Call My Name (Позови меня)

— Нуууу… Я выхожу, — говорит Стайлз, чувствуя себя немного глупо. Он уже много лет не надевал костюм, вероятно, со дня похорон матери, когда ему было девять. Стайлз не умеет завязывать галстук и жалеет, что у него нет галстука на молнии. Как только его отец услышал, что он с настоящей девушкой идет на Зимний Бал, то моментально по-отцовски загорелся этой идеей и настоял на том, чтобы купить ему хорошую одежду. — Я выгляжу как идиот, — говорит Стайлз, выходя из комнаты с галстуком в руках. Том улыбается, когда видит его. — Ты привыкнешь. — Выглядеть, как идиот? — Выглядеть, как мужчина, — говорит он, дав ему легкий подзатыльник. — Давай я покажу тебе, как завязывать галстук. Он подходит к Стайлзу и протягивает галстук под его воротником, а затем рассказывает, как сделать узел. Стайлз расслабляется, чувствуя тепло от тела его отца; ему приятно находиться рядом с ним. — Ты плачешь? — Возможно, я немного расчувствовался, — признает Том, отпуская Стайлза и разворачивая его, — Как же я хотел бы, чтобы твоя мать увидела тебя сейчас. Стайлзу совершенно не хочется что-то чувствовать по этому поводу. — Пап. Это школьный танец, на который я иду с другом. Ничего особенного. Прибереги слезы до настоящего свидания, или выпуска из школы. — Незачем сдерживать слезы, всегда будут еще, — он отстраненно протирает глаза, — Я рад, что ты идешь. Даже если просто с подругой. — Спасибо, пап, — Стайлз никогда не был на настоящем свидании. Никто никогда не предлагал ему встречаться, и сам он никогда не набирал достаточно уверенности, чтобы кого-нибудь пригласить на свидание, да и не было особого интереса. Так что технически это его первое свидание, если забыть про то, что они просто друзья. — Я серьезно. Я знаю, что тебе нелегко было в последнее время, но я горжусь тем, что ты не позволяешь этому раздавить тебя. — Угх, пап, хватит этих разговоров о чувствах и прочей херне, — Стайлз чувствует себя виноватым, притворяясь нормальным и обманывая отца, когда на самом деле он делает кучу безумного дерьма и болтает во снах с возможно реальным мужиком. Хотя опять же, несмотря на все это, его тактика с компартментализацией работает просто прекрасно. Он хорошо справляется в школе, он развлекается с друзьями, он идет на бал. Он, может быть, и лунатик, но по крайней мере функционирующий лунатик. Возможно, это лучшее из того, на что он может рассчитывать. Даже зная, что это не свидание, он все равно на мгновение застывает, когда Лидия приезжает за ним. Она выглядит потрясающе с ее клубнично-блондинистыми волосами, собранными в изящный пучок, и в платье цвета морской волны. — Ну, эм, пап, это Лидия Мартин, — говорит Стайлз, потому что ни разу прежде еще его отец не видел его друзей кроме Скотта. — Рада знакомству, заместитель шерифа, — говорит Лидия с очаровательной улыбкой, уверенно пожимая ему руку. Том искренне улыбается в ответ и говорит: — Давайте я вас сфотографирую. — Ну пааааап… — стонет Стайлз, но все же стоит, положив руку на спину Лидии, пока его отец делает фото. — Развлекайтесь, вы двое, — говорит Том после этого, и они уезжают. Они подвозят Эллисон, потому что так было проще всего решить проблему с тем, кто же из двух парней  должен ее везти. Разумеется, Эллисон могла приехать и сама, но Лидия настояла на том, чтобы та не шла в одиночку. Скотт и Айзек поедут вместе и встретят их уже там. Первый танец они определили броском монетки после пяти минут бесконечного “нет, ты” и “нет, ты”, пока не закончилось терпение Лидии. Эллисон тоже выглядит прекрасно в лавандовом платье и с распущенными волосами, и широко улыбается при виде Лидии. Ее отец сидит на скамейке рядом. Стайлз выходит из машины, чтобы предложить Лидии руку, и замечает, как Крис неосознанно дергает петлю на шее. Стало еще хуже. Веревка содрала почти всю кожу, и теперь оголенное горло кровоточит. Стайлз делает глубокий вдох и отводит взгляд, заставляя себя улыбаться и дальше. — Будь дома к одиннадцати, — говорит Крис и целует Эллисон в щеку. — До вечера, — говорит она и садится в машину. Стайлз уступает ей переднее сиденье. — Я так сильно волнуюсь, — говорит она, перебирая пальцами складки на платье. — Не стоит. Эти двое смертельно тебя обожают. Я почти полностью уверен, что они простят тебе вообще все, что только может пойти не так. Просто потанцуй с ними, выпей немного пунша, и постарайся поровну делить свое внимание между ними. Все будет нормально. — А еще Скотт и Айзек должны станцевать хотя бы один танец вдвоем, — говорит Лидия. — Почему? — Потому что я так сказала, вот почему. Скотт и Айзек ждут снаружи, Скотт нервно перешагивает с ноги на ногу, а Айзек стоит, сгорбившись. Они, должно быть, обсудили этот момент — Стайлз готов поставить на то, что они это отрепетировали — потому что они синхронно кланяются и предлагают ей руку. Все краснеют, как идиоты, пока идут к танцевальному залу. Играет быстрая музыка, они начинают танцевать все вместе. Стайлз совершенно не умеет танцевать, поэтому просто повторяет за остальными и, скорее всего, выглядит глупо. Его это не волнует — бывало и хуже. Затем идет медленный танец, и Эллисон танцует его с Айзеком. Стайлз танцует с Лидией, но они оба следят за Скоттом, чтобы он не выглядел слишком брошенным. Он и не выглядит. Скорее наоборот, пьет пунш и увлеченно наблюдает за Айзеком и Эллисон с мечтательной улыбкой. Все идет на удивление хорошо, и Стайлз действительно начинает расслабляться и наслаждаться происходящим. Он несколько раз танцует с Лидией, и с весельем следит за тем, как она посылает всех невыносимых придурков, которые пытаются вывести ее на танцпол. Скотт и Айзек танцуют медленный танец под Уитни Хьюстон, выглядя очень неловко и скованно первые тридцать секунд, словно они не знают, куда деть свои руки. Но потом Айзек наклоняется и говорит что-то Скотту, скорее всего один из своих остроумных комментариев, заставляя его смеяться, прислонив лоб к плечу Айзека, сильно краснеющего, но обнявшего его за талию со счастливой улыбкой, как будто он выиграл самую важную лотерею в жизни. — Черт, какие же они милые, — говорит Лидия. — А? Что? — растерянно отвечает Эллисон, не отрываясь взглядом от пары на танцполе, и Лидия со Стайлзом усмехаются. — Тебе стоит быть с ними осторожнее, — говорит Стайлз. — А то они потратят всю энергию друг на друга и забудут о тебе. — Ой, да ну тебя, — Эллисон краснеет и бьет Стайлза по руке. — Они могут заняться сексом, если хотят, я не против. — И под “не против”, я очень надеюсь, ты имеешь в виду “я буду держать камеру”, — говорит Лидия. Эллисон уходит в туалет. — Мы невыносимы, — усмехается Лидия. Проходит еще час, Стайлз танцует с Лидией, но вдруг она резко замирает. Он на автомате оборачивается и отшарахивается от зомби, пробирающегося через толпу. До того, чтобы что-то сказать, он осознает, что это Джерард Арджент. — Что он тут делает? — бормочет Лидия. — Не фанат? — спрашивает Стайлз, пытаясь вести себя как обычно, что становится трудно с подскочившим пульсом. В приглушенном освещении зала, фигура двигалась, скрываясь с мрачным видом — он такое уже видел. Джерард был тем монстром, которого Стайлз увидел около кинотеатра вскоре после своего приезда в город. Почему он за ними следит? — Он не… — Лидия не договаривает и тащит его к Эллисон, надеясь добраться до нее быстрее Джерарда. Она сидит за одним из маленьких столов между Айзеком и Скоттом. Стайлз видит, как от появления Джерарда открываются старые раны на лице Скотта, а Эллисон мгновенно отодвигается от него. Возможно, они и помогали ему поймать Питера, но также очевидно, что их семейные отношения не слишком теплые. — ...нужно было сопровождать тебя. — говорит Джерард, когда Стайлз и Лидия подходят. — Твой отец работает, поэтому я решил заглянуть. — Придти и шпионить, то есть… — шепчет Лидия. Стайлз хватает Лидию за запястье и останавливает до того, как они доходят до стола. — Лидия, что происходит? — Я потом объясню, просто помоги мне сейчас его отвлечь, — Лидия отдергивает руку и резко подходит к столу. — Мистер Арджент! Здравствуйте! Вы ведь знакомы со Стайлзом, верно? Зомби-Джерард бросает на Стайлза короткий незаинтересованный взгляд. — Здравствуй, Лидия. Полагаю, ты ответственна за это, да? — Вообще-то это была моя идея, — говорит Стайлз. По Джерарду совершенно очевидно, что он презирает саму идею полиамории, поэтому Стайлз несет все, что приходит в голову. — Соревнование, понимаете? Каждый из них получает время до конца вечера, чтобы убедить ее в том, что он именно тот, кто ей нужен. Джерард мгновенно выглядит более заинтересованным. — Как старомодные ухажеры, — говорит он, и омерзительно улыбается. — Так кто же побеждает? — О, пока еще слишком рано об этом судить, — говорит Эллисон. — Да? — говорит Лидия. — А я думала, Айзек побеждает. Или возможно Джерард просто ненавидит Скотта.  — Айзек, — соглашается Стайлз. — Определенно Айзек. Айзек краснеет и нервничает, и совершенно очевидно, что все чувствуют себя максимально некомфортно. Джерард смотрит на Стайлза и говорит: — Стилински, верно? Сын нового заместителя шерифа? Я слышал, тебя недавно выписали из Дома Эха. Параноидальная шизофрения, да? — Дед! — Эллисон очевидно поражена его грубостью. — На сам деле, нет, — Стайлз чувствует себя на удивление спокойно, весь его страх сжигается гневом, поддерживающим баланс. — У меня нет всех симптомов шизофрении. Они так и не смогли категоризировать меня. По большей части, моя единственная проблема — галлюцинации. Как с вами, например: большую часть времени, что я на вас смотрю, вы выглядите как зомби. Ни один из подростков не знает, как на это реагировать. Эллисон сидит с приоткрытым ртом, а Скотту, кажется, физически больно. Айзек смотрит по сторонам так, словно ищет выход. — Зомби, да? — Джерард выглядит так, будто его это развлекает. — Да. У вас же вроде неизлечимый рак? — спрашивает Стайлз, потому что если Джерард хочет быть грубой сволочью, то ему еще многому надо научится, чтобы соревноваться в этом со Стайлзом. — Скорее всего, именно поэтому. Мое подсознание проецируется на сетчатку. — Так! — Скотт подскакивает на ноги. — Я обещал, что Элиссон будет дома к одиннадцати, так что, эм, я думаю, нам пора. Никто не напоминает ему, что сейчас только полдесятого. Скотт практически утаскивает за собой Эллисон, а Айзек уходит следом, оборачиваясь через плечо. Джерард натянуто улыбается Стайлзу, и идет за ними следом. — Вау, — говорит Лидия. — Просто… Вау. — Слишком? Лидия удивляет Стайлза, засмеявшись. — Нет. Он определенно этого заслуживает. Он всегда был невыносимой сволочью. Ему нравится приходить в школу, или куда-то еще, где мы с Эллисон проводим время, “просто так”. Он пытается все контролировать. С тех пор, как ее мать умерла, стало еще хуже. Стайлзу понятно, почему. У Джерарда могут быть сомнения в ее верности, он проверяет, не жалеют ли они, что помогли схватить Питера. Если Скотт — оборотень, то Джерард никогда не будет ему доверять, особенно учитывая, что Питер — его альфа. Поэтому он так молча напоминает, что следит за ними. Это объясняет еще и то, почему он появился после кино в тот раз. Он медленно выдыхает и смотрит на Лидию. — Что-нибудь, что ты хочешь у меня спросить? Лидия молчит с минуту, прежде чем поворачивается и говорит: — Что-то, что ты хочешь мне рассказать? Стайлз открывает рот, чтобы выдать “нет, ничего особенного”, но вместо этого говорит: — Это началось после смерти матери. Просто ночные кошмары, поначалу. Затем в моей школе была стрельба, когда мне было десять. Мне поставили посттравматическое расстройство. Я просто повсюду видел монстров. Но это никогда не прекращалось, наоборот, становилось хуже с годами. Мне прописывали все анти-психотики, известные человечеству, но ничего не помогло. — Они рассматривали медицинское объяснение? — спрашивает Лидия уверенным тоном. — Височная эпилепсия может вызывать галлюцинации. — У меня не бывает приступов. Она пожимает плечами. — Ты читал “Галлюцинации” Оливера Сакса? Я одолжу тебе свою копию. Это потрясающее исследование. — Спасибо, — говорит Стайлз. — Не только за книгу, но и за… нормальную реакцию. Она опять пожимает плечами. Затем говорит: — Похоже, нам тут больше делать нечего. Хочешь убраться отсюда? Можем взять кофе и обсудить ультразвук как причину наблюдения призраков. Стайлз смеется. — Да, пошли.   ~ ~ ~ ~   Неделю спустя, у Стайлза уже есть новый одноразовый телефон и все части, необходимые для RFID-эмулятора. Он начинает его собирать. Ему не удалось раздобыть чертежи Дома Эха, но он ходил там несколько раз, и может сравнить внешний вид здания с увиденным внутри. Там была боковая дверь, которая, скорее всего, ведет к закрытому крылу. Он смотрит на фотографии, и составляет собственные чертежи, которые хранит под кроватью. Еще он читает информацию о работающих там людях. В книгах у Питера он находит сведения о волчьем аконите и о том, как вывести его из организма. На восстановление уйдет два-три дня, но ему кажется, что все худшее закончится за два. В некоторых из книг есть информация о разных видах магии. Судя по всему, существует несколько типов людей, которые могут этим заниматься, и книга делит их на категории: маги, колдуны, волшебники. Он читает о фантастических отличиях между Друидами, Шаманами и Дараками. Он узнает, что он, скорее всего, маг. Маги имеют внутреннюю магию, колдуны зависят от объектов, а волшебники могут пользоваться только предметами, заряженными магами или искателями. Его магия называется Прозрением, и она на сто процентов заложена в нем. В книге говорится, что он может научиться контролировать Прозрение, чтобы смотреть в прошлое и будущее, хотя видения последнего могут быть ненадежными. По большей части, Прозрение используется, чтобы увидеть истинную природу вещей, историю какого-либо объекта или места. Но не все что угодно вызовет видение — с объектом должны быть связаны сильные эмоции. Стайлз решает попрактиковаться. Насколько трудно это может быть? В спальне отца он находит обручальное кольцо своей матери, садится на кровать и концентрируется на Прозрении. Он видит свадьбу своих родителей так четко, словно он действительно там, гуляет среди людей. После этого у него ещё несколько часов болит голова, даже после того, как он принимает обезболивающее, но он слишком взволнован, чтобы его это волновало. Он учится волшебству. Магия, говорят ему книги, завязана на вере. Как и говорил Питер. Ключ к ее использованию — вера в то, что это возможно. Стайлз читает о том, как создавать иллюзии и влиять на физические объекты, убеждая их в том, что они хотят быть чем-то другим. Он пытается сделать и то и другое, но ничего не происходит. Питер говорит ему не волноваться об этом. Это дело практики. Ему понадобится кто-то, кто сможет научить его всему. Книги ничего больше не могут сделать. — Как только я выберусь отсюда, мы найдем кого-нибудь, кто может тебе показать, на что ты способен, — говорит Питер. И это становится еще одной причиной, почему Стайлзу не терпится вытащить Питера из клетки, потому что серьезно, кому бы не хотелось научиться превращать воду в вино? Но им все еще некуда идти, и он не может придумать, как решить эту проблему. В квартиру Питера нельзя возвращаться. Номер в отеле привлечет слишком много внимания. Сам он еще не может арендовать квартиру. Он понятия не имеет, как далеко сможет увести Питера в его состоянии. И они не смогут жить в лесу даже пару дней — зимой по ночам холодно и в Калифорнии. — Питер? Ты сказал, что большая часть твоих денег лежит в хранилище, так? — говорит Стайлз в одну из ночей, задумавшись об этом. — Да, облигации и так далее. А что? Нужно больше? — Нет, я не потратил и половины того, что нашел у тебя в квартире. Я думал о том, куда мы пойдем, когда я вытащу тебя отсюда. Насколько оно большое? Оно оформлено на твое имя? — Интересная идея. Будет немного тесно, но это вполне выполнимо. И нет, это потайная комната, она никому не принадлежит. Но там нет воды и электричества. Надо будет собрать определенные припасы. — Я могу это сделать, если ты скажешь, где оно находится, — говорит Стайлз, и Питер рассказывает. — Под школой? Серьезно? — со скептицизмом спрашивает он. Хотя на самом деле, получается неплохо. Школа находится на границе леса, так что они смогут через лес уйти от Дома Эха, что уменьшает их шансы быть пойманными. Ему придется как-то раздобыть ключи, чтобы никто не заметил, что они туда вломились, но это вполне осуществимо. — Хранилище появилось там первым. Они построили школу поверх него. Они — в смысле, мои предки, — объяснил Питер. — А жаль. Я думал, ты скажешь, что работал учителем в старшей школе. Ставлю на то, что ты носил бы твид, вязаный жилет и маленькие очки… — Ты приложил слишком много усилий на создание этой версии меня, — сказал Питер довольным тоном. — Нельзя вложить слишком много усилий в горячего парня в вязаном жилете. — Я надену его специально для тебя, когда выберусь отсюда, — говорит Питер, наклоняясь к Стайлзу и кусая ему мочку уха. — Маленький жилет, очки, и ничего больше. — Это не столько сексуально, сколько просто странно, — говорит Стайлз, и Питер пожимает плечами. — Ладно, хорошо. Я пойду найду твое хранилище и ключи к королевству. — Ты не сможешь зайти туда. Только Хейлы по крови могут открыть дверь хранилища. — Вот черт, — Стайлз надеялся заранее положить туда припасы. Как он теперь все это будет делать? Им понадобится еда, спальные мешки, и еще куча важных вещей. Если он не сможет попасть в хранилище без Питера, как все это спрятать? Скорее всего, в школе где-то есть неиспользуемая кладовая или классная комната. Ему просто придется ее найти. Раздобыть ключ легче, чем он думал. У всех учителей есть ключи от здания, и он сразу же решает сфокусироваться на Финстоке, потому что он сомневается, что тренер будет носить ключи с собой, пока бегает по полю. Так можно и глаз кому-то выколоть. Поэтому он ждет дня, когда у него физра первым уроком, а потом говорит Финстоку, что ему плохо. Его отправляют к медсестре, но вместо этого Стайлз проходит через раздевалку и идет в кабинет Финстока. Со второй попытки он находит ящик, в котором лежат ключи. В десяти минутах от школы есть хозяйственный магазин. Стайлз попросил у отца джип на день, чтобы отвезти проект в школу, и сделал впечатляюще большой плакат, чтобы избежать ненужных вопросов. Он едет туда и заказывает копию ключей. — Ты разве не должен быть в школе? — спрашивает его клерк. Стайлз смотрит на него с презрением. — Сегодня день Гарриет Тубман, ты, расист. Парень краснеет и уходит делать копию ключей без лишних слов, и Стайлз уходит задолго до того, как до него доходит, что несмотря на все ее достоинства, у Гарриет Тумбан нет национального праздника. Стайлз едет в школу, возвращает ключи Финстока на место и успевает ровно на следующий урок. После школы он сразу едет домой, чтобы вернуть джип отцу — к счастью, у того была промежуточная смена, так что это не было проблемой. Стайлз отдыхает до вечера, а потом пешком идет к школе. Пять километров, никаких проблем. Он доходит до нее к восьми, и сразу направляется к двери от столовой — она ближе всего к лесу. Новый ключ работает идеально. В школе темно и даже немного жутковато, но у него есть фонарик. Ему просто надо осмотреться и найти место, где можно кое-что спрятать. Он находит такое место, которое оказывается еще и жутким. Одна из старых химических лабораторий, темная и пыльная, и ей явно не пользовались уже несколько месяцев. Уходя, он вспоминает, что одной из последних жертв Питера был учитель химии, которого он убил в школе. Это не пустой класс, это заброшенное место преступления. Школа, вероятно, не захотела прикреплять к этому кабинету нового учителя, поэтому, хотя бы на какое-то время, оставила его пустым. Когда он касается стены, то сразу же видит жестокую сцену: учитель умоляет о пощаде, а Питер разрывает его на части. Стайлзу приходится напоминать себе, что у Питера была хорошая причина это сделать, что этот учитель причастен к убийству целой семьи, убийству детей. Стайлз не знает, сможет ли он полюбить то, что сделал Питер, но он определенно может это понять. Он знает, что если бы что-то случилось с его отцом, его месть была бы настолько же кровавой и жестокой. В любом случае, это место ему подходит. Он ждет еще несколько дней, а потом снова спрашивает у отца, может ли он взять джип ненадолго. День рождения Тома на следующей неделе, и довольно очевидно, что Стайлз просто хочет купить ему подарок. Он бы чувствовал себя виноватым, если бы этот подарок не был заказан давным-давно. Стайлз садится в джип и едет в магазин. Они будут в хранилище как минимум два-три дня. Он покупает два спальных мешка, две подушки, и светильник на батарейках. Еще он берет пенки, так как не хочет спать на камнях. Стайлз уже заходил к Питеру в квартиру, прихватил его одежду и пару кроссовок, а заодно зубную щетку и бритву. Он не знает, как долго Питер захочет оставаться в хранилище, поэтому берет все, что ему может понадобиться. Еще он покупает еду — такую, которая не нуждается в охлаждении или нагревании. Крекеры, арахисовая паста, апельсины, минералка. Но есть одна вещь, которую придется греть — вода. Большинство рецептов лекарств от отравления волчьим аконитом — чаи или настойки. Растения, которых нет в округе, он уже заказал в интернете, но ему точно понадобится горячая вода. После бесполезного осмотра туристических отделов интернет-магазинов, он приходит к выводу, что человечество еще не изобрело портативную кофе-машину на батарейках. Он покупает чайник, походную горелку и, после нескольких минут раздумья, датчик угарного газа, потому что он понятия не имеет о системе вентиляции хранилища, и это был бы реально глупый способ умереть. Он притаскивает все это в школу и прячет в пыльной лаборатории. Он поставил замок на дверь, просто ради предосторожности. Никто туда не заходит, но он не хочет рисковать. Когда с этим покончено, он на надолго приваливается спиной к двери. Почти все. Он не может оставлять все эти вещи тут надолго, их могут найти. Время приступать к выполнению плана. В лесу около Дома Эха он находит дерево с дуплом, и копает яму рядом с ним. В нее он кладет вещи, которые понадобятся ему сразу после побега — одежда и обувь для него и Питера, фонарик, ключи от школы и новый одноразовый телефон. Он поставил на него полицейский сканер, и надеется, что в хранилище ловит вай-фай. Еще он оставляет пару бутылок воды. Все это он накрывает брезентом и закапывает. Лопату он прячет в дупло. Теперь все, что ему нужно — ключ-карта. ~ ~ ~ ~ Стайлз неделями размышлял над тем, как попасть в дом Брунски. Он знает, что бейдж с ID — это и есть ключ-карта, поэтому ему не надо добираться до его кошелька. Значит, он может сделать это ночью. Запустить пожарную сигнализацию, или, возможно, вломиться в машину. Но он боится быть пойманным, потому что из-за этого у его отца будут проблемы. Поэтому он думает над другими способами отвлечения внимания. Ему нужно, чтобы Брунски вышел из дома хотя бы на несколько минут, желательно дольше, если ему придется искать бейдж. И ему нужно как-то пройти через дверь, так что было бы намного лучше, если бы она не была заперта. Стайлз почти уверен, что никого бы не устроило такое решение — кроме Питера, который обрадовался и впервые за все это время засмеялся. Он сделает так, чтобы Брунски арестовали. Это довольно просто, на самом деле. Он заглядывает к отцу на ланч. Единственная причина, по которой отец поймал его в прошлый раз, когда Стайлз смотрел полицейский файлы, это потому, что у него не было причины этого делать. Но нет ничего примечательного в том, чтобы полистать открытые дела. Он почти моментально останавливается на одном из них, исчезновении молодой женщины несколько дней назад. Он переписывает нужную ему информацию и уходит. — Тебе повезло, что твой отец не поменял пароль, — говорит Питер, когда Стайлз рассказывает ему об этом. Стайлз качает головой. — Он бы не стал. Я знаю, что он бы не стал. Он хочет узнать о том, что я снова пользуюсь его компьютером. Это означает, что я снова схожу с ума. Поэтому он оставил его таким же, оставил мне доступ. — Твой отец по-своему очень умный человек, — комментирует Питер, и Стайлз не отвечает. Теперь, когда у него есть вся информация, в этом нет ничего сложного. Он анонимно звонит с телефона в городе и сообщает, что Рей Брунски агрессивно подкатывал к пропавшей девушке на ее работе в йога-студии. Разумеется, это не подействует надолго, но ему и не надо, скорее наоборот. Если Брунски действительно обвинят в совершении преступления, его могут уволить, и пропуск может перестать работать. А так его просто ненадолго вытащат из дома. Серьезно выглядящие полицейские появляются и забирают его на допрос. Брунски зол и ругается, но на выходе все же поворачивается и запирает дверь. Задняя дверь остается открытой. Стайлз перелезает через забор и заходит внутрь. Бейдж лежит на столе на кухне. Он копирует его и выходит из дома меньше, чем через три минуты. Он относит чистый ключ домой и достаёт одну из его любимых книг, старую копию Игры Эндера. Резаком он отрезает последнюю, чистую страницу, и приклеивает ее к корке книги, спрятав ключ под ней. Твердая обложка подошла бы лучше, но такую книгу ему не дадут взять с собой. Сойдет. В прошлый раз они едва ли взглянули на его книги. Некоторое время спустя, он от усталости засыпает, и приходит в себя на полу у Питера в клетке. — Все готово? — спрашивает Питер. Стайлз все обдумывает. Ключ-карта. Стратегия побега. Одежда в лесу. Припасы и хранилище. Полицейский сканер. Лекарства от отравления волчьим аконитом. — Да, — говорит он. — У меня есть все необходимое. — Когда? — тихо и воодушевленно спрашивает Питер. — В следующий раз, когда у моего отца подходящая смена. Нужно правильно выбрать время. — И когда это будет? — В следующую среду. — Так долго? — У него такая же смена в пятницу, но я не могу… — у Стайлза пропадает голос, — Я не могу этого сделать. В пятницу его день рождения. Я не могу заставить его отвести меня туда в его день рождения. — Я достаточно долго ждал, — рычит Питер. — А ты думаешь, я нет? — спрашивает Стайлз. — Ты думаешь, я хочу ждать? Я хочу вытащить тебя отсюда, чтобы раз и навсегда доказать, что не лунатик на всю голову. Я все еще схожу с ума, думая, что именно это я на самом деле и докажу, но, черт подери, я согласился на это, и я доведу это до конца. Но мой отец — моя семья, единственная моя семья. Он все что у меня есть, и, и, я — все что есть у него. Я ненавижу причинять ему такую боль. Я ненавижу тот факт, что он будет смертельно обо мне волноваться, как всегда. Я делаю это для тебя, и я делаю это для себя, но я делаю это и для него тоже. Так что позволь ему провести его чертов день рождения спокойно. Момент спустя, Питер медленно выдыхает. — Хорошо. Ты прав. Стайлз со злостью стирает слезы с щек. — Давай пройдемся по плану еще раз, — и Питер соглашается.