Call My Name (Позови меня)

— Допустим, я тебе верю, — говорит Стайлз, расхаживая по клетке Питера, пока тот сидит в углу, свернувшись. — Все это реально, я кто-то вроде, ну не знаю там, волшебника. С большой натяжкой можно даже сказать, что я хочу тебе помочь, — добавляет он, и некое слабое подобие улыбки появляется на лице у Питера. — Для этого мне потребуется твоя помощь. Тебе, черт побери, придется со мной разговаривать. Лицо Питера искажает гримаса. Он закрывает глаза на долгую минуту, словно пытаясь сконцентрироваться. — У меня долгое время… не было компании. Для меня это… будет трудно. — Да, я уже понял. Можешь не торопиться. Я все равно никуда не уйду. Мне нет дела до того, как ты говоришь, покуда ты это делаешь и даешь мне хоть какую-нибудь информацию потому, что я не могу понять все то, что узнаю. Например, для начала, где ты вообще? — Плохое начало, — Питер все еще не открыл глаза. — Не знаю. — Ладно, это очевидно какая-то тюрьма, — Стайлз снова оглядывается по сторонам. — И ты паршиво выглядишь. В одни дни хуже, чем в другие. Полагаю, это связано с тем, что происходит в реальности? — Питер кивает на это. — Они, ну не знаю там, причиняют тебе вред? — Накачивают наркотой, — Питер сжимает губы, — Волчьим аконитом. — Так как ты здесь оказался? Ты говорил, что они стерли информацию о тебе. — Я не могу… — Питер с трудом пытается подобрать слова. — Подожди, давай я сначала расскажу все, что знаю сам, и ты скажешь, что из этого правда. Так… Кейт Арджент убила твою семью, верно? Устроила поджог. Тебя сильно ранило, и ты надолго застрял в госпитале. Затем ты выбрался оттуда, убил ее и кучу других людей, связанных с этим делом, включая твою племянницу — какого черта, кстати? Но несколько недель спустя тебя поймал отец Кейт, Джерард, и затащил сюда. — Откуда ты… узнал все это? — Прочитал, чувак, — говорит Стайлз, — Когда в моих снах появляется безумный чувак и не собирается исчезать, я начинаю задаваться вопросами. Большая часть из этого была в новостях, а остальное я узнал из полицейских документов. Мой отец — помощник шерифа. Но есть вещи, которых я не знаю — например, почему она вообще убила твою семью? Питер снова сжимает губы. — Потому что она психопатка, — говорит он, — И охотница на оборотней. — А ты — оборотень, — говорит Стайлз, просто чтобы быть уверенным. Питер многозначительно смотрит на него в ответ. — Почему ты убил племянницу? Питер тяжело вздыхает. — Нужна была ее сила… чтобы восстановиться. Не смог… не смог найти другого пути. — Ладно, мы… мы поговорим об этом позже. Раз Кейт и ее семья — охотники, тогда почему ты все еще жив? — Хочет… — сердито рычит Питер, пытаясь сосредоточиться, — Хочет получить укус. Он умирает. Стайлз широко распахивает глаза. — Это многое объясняет. Для меня он выглядел, как гниющий зомби. Питер кивает. — Он хочет, чтобы я его обратил. А затем убить меня. Чтобы стать альфой. Но я не стану этого делать. Не важно, как долго он будет меня здесь держать. — Да, мы не позволим этому случиться, — говорит Стайлз с уверенностью, которую совершенно не чувствует. — Что насчет Виктории? Почему ее смерть настолько отличается от остальных? Питер приоткрывает один глаз и рычит. — Я ее не убивал. Укусил. Случайно. — Случайно? — скептически спрашивает Стайлз. Питер снова рычит. — Я атаковал ее, но не собирался кусать. Она не хотела обращаться в оборотня, поэтому убила себя до начала изменений. — Вау, — Стайлза потрясает эта новость. Эллисон это знает? Хоть кто-нибудь это знает? — Ты уверен? — Почти, — Питер выглядит устало, — Либо она себя убила, либо Джерард. Стайлз вспоминает петлю на шее Криса Арджента. Затем глубоко вздыхает. Настало время серьезных вопросов. — Почему мы можем так общаться? В смысле, ты сказал, что это не сон, а связь душ. Означает ли это, что мы физически связаны? Питер снова кивает. — Как я могу быть связан с кем-то, кого ни разу не встречал? — Мы встречались. Давным-давно, до пожара, — он хлопает ладонью по месту рядом с ним, и Стайлз наконец останавливается и садится рядом. — Ты был маленьким. Шесть лет, может, семь. В заповеднике вместе с матерью. Я посмотрел на тебя, и сразу узнал. Мы всегда узнаем. По запаху, наверное, — он качает головой, и продолжает, — Это было несколько… раздражающе. Ты был таким юным. Я знал, что придется ждать. А потом ты уехал. Надолго. Но я знал, что, в конце концов, ты вернешься. И ты вернулся. — Мне снились сны о тебе, даже пока я был в Колорадо, — признает Стайлз, — Мне снился пожар. Но, эм, тебе все равно придется еще немного подождать. В смысле, мне восемнадцать только через шесть месяцев, если ты об этом. — Я могу подождать, — шепчет Питер, и от этого шепота по спине Стайлза проходят мурашки, — Этого я могу подождать. Но выбраться отсюда… мне нужно как можно скорее. — Я не знаю, как тебе помочь. — Уже помогаешь, — говорит Питер. — Задавай вопросы. Следи за Арджентами. Приблизься к ним. Они приведут тебя ко мне. — Ты хочешь, чтобы я шпионил за семьей психопатов-охотников ради тебя? Питер слабо усмехается. — Разве не это ты и сам собирался делать? Стайлз не может этого отрицать. — Да, пожалуй. Что насчет… Как во всем этом замешан Скотт? Питер снова тихо рычит. — Он предал меня. Помог Джерарду меня схватить. Он и та Арджентовская девчонка. Они помогли ему. — Ладно, но… Ты говоришь, что он тебя предал, но разве это не значит, что он изначально должен был быть предан тебе? — Не стану врать — я сделал много плохого. Я обратил его. Не должен был. Пытался заставить его помочь. И заплатил за это. Спас его жизнь, рискуя собственной, когда его схватила Виктория Арджент. Именно тогда я ее и укусил. Я пытался ему помочь. Мы были равны. И он сказал мне… Сказал, что поможет. Но обманул. Я поверил ему, так как он не выглядел способным на такую ложь, и оказался здесь. Стайлз отводит взгляд. Он не может в это поверить. Скотт не мог. Все это время он относился к Стайлзу исключительно с добротой и пониманием. У него никогда не было лучшего друга. — Ты не веришь мне, — говорит Питер, внимательно следя за реакцией Стайлза. — Я знаю. Как я и говорю. Он не кажется таким. Но присмотрись к нему. Ставлю на то, что он избегает отвечать на вопросы. Пытается не дать тебе увидеть многие вещи. Говорит не волноваться. Но не доверяй ему. — Я… Я буду следить за ним, — говорит Стайлз, чувствуя себя не комфортно. — Возможно, смогу узнать ответы на некоторые вопросы. Может, ему казалось, что он делает все правильно. — Не рассказывай ему обо мне, — Стайлз сомневается, и Питер рычит. — Даже не думай. Если он расскажет Джерарду, он меня убьет, с раком или без. Если он решит, что у меня есть хоть малейший шанс сбежать, мне конец. — Я не буду ему говорить, — Стайлз внезапно чувствует себя уставшим, — Он все равно просто примет меня за сумасшедшего. — Возможно, — говорит Питер. — А возможно — нет. ~ ~ ~ ~   Стайлза не совсем устраивают его новые миссии, но он точно уверен, что, так или иначе, избавится от Питера в его голове. И одно ему известно точно: Кейт Арджент убила семью Бобтейлов. Он не знает, почему — из-за того, что она охотник на оборотней, или по какой-то другой причине. Это четко видно по полицейским файлам. И все же ее оправдали. Значит, в полиции кого-то подкупили. Скорее всего, этот же человек скрыл файлы, касающиеся направления Питера в Фолсом и его перевода в… где бы он ни был. Ему хотелось бы рассказать об этом отцу, но это не кажется хорошей идеей. Он балансирует на грани бреда, и определенно не хочет, чтобы его отец узнал, что он копается в его файлах. Значит, ему придется импровизировать. Скорее всего, больше всего знает Эллисон, но она явно не хочет об этом говорить, и он не может ее за это винить. Смерь ее матери — еще одна загадка. Если Питер прав насчет того, что на самом деле случилось с Викторией, тогда Скотт скрывает что-то важное от Эллисон. Стайлз понимает, почему, но ему кажется, что Эллисон предпочла бы знать правду. Он должен узнать то, что она все же знает, потому что насколько ему известно, Скотт рассказал ей обо всем. К счастью, у него есть хорошая причина поспрашивать ее об этом. Ромео и Джульетта. Как его и предупреждали, Лидия никогда не халтурит, поэтому у них будут настоящие костюмы и декорации. Стайлз вызывается добровольцем пойти и купить нужную Лидии бутафорию, раз уж она так сконцентрирована на одежде, а так как у него нет машины, Эллисон соглашается подвести. — Слушай, могу я у тебя кое-что спросить? — спрашивает он, когда они подъезжают к магазину. — Конечно, — говорит она с этой потрясающей улыбкой. — Это довольно личный вопрос, поэтому можешь сразу послать меня, если лезу не в свое дело, — говорит Стайлз. — Когда ты рассказывала о своей матери, о том, что ей не нравился Скотт… В этом и была причина того, что вы с ним расстались? Эллисон сразу стала выглядеть наряженной и несчастной. — Все… сложно, — вздохнула она. — Да, я уже заметил. В смысле, отношения бывают сложными даже в самые лучшие времена. Но я просто вижу, как ты смотришь на него. И он мой друг, знаешь? Вероятно, самый лучший из тех, что у меня когда-либо были, что достаточно грустно, учитывая тот факт, что я здесь живу около месяца, но, эм, такая уж у меня жизнь. И я хочу помочь, если могу. — Я просто… не могла даже смотреть на него некоторое время, — говорит Эллисон. — После смерти матери. — Я потерял мою маму, когда мне было девять. Так что я знаю, насколько это больно. Даже если это и не было внезапно и травматично. Но я все же думаю, что твоя мать хотела бы, чтобы ты была счастливой. В ответ Эллисон сухо улыбается. — Ты ее не знал. Стайлз не уверен, что может сказать в ответ. — Она не хотела бы этого? — Нет, хотела бы, но… Ее всегда очень волновало, что будет лучше для меня. — Разумеется, — говорит Стайлз. — Она твоя мать. Но, знаешь, она также и человек. Так что даже если ей и казалось, что она знает, как будет лучше для тебя, это вовсе не значит, что она была права. — Слушай, это не имеет значения. Сейчас я с Айзеком. И он мне действительно нравится. Я не хочу разрушать то, что у меня уже есть. — Да, это вполне справедливо, — кивает Стайлз, — И я не то чтобы какой-то гуру в любовных вопросах. Но я не могу не вспоминать, как в детском саду нас учили о том, что важно делиться с другими. Эллисон ставит обратно вазу, которую разглядывала. — Я вполне уверена, что это не относится к отношениям. — Почему нет? — спрашивает Стайлз. — Слушай. Это вполне очевидно, что тебе нравятся и Скотт, и Айзек. Что, если тебе не нужно выбирать между ними? — Так не бывает. — Разве? Не то чтобы они оба какие-то альфа-самцы с собственническими замашками. Это видно по тому, как неловко они ведут себя рядом, пытаясь не задеть ничьи чувства. Ты вообще говорила с ними об этом? Вроде: «Вы оба мне действительно нравитесь, и я не хочу выбирать», чтобы услышать, что они скажут на это? — Так… так не бывает. Нельзя одинаково сильно любить двух людей. — Разве? — Стайлз выглядит искренне удивленным. — Ладно. Тогда ответь на мой вопрос. Кого ты любишь больше: мать или отца? — Это… не то же самое. — И в чем же отличия? — Просто… просто по-другому. Стайлз пожимает плечами. — Я не вижу разницы. Эллисон надолго замолкает. Она явно обдумывает услышанное, так что Стайлз старается ее не отвлекать, кидая разные вещи в их корзину и размышляя над тем, зачем все это нужно. Хотя его также предупредили, что не стоит подвергать сомнению художественное видение Лидии. — Если говорить совсем уж начистоту, — наконец говорит он, — То мне кажется, Скотт и Айзек с радостью ухватятся за шанс вместе быть с тобой. Больше никакой головной боли по поводу чувств друг друга. И как дополнительный плюс — возможность быть друг с другом и наконец перестать тосковать по друг другу так же сильно, как по тебе. Эллисон смотрит на него стеклянным взглядом. — Просто сделай мне одолжение, ладно? — говорит Стайлз. — Иди домой и погугли «здоровая полиамория». Думаю, для тебя это будет открытием. А теперь скажи мне — это те самые подсвечники, которые хотела Лидия? Помимо того факта, что он превращается в какого-то советника по отношениям, к концу разговора он вполне уверен, что Эллисон понятия не имеет о том, что ее мать пыталась убить Скотта, а затем убила себя. Стайлз не собирается ей об этом рассказывать, но ему надо подумать, что же делать со всем этим в более долгосрочной перспективе.   ~ ~ ~ ~   У Стайлза уходит несколько дней на то, чтобы заметить, насколько просто задавать Скотту вопросы. Он ждет, пока они не окажутся в совершенно обычной ситуации — играют в игры у Скотта дома. — Слушай, у меня к тебе вопрос. — Вперед. — В тот раз, когда позорил себя панической такой перед всем классом, ты сказал, что у тебя была астма. Что ты имел в виду? Мне казалось, от нее нет способа избавиться. Скотт замирает на мгновение и промахивается по легкой мишени в игре. — О, я, эм, просто неудачно сформулировал. В смысле, она все еще у меня есть. Просто все не настолько плохо, как было раньше. Лекарства стали лучше. — А, понял, — говорит Стайлз. — Я просто подумал, что случайно наткнулся на ходячее чудо медицины. Скотт неловко смеется. — Нет, прости. Это мертвый конец, однако, по Скотту видно, что ему не комфортно об этом говорить, и это частично поддерживает сказанное Питером. Стайлз раздумывает над этим несколько дней, решая, что делать дальше. Питер сказал ему изучить Арджентов, но он не может заставить себя этого сделать, так как раз за разом вспоминает затхлость и темноту их дома, веревку на шее Криса и гниющую плоть на костях Джерарда. Он с опозданием понимает, что обещал рассказывать отцу о том, что видит. Стайлз не уверен, стоит ли ему это делать, в свете того, что он наполовину поверил в оборотней и физическую связь с серийным убийцей, но обещание есть обещание. Так что когда они в следующий раз ужинают вместе, он говорит: — Я, эм, встретил дедушку Эллисон недавно. — Да? — отвечает Том, добавляя слишком много соли в картофельное пюре, за что получает предостерегающий взгляд. — Я тоже видел его несколько раз. Он хорошо знаком с шерифом. —Хм, — Стайлз вспоминает о том, что Кейт оправдали, несмотря на очевидную вину, и о том, что кто-то согласился избавиться от записей о Питере и перевести его… куда-то еще, кроме Фолсома. Ему нужно узнать больше. — Он выглядел как зомби. Это было… достаточно жутко. Том выглядит удивленным, что удивляет в свою очередь самого Стайлза. По сравнению с прочими, это достаточно банальная галлюцинация. — Просто противный и гниющий. Ходячий мертвец, и так далее. Минуту спустя все исчезло. — Ладно, — говорит Том. Стайлзу интересно, знает ли его отец о том, что у Джерарда рак. Это объяснило бы его удивление из-за удачно подходящей галлюцинации. Но он не знает, как об этом лучше спросить. Он не так уж и много может узнать касательно Джерарда и шерифа, но кое-что все же всплывает. Первое — они учились в одном колледже. Второе — шериф подал заявку на переизбрание. И третье — Ардженты богаты. По-отдельности, это все малозначимые факты, но вместе они складываются в единую картину. Джерард поддержит шерифа на выборах и предоставит значительную финансовую поддержку в обмен на оказанную помощь в освобождении Кейт и переводе Питера. Стайлз долго над этим размышляет. Нет ничего, что он мог бы сделать по этому поводу, но вот его отец, с другой стороны, получи он анонимную наводку о том, что шериф берет взятки, а Кейт Арджент виновна, мог бы что-нибудь придумать. Это может привести его к Питеру, где бы он ни был. Проблема в том, что Стайлз не хочет втягивать в это отца. Это слишком опасно. Стайлз все еще не до конца понимает, что реально, а что нет, но абсолютно уверен в одном: погибли люди. Он не может рисковать жизнью отца вне зависимости от того, что происходит. Так что ему самому придется добывать информацию. Это наводит его на мысль о том, что сказать Скотту. Несколько дней спустя, когда никого из их родителей нет дома (на втором свидании, Стайлз мысленно аплодирует), они сидят у Стайлза и готовят. — Эй, хочешь узнать кое-что интересное? — спрашивает Стайлз, и очевидно Скотт хочет. — Только это огромный секрет. Пообещай мне, что никому не расскажешь. — Мой рот на замке. — Я серьезно. Мне рассказал про это отец, и если кто-то про это узнает, он может попасть в проблемы. — Я не скажу, обещаю, — убедительно говорит Скотт. Ради драматического эффекта Стайлз оглядывается по сторонам, затем облокачивается на стол и говорит приглушенным голосом: — Короче, он получил анонимную наводку о том, что шериф принимает взятки. — Да ладно! — говорит Скотт, широко распахнув глаза. — Ага. Мне кажется, все это дело с тетей Эллисон — пожалуйста, не говори ей, что я сказал что-либо из этого — когда ее объявили невинной, то потому, что его подкупили. Было предостаточно доказательств ее вины. Стайлз получает потрясающий ответ, потому что не слышит его, а видит. Конечно, это может быть очередная шутка его разума. Но раны начинают открываться на лице и шее Скотта, старые шрамы, которых раньше не было, проявляются на коже, и кровавые пятна появляются на рубашке в районе груди, словно у него разбито сердце. Стайлз моргает, и видение исчезает. — О, эм… Большинство людей здесь знают об этом, на самом деле. Что она виновна, — говорит Скотт. Стайлз на мгновение замирает. — Они знают? Скотт кивает. — В смысле, вся эта история с Питером Хейлом была достаточно крупной, так что большая часть статей повсюду придумывали истории о том, что он придет за тем, кто устроил поджог. После смерти Кейт, многие сделали выводы. — Тогда зачем ее надо было оправдывать? — вслух размышляет Стайлз, не ожидая получить ответ. — Потому что мистер Арджент, отец Эллисон, часто работает вместе с правоохранительными органами. Продает оружие, и так далее. И мне кажется, что они волновались о том, как подобный скандал может навредить бизнесу. Поэтому они и добились оправдания, так как это мало кого волновало после ее смерти. — Да, полагаю что так, — говорит Стайлз. — Но не знаю, все же ведь это могло быть важно для выживших? Для Питера и… эм… как его звали? — Дерек, — на автомате отвечает Скотт. — Он сказал, что ему все равно. Это было незадолго до того, как он уехал из города. Не думаю, что кто-нибудь спрашивал мнения Питера. В смысле, он ее убил, так что… — Я понял. И, наверное, это имеет смысл. Мне не кажется, что отец Эллисон должен страдать из-за того, что сделала его сестра. Скотт кивает. — Многие сочувствуют ему, после всего, что случилось. Стайлз хмурится. — И все же, почему Питер убил мать Эллисон? Это было уже после смерти Кейт, правильно? Скотт дергается и опускает плечи, словно пытаясь сжаться. — Кто знает? Он был безумен. Так как Скотт явно не хочет продолжать разговор об этом, Стайлз говорит: — Чувак, прости, я просто чересчур любопытный. Тяжело, наверное, было жить в этот период. Скотт дергает за манжеты своей рубашки. — Это… сильно изменило Эллисон. Прежде она была очень оптимистичной и счастливой, но потом… — Как они поймали Питера? — спрашивает Стайлз, пытаясь поверить в то, что это более удачная тема для разговора. — Я не знаю, — говорит Скотт. — Полагаю, они просто узнали, где он живет, и схватили его. Это ложь, Стайлз точно знает. Не только из рассказа Питера, но и из официальных полицейских отчетов. Скотт ему лжет. Точно как говорил Питер. Стайлз долго не может уснуть этой ночью, думая обо всем, что сказал ему Питер. Несмотря на безумность всего этого, оказывается, что многое он может подтвердить. Он вспоминает, как Питер говорил ему, что «все это реально», слегка касаясь губами его уха. Все заканчивается тем, что он дрочит, продолжая вспоминать этот момент, и это явно означает, что с ним что-то не так (даже больше, чем обычно). К его удивлению, на следующий день его в школе находит Лидия и отводит в сторону. — Что ты сказал Эллисон? — спрашивает она. — Что? — он удивленно моргает. Затем он задумывается над тем, рассказал ли ей Скотт про всю это историю с Кейт. — Я не знаю. Она расстроена? — Не совсем, — говорит Лидия. — Но она кажется мрачной, и не хочет мне об этом говорить. Стайлз жует губы. — Возможно это потому, что я предложил ей попробовать встречаться со Скоттом и Айзеком одновременно и посмотреть, что из этого выйдет. — О, — Лидия выглядит удивленной, затем радостной, потом снова расстроенной. — О. — Что? — спрашивает Стайлз. — Эллисон… — Лидия вздыхает. — У нее бывают проблемы с тем, чтобы хотеть что-то для себя, знаешь? Она винит себя в смерти матери… — Почему? Она не имеет к этому никакого отношения. — Разумеется, не имеет, — говорит Лидия, поправляя волосы идеальным движением. — Но разве вина поддается логике? Стайлз вспоминает о том, как чувствовал себя после смерти матери. — Полагаю, что нет. — Она знает, что не несет ответственности за случившееся. Но мне кажется, что ей плохо потому, что ее не было рядом, когда это произошло. Они часто ссорились, не только насчет Скотта, а по самым разным причинам. Эллисон хотела быть более независимой, хотела… Сейчас мне кажется, что каждый раз, когда она чего-то хочет, для нее это как потерять мать снова. В этом нет никакого смысла, но в то же самое время, Стайлз понимает, что она имеет в виду. Подумав немного, он говорит: — Ну, я не давил на нее. Просто предложил подумать над этим. Так что возможно, нам просто надо дать ей побыть одной. Лидия внимательно его разглядывает, затем кивает. — Знаешь, ты достаточно умен. — Не-а, впервые слышу, — отвечает Стайлз, и Лидия хлопает его по руке. Он усмехается, но затем снова собирается с мыслями. — Слушай, я думаю, с ней все будет хорошо. В смысле, знаешь, она прошла сквозь многое и кажется по-настоящему сильной. — Да, знаю. Ты прав, я просто… Я волнуюсь о ней, вот и все. Она важна для меня. — Ну, если ты хочешь вступить в те отношения, которые я ей предлагаю, то… Лидия щипает его за руку. — Не так. Стайлз широко скалится. — Возможно, нам стоит разузнать об отношении Скотта и Айзека к подобному, чтобы предотвратить возможные неприятности. — Хорошая идея, — кивает Лидия. — Я возьму на себя Айзека, ты бери Скотта. — Договорились.