Call My Name (Позови меня)

Ромео и Джульетта становятся колоссальным успехом, насколько только может быть школьный проект по английскому. Они всей компанией идут после школы поесть пиццы, и даже Скотт отвлекается от лакросса, чтобы присоединиться к ним. Тренировки по лакроссу сейчас в полном разгаре, и он, как капитан команды, бывает очень занят. Стайлз приходит на несколько тренировок, но они не вызывают у него особого интереса, так как у него нет ни малейшего шанса когда-нибудь выйти на поле. Так что лучше он продолжит уделять все внимание учебе. Эллисон несколько раз пытается сказать что-то Скотту. Лидия пихает Стайлза локтем под столом, очевидно, напоминая, чтобы он выполнил свою часть уговора. Это достаточно простая задача, так как Скотт подвозит его домой. Их родители на третьем свидании, и они уже почти готовы выбирать себе двухъярусную кровать. — Я хотел спросить у тебя кое-что, — говорит Стайлз. Он решает облегчить всю эту историю с полиаморией, начав с более простого разговора. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы пригласить Лидию на свидание? — Лидию? Конечно нет. Она встречалась с Джексоном в то время, когда я еще был полным неудачником, и к тому времени, как она могла хотя бы на секунду обратить на меня внимание, я уже был с Эллисон, так что… — Да, но сейчас вы с Эллисон расстались. Скотт кривится, и переводит тему. — А что? Если ты хочешь с ней встречаться, тогда вперед. Я не против. — Нет, я не… — Стайлз ненадолго замолкает, прежде чем продолжить, — Я вполне уверен, что я гей. — О, — Скотт выглядит удивленным, но не задетым. — Пожалуй, это действительно достаточно хорошая причина не встречаться с Лидией. — В смысле, мне кажется, я вроде как би? — говорит Стайлз. — Но, эм, в последнее время все сильнее увлекаюсь парнями. — Кем-то конкретным? — поддразнивает его Скотт. Щеки Стайлза краснеют. — Возможно. — Это Дэнни? — спрашивает Скотт. — Потому что если это он, то тебе определенно стоило бы попытаться. У вас много общего. — Нет, это… эм… — говорит Стайлз, и выпаливает первую пришедшую в голову мысль. — Это Том Харди, на самом деле. — А, в этом смысле, — говорит Скотт и смеется. — Я могу понять. Есть всего несколько человек, которые могут заставить меня сомневаться в своей гетеросексуальности, и Том Харди определенно один из них. — В любом случае, я не об этом хотел поговорить, — Стайлз вдыхает и продолжает. — Слушай, это очевидно, что тебе все еще нравится Эллисон. И настолько же очевидно, что ей все еще нравишься ты. — Это не имеет значения, — мрачно говорит Скотт. — Она теперь с Айзеком, и я не собираюсь портить им отношения. — В таком случае, готов ли ты делиться? — говорит Стайлз, и Скотт удивленно моргает. — Чувак, ты вообще замечаешь, как на тебя смотрит Айзек? Я вполне уверен, что он будет только рад встречаться с тобой и Эллисон одновременно. — Я не… — Скотт тормозит около дома Стайлз, — Я не достоин ее. — Это не ответ на мой вопрос. — Нет, но это все равно важно. Я… не могу быть с ней. Я недостаточно хорош для нее. — Так, стоп, придержи коней, — говорит Стайлз. — С чего ты взял, что решать тебе? Если она хочет быть с тобой — забудем на секунду про всю эту историю с вами тремя — тогда с чего бы тебе говорить, что ты ее не заслуживаешь или что ты недостаточно хорош? — Потому что так оно и есть. Это трудно объяснить… — Слушай, вся эта хрень с достоин-недостоин — дерьмо, — говорит Стайлз, — потому что жизнь несправедлива. Мы пытаемся этого не замечать, но это правда. Люди постоянно получают то, чего не заслуживают, и не получают того, что заслуживают. Преступники остаются на свободе, невинные попадают в тюрьму. Сволочи выигрывают в лотереях. Иногда девушка достается козлу, иногда герою. В жизни с этим все дермово, знаешь? Если Эллисон решит, что хочет быть с тобой, тогда все это не имеет значения. Ты не можешь принимать решения за нее, — он делает паузу, затем продолжает. — Именно это пыталась сделать ее мать. Скотт недовольно косится на него, но затем вздыхает. — Да. Возможно… Возможно, ты прав. Я не знаю. — Все, что я пытаюсь сказать — тебе стоит задуматься о том, чего хочешь ты, — Стайлзу вспоминаются слова Лидии о Эллисон, и он задумывается над тем, нет ли у Скотта схожей проблемы. — Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть что-то для себя, знаешь? Долгое время Скотт ничего не отвечает. — Да, наверное. — Помнишь, я говорил, что плохое отношение ко мне было одной из причин для переезда? — Скотт кивает. — Так вот, это была главная причина. Потому что я не мог даже в школу ходить. У меня началась депрессия, и… Можешь себе представить, насколько виноватым я себя чувствовал из-за этого? Мой отец перевернул свою жизнь вверх дном, чтобы мне не пришлось и дальше оставаться в Монтане. Но знаешь, глупо чувствовать себя виноватым. Он сделал это ради меня, потому что любит меня. Так что с его точки зрения, я заслуживаю этого. И мое мнение по этому поводу значения не имеет. — Ну, не могу же я подойди к Эллисон и сказать: «слушай, хочешь перепихнуться со мной и Айзеком?» — Конечно нет, — говорит Стайлз, закатывая глаза. — Просто если она захочет с тобой об этом поговорить, не уничтожай свои шансы просто потому, что думаешь, что недостаточно хорош для нее. Ладно? — Ладно, — говорит Скотт, уже не выглядя таким подавленным. — Да, хорошо. Спасибо, чувак. С ощущением того, что он добился достаточно многого за день, Стайлз решает отложить слежку на потом. Он прощается, желает спокойной ночи и возвращается домой. Еще не очень поздно, потому он немного прибирается и делает самую простую домашку, чтобы не отвлекаться на нее на выходных. Когда отец приходит домой, Стайлз хочет расспросить его о том, как прошло свидание, но улыбка на губах отца очевидно говорит о том, что все прошло отлично. Том рассказывает ему, что они снова пойдут на свидание в среду, потому что у Мелиссы выходной и она хотела показать ему несколько магазинов. Они смотрят вместе телевизор, а затем Стайлз идет спать. И сразу же обнаруживает себя у Питера в клетке. Оборотень шагает по клетке, как запертое животное. Стайлз рассказывает ему о том, что происходит, и Питер поворачивается к нему и начинает рычать. — Я сказал тебе вытащить меня отсюда, а не играть в сводника. — Спокойнее, — говорит Стайлз. — Я знаю, что делаю, ладно? Так я смогу быть ближе и к Скотту, и к Элиссон. Они будут мне доверять. Ты сказал мне подобраться ближе, именно это я и делаю. — Ты им помогаешь, — рычит Питер. — Я — тот, кому нужна помощь. Стайлз следит за тем, как дрожит тело Питера, как он сжимает кулаки, из-за чего когти впиваются в ладони. — Эй, — тихо говорит он. — Я вытащу тебя отсюда. Но тебе придется мне довериться, — он шагает ближе, и Питер вздрагивает. — Поверь мне, Питер. Питер все еще скалит зубы, и Стайлз протягивает к нему руку и проводит ей по его щеке. Питер вздрагивает и облокачивается о стену, медленно опускаясь по ней. — Ты не… Ты не знаешь, каково здесь, — говорит он. — Не знаю. Но я помогу тебе, Питер. Просто на это уйдет время. Мне нужно было узнать, сколько знает Эллисон о том, что произошло, и могу ли я вытянуть что-нибудь из Скотта. Питер медленно вздыхает, понемногу расслабляясь. — И что ты узнал? — Ну, Скотт не признает, что имел какое-либо отношение к твоей поимке, а также страдает от заниженной самооценки. Я продолжу его обрабатывать. Эллисон, мне кажется, ничего обо всем этом не знает, включая тот факт, что ты вовсе не в тюрьме. Так что от нее никакого толку. А Джерард со мной, разумеется, разговаривать не станет, и любое мое движение в его сторону только вызовет подозрения, — Стайлз качает головой, — Крис Арджент — слабое звено. Судя по тому, что я увидел, он чувствует огромную вину по поводу чего-то, предположительно смерти Виктории, или того факта, что он не рассказал правду об этом Эллисон. Питер согласно кивает. — Эллисон трудно было со всем этим справиться. Джерард использовал это для того, чтобы манипулировать ей и Скоттом и заставить их поймать меня. — Ты думаешь, Эллисон в этом участвовала? — Я почти уверен. Скотт дал им мое местонахождение, затем он вместе с Джерардом зашли через главный вход. Когда я попытался сбежать через задний двор, меня там кто-то ждал. Кто-то с луком и стрелами, не пистолетом. Это Эллисон, а не Крис. — Поверю тебе на слово, — кивает Стайлз. — Ладно. Джерард заставил свою внучку поверить в то, что ты виноват в смерти ее матери, и она согласилась участвовать в этом, хотя ее отец наверняка был против. Но это вся равно не означает, что она знает о том, где ты сейчас. — Зато Крис знает. — И даже если не знает, может узнать. — Так какой у тебя план? — Эллисон его слабое место. Надо всего лишь надавить… ~ ~ ~ ~   У Стайлза уходят одна-две недели на то, чтобы придумать план. Крис ему ничего не расскажет, так что ему придется обманом выудить из него информацию. Клонирование мобильных номеров запрещено, но в интернете все же полно сайтов, готовых объяснить ему, как это сделать. Он заказывает то, что ему нужно, и покупает себе одноразовый мобильник, надеясь, что деньги не станут большой проблемой. У него есть некоторые сбережения — бабушки и дедушки с обеих сторон дарили ему деньги каждое Рождество, и у него, в тайне от отца, есть небольшой бизнес по продаже бумаги по интернету. Также он получает карманные деньги, покуда выполняет все обязанности по дому и получает хорошие оценки. Так что пока все в порядке. Ему остается только надеяться, что так все и останется, и раздумывает над тем, есть ли у Питера деньги. Если он реален, разумеется. Но пока что он далек от раздумий на эту тему. Он настолько затянут в происходящее, что даже перестал сомневаться в реальности, по крайней мере, большую часть времени. Подобраться к телефону Криса оказывается проще, чем он думал. Скотт и Айзек оба состоят в команде по лакроссу, и Эллисон приводит отца на первую игру в сезоне. Стайлз сидит с ними на трибунах, рядом с Лидией, и просто наклоняется чуть ближе к Крису, пока его маленький считыватель сим-карт не ловит сигнал. Это все, что ему нужно. Еще он делает несколько снимков Эллисон на одноразовый телефон — это тоже достаточно просто, потому что все вокруг что-нибудь фотографируют. Затем он ждет. В десять часов вечера, удостоверившись, что GPS-отслеживание отключено, он использует телефон, чтобы отправить смс Крису. «Это Крис Арджент?» Ответ приходит почти сразу же, что его ничуть не удивляет. «Кто это?» «Старый друг», пишет Стайлз. «Должен сказать, мне не слишком полюбилось местечко, куда поселили меня ты и твоя семья. Я освободился раньше срока» Секунду спустя, его телефон звонит. Стайлз не отвечает. Он не может подделать голос Питера, и ему не нужен настоящий разговор. «Что тебе нужно?» — все же пишет Крис. «Просто хотел показать тебе, какой красивой была твоя дочь сегодня», пишет Стайлз и шлет фотографию. Телефон снова звонит. На этот раз Крис оставляет ему голосовую почту. —Слушай ты, кусок дерьма, не смей лезть к моей дочери, — говорит он. —Даже не подходи к ней. Я вспорю тебе кишки и задушу тебя твоими же внутренностями, слышишь? Если ты прикоснешься даже к одному волоску моей дочери, я заставлю тебя пожалеть о том, что ты родился на этот свет. — Черт, Крис, — говорит Стайлз своей тихой спальне, а затем ждет. — Давай же, давай, давай… — бормочет он, смотря на клон. — Ну же… Да! Крис кому-то звонит. Это местный номер. Стайлз, к сожалению, не может подслушать разговор, но он узнает, что он был коротким. Меньше минуты. Несколько минут спустя на телефон Криса приходит фотография. Фотография Питера в его камере. — Джекпот! — говорит Стайлз. Крис позвонил в тюрьму, чтобы проверить, сидит ли там Питер, и потребовал фотографию как доказательство. — Теперь у меня есть номер тюрьмы. Телефон звонит минуту спустя, и Крис оставляет еще одну голосовую запись: «Я не знаю, кто ты, но поверь мне: я тебя найду и заставлю пожалеть о том, что ты сегодня сделал. — Даааа, это… Пугает, спасибо, — говорит Стайлз телефону. Он сразу же его отключает, разбирает и выходит на улицу, чтобы выбросить в канализацию. Даже после этого он все еще нервничает, но больше ничего сделать не может. Он использует клон, чтобы позвонить по номеру тюрьмы. Если у них стоит автоопределение номеров, это будет выглядеть, словно звонок исходит от Криса. — Код авторизации? — слышит он женский голос. Стайлз бросает рубку, ничего не сказав. — Блять, — было бы неплохо, если бы они сказали что-то вроде названия тюрьмы, но ничего не поделаешь. Он намного продвинулся со вчерашнего дня: у него есть телефон кого-то, кто не только знает, где Питер, но и может его увидеть. Кого-то, кто может сделать его фотографию и послать по запросу. Завтра воскресенье, и Стайлз идет к офису шерифа в полвторого, будто пытаясь найти отца, зная, что он уже уехал по вызову. (GPS творит чудеса.) Так что он садится за стол отца, чтобы его дождаться, и начинает искать. Записи звонков не очень полезны. Этот телефонный номер не зарегистрирован, и он не может получить о нем информацию без ордера. Зато он смог отследить те два звонка, что сделал он сам и Крис. — Вот, что я знаю, — говорит он Питеру этой ночью. — При помощи этих телефонных звонков и информации о использованных для них вышек сотовой связи, я приблизительно рассчитал местоположение твоей тюрьмы триангулированием. У меня получилась зона примерно в восемь километров радиусом. Считая, конечно, что человек, приславший твою фотографию, сделал ее сам, а не получил от кого-то еще, но давай пока забудем об этой вероятности: Бритва Оккама, и так далее. Эта зона находится на западной окраине города. По большей части, индустриальный район. Несколько технических центров, завод Пепси, строительная фирма, и так далее. Так что тут не так уж и много исследовать. Однако я полагаю, что Крис навестит тебя в ближайшие несколько дней. Питер кивает. — Он захочет проверить, нет ли у меня возможности связаться с кем-либо, чтобы отправить те сообщения. — GPS на его телефоне отключен, — говорит Стайлз, — Так что я поставил отслеживающий GPS-жучок в колесо его машины, — он усмехается и продолжает, — Все, что тебе нужно сделать — сказать мне, когда он появится. — Ты потрясающий, — говорит Питер, хватая Стайлза за футболку и притягивая его к себе. Стайлз позволяет было себя притянуть, но затем дергается в последний момент. Питер замирает на мгновение, и Стайлз чувствует его дыхание на своих губах. — Боишься? — спрашивает он. — Да, — шепчет Стайлз. — Не стоит, — говорит Питер и целует его. Это нежный и мягкий поцелуй. — Нам суждено быть вместе, Стайлз. Нечего бояться. — Ладно, — говорит Стайлз, хотя и чувствует нервозность где-то в животе. Он слегка наклоняется к Питеру, позволяя ему снова себя поцеловать и положить руку на затылок, чтобы удержать Стайлза на месте, проводя пальцами по коротким волосам. Его колени слабеют от ощущений, когда язык Питера скользит по линии его губ, и он приоткрывает рот, пропуская его глубже. И вот его руки уже судорожно сжимаются на спине Питера, целующего его так, словно кроме него ничего не существует в его мире. Когда он наконец отрывается, то дышит часто и сбито. Питер стучит пальцем по его губам. — Только подумай, — говорит он, — Скоро мы сможем сделать это в реальной жизни. Стайлз слабо кивает, чувствуя себя приятно отрешенным. — Скоро. ~ ~ ~ ~   Стайлз возвращается домой со школы в четверг, практически приклеенным к телефону, в ожидании момента, когда Крис направится к Питеру. Он провел весь понедельник на работе, и Стайлзу уже невмоготу ждать. Он даже уже задумывался над тем, не пошел ли вместо него Джерард, но в таком случае Питер бы все равно его предупредил. Так что либо Крис не хочет проверять вообще, либо у него просто еще не было времени. С Джерардом тоже не все понятно. Стайлз не уверен, рассказал ли ему вообще Крис о произошедшем. Если да, то точно не по телефону. Крис в ту ночь сделал только один звонок, Эллисон, вероятно, чтобы узнать, все ли с ней в порядке. Так что Стайлз без понятия, знает ли Джерард. Разумеется, когда он узнает, где находится Питер, вытащить его оттуда будет еще одной, не менее трудной задачей. Но нет смысла об этом думать, пока он его не найдет. Он с удивлением замечает, что отец уже дома и сидит на кухне в очках для чтения. — Привет, пап, — приветствует его Стайлз, проходя сквозь гостиную. — Привет. Подойди сюда на минутку. Стайлз наконец встревоженно отрывает взгляд от телефона. — Что? Что-то случилось? — Ну, это зависит от того, как ты ответишь на мой вопрос, — говорит Том, пока Стайлз опускается в кресло напротив него. — Ты пользовался моим рабочим компьютером, чтобы посмотреть полицейские документы? — Эм… — Стайлз пытается придумать, что сказать, — Мне было, гм… просто интересно. — Что? — Это длинная история… Том вздыхает. — Сын, это имеет отношение к тому, о чем мы говорили ранее? К Питеру Хейлу и тем странным снам, которые тебе снились. Стайлз кусает губы с минуту, прежде чем ответить. — Ладно, да. Я на 98% уверен, что он не в Фолсоме. Я нашел документы из тюрьмы, но не из суда, ну, знаешь, ходатайств и прочего, что достаточно странно, его арестовали уже как девять месяцев. Должен был начаться суд, или присутствовать обвинения, или информация о переносе даты заседания, или… В общем, с этого я начал, а потом понял, что Кейт Арджент виновна в поджоге, хотя и была оправдана. Джерард Арджент учился в колледже вместе с шерифом, и я думаю, что Джерард согласился финансово его поддерживать в обмен на услугу. Питер Хейл не был отправлен в Фолсом, они просто подделали эти записи и заперли его где-то еще. — И зачем им это нужно? — Ну, если бы он попал в суд, все, что натворила Кейт, стало бы известно, так? Его адвокаты бы выкопали все возможное. А Арджентам не нужен скандал. Так что они просто заплатили несколько взяток и спрятали Питера в каком-то месте с максимальной секретностью и выкинули ключ. Знаешь, дело в том, пап, что Питер, конечно, сделал много чего плохого, но этого он точно не заслуживает. Они накачивают его наркотой и держат в изоляции, так что ему некому сказать, кто он. Мы должны вытащить его оттуда. Он надеется на меня. Но он никому не может доверять, так как все вокруг соучастники, верно? И я — единственный, с кем он может говорить из-за нашей связи. Он делится со мной информацией, при помощи которой я пытаюсь выяснить, где он находится, но с Джерардом Арджентом лучше не шутить. Так что мне приходится искать обходные пути. И теперь, когда ты знаешь, ты можешь помочь мне, правда? В смысле, я могу рассказать все то, что узнал от Питера, но ты должен пообещать мне, что никому не расскажешь, особенно людям шерифа, потому что многие из них, вероятно, соучастники. Том сидит и слушает все это со странным выражением лица. Это не тревожит Стайлза, хотя и несколько отвлекает. Он ожидал, что у отца будет множество вопросов и возражений. Вместо этого он просто сидит молча и неподвижно, пока Стайлз не замолкает, и затем говорит: — Стайлз, ты сам понимаешь, что говоришь? Ты осознаешь, как все это звучит? — Что? — спрашивает Стайлз, а затем понимает смысл вопроса. Он начинает думать о том, как все это должно было прозвучать для его отца. Питер сказал ему, что все это реально, и он уже несколько недель ни на секунду не прекращал в это верить, ни капли не сомневаясь в своем ощущении реальности, сам того не замечая. — Ох. Я… эм. Вау. Я говорю, как настоящий псих. — Это, конечно, преувеличение, но… В твоих словах мало смысла. В смысле, как ты вообще все это узнал? Тебе это… приснилось? — Нет, знаешь что, пап, давай будет называть вещи своими именами. Судя по всему, я перешел от случайных визуальных галлюцинаций к настоящему параноидальному бреду. По-другому это не назовешь, — он неровно вздыхает. — Я… Я не заметил, в смысле… Будет ли печально сказать, все это казалось мне очень логичным у меня в голове? — Разумеется казалось. Так оно и бывает. Стайлз кивает и закрывает глаза, сражаясь с собой долгую минуту. Одна из вещей, про которую не рассказывает на брошюрах о психических заболеваниях, это постоянные сомнения в себе. Сомнения во всем, что видишь, что слышишь, что думаешь. Ему удалось от этого ненадолго сбежать. Но это был всего лишь очередной обман. Еще одна ошибка в мозгу, как-то убедившая его рациональное мышление в том, что все вокруг погрязло в ужасном заговоре. — Я знаю, что это глупый вопрос, но… Ты в порядке? — тихо спрашивает Том. Стайлз кивает. Он молчит несколько секунд, избавляясь от комка в горле. — Знаешь, почему я не рассказывал тебе о том, что со мной делали дети в Миссуле? — спрашивает он, и его отец хмурится из-за внезапной смены темы. — Потому что я не был уверен, что это реально. Я думал, что это может быть какая-то мания преследования, начинающая у меня развиваться. И я боялся, что если расскажу тебя… Я просто… Боялся… Том садится рядом с ним и обнимает его рукой за плечо. — Стайлз, тебе не нужно бояться о том, что я подумаю, — говорит он. — Ты мой сын, и я буду рядом с тобой. Я хочу, чтобы ты мог рассказать мне что угодно. Даже если это будет звучать безумно. Особенно если это будет звучать безумно. Я знаю, что то, что творится у тебя в голове трудно понять, но я также знаю, что тебе это кажется реальным. Это не твоя вина, Стайлз. Ничего из этого не твоя вина. — Ладно, — Стайлз трет рукой лицо, — Худшая часть этого… В смысле, их много, но… Я не могу перестать думать о том, что Скотт участвовал во всем этом. Что он врал мне, или… Скотт — лучший друг из всех, что у меня были, первый человек, принявший меня за очень долгое время. И мой тупой, больной мозг пытается обратить меня против него. Я не знаю, почему он так меня ненавидит. Он ожидает, что отец станет возражать, но Том просто проводит рукой по его спине и говорит: — Я тоже не знаю. Стайлз вздыхает. — Что теперь? — Я позвоню доктору Милчеру и назначу тебе прием на завтра, хорошо? Мы обсудим все это с ним и решим, что делать дальше. Это последнее, чего хочет Стайлз, но он знает, что отец прав. Он должен это сделать. Потому что если не вырвать это с корнем, оно только продолжит разрастаться. Даже сейчас он чувствует, как его подсознание пытается возражать, пытается сказать, что это все реально, и злится на отца, потому что он ему не верит. — Хорошо, — говорит он. — Как насчет фильма, чтобы отвлечься? — Давай, хорошая идея.