Who are you

      Что тут сказать. Я ожидала, что он позвонит сразу же, как я пропаду из поля его зрения. Но звонка не последовало. Ни через десять, ни через двадцать, ни через тридцать минут, и даже ни через час. Я уже и в магазин сходила, и с Аленкой повздорила, несколько раз попила кофе. Переоделась. Телефон все так же молчал. А я все так же надеялась, что вот сейчас заиграет его мелодия, и на том конце трубки раздастся неуверенное «Don’t you sleep?». Вот же наивная. Мне от чего-то стало грустно и одиноко. Умывшись холодной водой, я отправилась спать. Я везде погасила свет и легла под одеяло, уговаривая себя поскорее уснуть. И тут зазвонил телефон. Я радостно подскочила и поспешила ответить на звонок. — Well at last! I have thought, you forgot about me. Но голос на том конце трубке принадлежал совсем не Скандару. — Эй, ты там родной язык случаем не забыла? Я хочу разговаривать с дочерью на языке предков, а не педантичных англичан, — смеялся в трубку папа. Знали бы вы, какое разочарование я тогда ощутила. Нет, не подумайте, я была рада слышать своего отца, очень. Но не в его голосе я нуждалась на тот момент… — Пап, ты на часы смотрел? Знаешь который уже час? — я откинулась на подушку и, отняв телефон от уха, посмотрела на часы. — Восемь вечера, — невозмутимо ответил папа, — разве большие девочки ложатся спать в восемь? — У нас уже третий час ночи, а в это время даже взрослые дяденьки видят седьмой сон, — недовольно протянула я. — Эй, ты не рада меня слышать? Тогда я отключаюсь. Я обиделся, пусть тебя там совесть мучает до самого утра. Я знала, что папа шутит. Но совестно действительно стало. — Ну что ты, пап, конечно я тебе рада. Я скучаю. Я правда по нему скучала. Впервые за девятнадцать лет я нахожусь так далеко от своих родителей, и не имею никакой возможности увидеться с ними, и уж тем более обнять.       Папа рассказал мне все последние новости, забавные истории и то, как они с мамой до сих пор не могут поверить, что их дочери на расстоянии нескольких тысяч километров от них. Мы разговаривали примерно часа два. Обо всем на свете. Вспоминали забавные истории, которые случились со мной в детстве. Я не помню многое из того, что папа рассказывал. И у меня сложилось впечатление, что большую часть из них он придумывал на ходу. Но он торжественно поклялся, что все это правда. И я, конечно же, не поверила ни единому его слову.       И мы разговаривали бы гораздо дольше, я уверена. Но у моего телефона разрядился аккумулятор, оборвав очередную папину историю на полуслове. Я отчаянно смотрела на потухший дисплей, и чуть не разревелась от обиды. Ощущение пустоты и одиночества увеличилось в разы. Захотелось, чтобы кто-то просто был рядом. Просто кого-то обнять. Тогда я неосознанно поднялась с кровати и пошла в спальню, где спала Аленка. Я бесшумно, стараясь не разбудить ее, забралась к ней под одеяло, и тихонько легла рядом. А она повернулась ко мне и крепко обняла. Я не знаю, делала она это осознанно, или же во сне, но пустота во мне заполнилась приятным теплом. Я так же обняла ее, и в тот момент она была самым родным и близким человеком на всей планете. Проснувшись утром почти одновременно, мы с Аленкой, не сговариваясь, делали вид, что ничего не случилось. Что тут скрывать — ни я, ни она не хотели сознаваться в том, что на самом деле мы друг для друга значим больше, чем кажется со стороны. И единственно-общая наша черта — мы не умеем выражать свои чувства напрямую, не умеем жить напоказ, и все свои искренние побуждения храним в душе.       Но, не буду отрицать, что-то в наших отношениях все же поменялось. За все утро мы ни разу не нагрубили друг другу. И я даже чуть не подавилась своим соком, когда после фразы «Подай молоко», Аленка добавила «пожалуйста». Похоже, эта поездка делает крутые повороты не только в моей жизни. А Скандр так и не звонил. И я начала убеждать себя в том, что вчерашняя наша встреча была последней. «У тебя есть все, чтоб об этом забыть» напевал мой мр-3. И он был прав. У меня есть целых два месяца с Лондоном. И этого достаточно, чтоб забыть два вечера со Скандаром Кейнсом.       Я домыла посуду, выключила мр-3 и, облокотившись о мойку, обратилась к Аленке: — Знаешь, пожалуй, я была не лучшей сестрой лет так… тринадцать, — не смотря на откровение, слова давались мне легко, — и я хочу исправить это. Хотя бы попытаться. Позволишь? Я выжидающе смотрела на Аленку и впервые увидела в ней младшую сестренку, а не кошмарную эгоистичную малявку. Аленка глубоко вдохнула, было видно, что ей тяжело решиться на ответное откровение. Но она решилась, мы же родственники, как никак. — В свою очередь, я постараюсь быть для тебя лучшей младшей сестрой, чем была. Вот как-то так. — Отлично, — наверное через чур бодро отозвалась я, — предлагаю отметить это походом в какую-нибудь кафешку. — И прогулкой в парк! — подхватила Аленка и побежала собираться. Я стояла и улыбалась. Это было здорово. На самом деле здорово. Но Аленка была бы не Аленкой, если бы не скомандовала мне из своей комнаты: — Я надеюсь, ты не собираешься идти в пижаме? Что встала, давай одевайся! И представляете, я даже не разозлилась. И раздражения тоже не почувствовала. И не захотела назло ей идти в пижаме. А просто пошла и переоделась.       И, пожалуй, это был один из самых чудесных дней, которые мы с ней провели вдвоем. Сначала мы посидели в кафе. Мы съели по несколько порций мороженного, пока разговаривали на всевозможные темы. И были откровенны друг с другом, хотя между моим миром и ее было расстояние в целых шесть лет. Оказывается, Аленка действительно достаточно эрудированная и смышленая для своего возраста. Я и не знала, что с ней может быть так интересно. Мы много смеялись, обсуждали мальчишек и вели себя как самые лучшие подруги.       Потом мы пошли в парк. В тот самый, на ту же самую скамейку. И в моей памяти сразу же возник мальчишка с миллионом веснушек на лице и с задумчивым взглядом, устремленным вдаль. Ну уж нет, вот только этого мне не хватало. Я тряхнула головой, гоня прочь образы и мысли, возникшие в ней. Мы сидели на скамейке до наступления вечера. Аленка тоже оценила прелесть вечернего парка, и перед тем, как отправиться домой, мы неторопливо прогулялись в его глубь. Непонятно откуда набежали тучи, и начал моросить дождик. — Я думаю, нам стоит поторопиться, если мы не хотим полностью промокнуть, — обратилась я к Аленке. Она явно была согласна, потому что мы тут же развернулись и как можно быстрее зашагали прочь.       Дождь все же вымочил нас насквозь. Он разошелся, как только мы вышли из парка. Домой мы вернулись мокрые, но счастливые. Признаюсь, день был насыщенный, но я чертовски устала. Сил у меня хватило только на то, чтобы переодеться и умыться. Мы даже ужинать не стали. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись по постелям. Косые капли дождя настойчиво стучали по окнам, будто просились внутрь. И под этот звук я незаметно для себя уснула. Но через несколько часов меня разбудил телефонный звонок. Я ответила по инерции, и вы представить себе не можете, как заколотилось мое сердце, когда на том конце трубки знакомый голос робко спросил: — Don’t you sleep? И это был вовсе не папа.