вдох и пытается ее игнорировать. К его удивлению, Скотт смотрит в том же направлении, едва заметно хмурясь. — Что такое? — спрашивает Стайлз, пытаясь скрыть тревогу в голосе. — Ничего, — быстро отвечает Скотт и обменивается взглядом с Эллисон. Это определенно очень важно, но Стайлз не знает, что это значит. — Пошли, — добавляет он, но оптимизм в его голосе теперь кажется искусственным. Стайлз не решается спорить. Что он скажет? «Ты тоже увидел монстра?» Этот путь ведет к безумию. Буквально. Так что он садится в машину. Час спустя, Лидия высаживает его около дома. Том еще не лег спать, поэтому с улыбкой встречает Стайлза. — Привет. Хорошо провел время? — Ага, — говорит Стайлз, зевая. — Но смертельно устал. Пойду в душ и сразу спать. — Ладно, увидимся утром.   ~ ~ ~ ~   Стайлз пронырливый. Он пытался косить под просто любопытного много лет, но чем старше становился, тем очевиднее это было. Он просто не может не совать свой нос куда не надо. Ему нравится много знать о людях. Это своеобразный защитный механизм. Если он их знает, то может не дать им себе навредить. Но по большей части это просто чистая тяга к знаниям и пониманию. Именно поэтому он сидит с ноутбуком в воскресенье вечером и читает про смерть Кейт Арджент. Информацию нетрудно было найти. Он просто погуглил: «Арджент смерть Бейкон Хиллс» и выбрал первую статью в списке. Кейт Арджент была убита животным в лесу. Это показалось ему не слишком вероятным, и в другой статье это оспаривалось, причисляя ее убийство к работе серийного убийцы. Виктория Арджент стала жертвой того же убийцы приблизительно месяц спустя. Стайлзу это показалось интересным, так как до этого все убийства казались случайными. У третьей статьи про Кейт Арджент был заголовок: «С Кейт Арджент посмертно снято обвинение в поджоге». Оттуда он узнал, что ее подозревали в поджоге дома, в результате которого погибло несколько людей. Чем больше он читает, тем интереснее становится. Очевидно, не только ему, но и кому-то из полиции пришла идея, что серийный убийца имеет отношению к этому поджогу. Главным подозреваемым был Питер Хейл, один из трех человек, переживших пожар. В разделе «связанные материалы» он находит статью: «Питера Хейла задержали — конец длинного ночного кошмара» и щелкает на нее. То, что он видит, заставляет его отшатнуться от экрана, чуть не вывалившись из кресла, потому что у него на экране цветная фотография мужчины из его снов. Разумеется, он выглядит иначе — моложе, с более короткими волосами, и начисто выбритый. Но его все равно трудно не узнать. Фотография сделана вовсе не в полиции, как обычно бывает у преступников. Это обычная обрезанная семейная фотография. Статья на удивление короткая, и практически без деталей. В ней рассказывается о преступлениях Питера — убийстве восьми человек — и очень мало о том, как или когда его задержали. Только что они нашли его дом и поймали. Стайлз знает достаточно о полиции, чтобы это показалось ему странным, но это, впрочем, не очень сильно его волнует в данный момент. Он все еще смотрит на фотографию Питера Хейла. В какой-то степени, теперь все обретает смысл. Питер в какой-то тюрьме, в одиночной камере — это объясняет его внешность и окружающую обстановку. Но это нисколько не объясняет, почему Стайлз видит сны про серийного убийцу, которого никогда прежде не встречал. И если задуматься, это ведь вовсе не недавно началось. Он видит сны о Питере много лет. Все эти сны об огне — они не его. Они принадлежат Питеру. Блондинка, которая также часто появлялась в его снах и внезапно исчезла — Кейт Арджент. Он тихо стонет и кладет голову на колени, пытаясь успокоить дыхание. — Ладно, — говорит он себе, — Ладно, ты можешь с этим справиться. Ты — твой разум — по неизвестным причинам связан с... с каким-то другим чуваком. Серийным убийцей. Ладно. Нет, отвечает ему его здравомыслие. Абсолютно точно нет. Это просто… новый вид психоза. Его разум, как всегда, издевается над ним. Он не мог на самом деле узнать Питера. Он просто проецирует свой сон на лицо, которое увидел. Ему надо с кем-нибудь об этом поговорить. Он списывал свои сны на… ну, просто сны. Странные сны. Однако это уже другое. Подобное обычно заканчивается психушкой. Ему надо рассказать отцу. Но ему не хочется этого делать. Стайлз не знает, как это можно объяснить. Нет способа это объяснить, не важно, кому. Но он делает выбор, когда отец легонько стучит в дверь и заглядывает к нему. — Ты в порядке? — спрашивает он, увидев Стайлза, сжавшегося в кресле. — Нет, не очень, — задыхаясь, произносит Стайлз, и Том садится рядом, гладя его по спине, и тихо говорит с ним, пока он не успокаивается. Стайлз принимает таблетку Ксанакса, потому что каждый раз, когда открывает рот, ему кажется, что паническая атака начнется снова. — Хорошо, что случилось? — спрашивает Том. Установить причину панической атаки так же важно, как остановить ее. — Я читал эту… эту статью, — Стайлз указывает на ноутбук. Том смотрит на экран. — А, да, мне рассказывали об этом, после того, как я упомянул, что ты познакомился с Эллисон Арджент, — он сжимает плечо Стайлза, — Это тебя напугало, да? — Мне снились сны… о нем. О Питере. Том хмурится. — Но ты никогда прежде не слышал о нем. — Я знаю, — неровным голосом говорит Стайлз. — Я знаю, что все это кажется полнейшей бессмыслицей, пап, я знаю, но мне снились сны о каком-то мужчине в одиночной камере в тюрьме, и как только я увидел фото, я его узнал. Я знаю, что это кажется бредом. — Ладно, — тихо говорит Том. — Давай так. Я попробую узнать, в какой камере его держат. Возможно, мы можем просто… доказать, что все не так, как тебе кажется. Это поможет? — Да, — Стайлз отводит взгляд. — Хотя я вполне уверен, что мои мозгоправы этого не одобрят. Том пожимает плечами. — Ты же знаешь, я просто хочу делать что-то, что действительно помогает. И меня не слишком волнует, что думают об этом остальные. Если уверенность в том, что ты не мог видеть сны о ком-то, кого никогда прежде не видел, может тебе помочь, тогда нам стоит это сделать. — Хорошо, — Стайлз облокачивается на него плечо, — Спасибо, пап. Том ерошит его волосы. — Хватит об этом. Пошли, посмотрим матч вместе. Стайлз кивает. Он ненавидит спорт, особенно бейсбол, но его отцу нравится, и этого ему достаточно.