Meaning, mention, masks

На следующее утро я продолжил ревизию шкафов и нашел в одном кухонном шкафчике полотенце, мыло и бритву. Возле домика на одном из деревьев нашелся рукомойник, над которым висело небольшое зеркало, у которого был такой вид, словно его вручную выламывали из другого, гораздо большего зеркала. Я сбрил щетину, которая успела нарасти за эти дни, а потом этой же бритвой отрезал от плаща полоску ткани и этой импровизированной повязкой закрыл отсутствующий левый глаз. Кожаное сердце полетело в камин — Валета Червей больше не было. А Илосович Стейн остался. Я взял в руки меч и вышел на поляну перед домом тренироваться. Выпад. Блок удара воображаемого противника. Разворот и опять выпад. Раз за разом, защита и нападение, бой с несуществующими врагами. Когда я в очередной раз развернулся, блокируя возможный удар сзади, металл лязгнул о металл. Передо мной с поднятым мечом стоял Шляпник с озорной и сумасшедшей улыбкой на губах. — Повторим-м-м? — протянул он свою любимую букву. Я ухмыльнулся. — Давай. Только на этот раз обойдемся без булавок. Террант отступил на два шага и принял боевую стойку. — Я защищал свою жизнь, — ответил он, оправдывая наш предыдущий бой. — Ты бы меня убил. — А вот и нет, — сказал я и атаковал. Несколько минут тишину разбивали только лязг оружия и наше дыхание. Когда мы отскочили друг от друга и появилась возможность перевести дух, я продолжил мысль. — Ты не поверишь, Хайтопп, но я никогда не пытался тебя убить. — Чем докажешь? — ожидаемо не поверил он. Я молча кинулся в атаку, превращая тренировку в бой и сражаясь на этот раз в полную силу. Через несколько минут Террант лежал в паре шагов от своего меча и с моим мечом у горла. — Доказательство первое, — сказал я ему. — Ты все-таки не воин, Шляпник. Я убрал оружие и протянул ему руку. Он хмыкнул и, приняв мою руку, поднялся. — А какое доказательство второе? — спросил он, поднимая с земли свой меч. — Твой плен у Королевы, — ответил я, отворачиваясь и направляясь в дом. Мне не хотелось об этом говорить, но теперь Шляпник от меня наверняка не отстанет. Я ушел на кухню и поставил чайник. Сел за стол и стал ждать, когда он закипит. Террант зашел через минуту и сел рядом. — Плен у Королевы… — нерешительно начал он. — Да, твой допрос был слабо похож на допрос. Особенно из-за отсутствия рукоприкладства. Но я тогда подумал, что у меня еще все впереди. — Поэтому стал подлизываться к королеве? — Нет. Увидел во дворце Алису и понял, что не могу его выдать. Да и шляпы… Мне оставалось только закатить глаза. Безумный Шляпник всегда останется Безумным Шляпником. — А что насчет моей казни, Стейн? Я отвернулся. Что я мог ответить на этот вопрос? Ведь я бы дал ему умереть. Но именно в тот день во мне что-то сломалось, я впервые боялся не только за себя, но и за другого, фактически чужого мне человека. Как это объяснить? И стоит ли объяснять? — А что насчет твоей помощи мне? — вопросом на вопрос ответил я. — Почему после всего ты помогаешь мне? Но Шляпник так просто не сдавался, он сам умел оставлять вопросы без ответов. — Как ты сам считаешь, Илосович, правильно с тобой поступили? — Конечно нет. Я просто служил Королеве, так же как карты, Брандашмыг и многие другие. Почему не осудили ни одну из карт или придворных? Почему живую мебель жалели вместо того, чтоб отругать за то, что ни одна мартышка не подложила булавки под царственный зад Дамы Червей? — я наконец-то выразил мысль, не отпускавшую меня все эти дни. — Тогда о чем ты спрашиваешь? — он встал и снял с огня надрывающийся чайник, потом открыл шкафчик, который, не иначе как его стараниями, был напихан разными сортами чая, травками и приправами, и задумчиво туда уставился, — пожалуй, классический черный. И без молока. Как думаешь? — Ты у нас специалист по чаю, — усмехнулся я, — черный так черный. Он и правда умеет подбирать чай под настроение. Вот и сейчас строгий классический вкус черного чая идеально дополняет утро сложных вопросов без ответов. Идеально, но мне не нравится. Словно мы снова вернулись в то время, когда были по разные стороны шахматной доски. Сердце жжет нестерпимое желание разбить это ощущение на множество мелких осколков и вернуться обратно в настоящее, где мы с Террантом вместе пьем чай в маленьком домике посреди леса. — Кстати о чаях и прочих травах, — сменяю тему, — ты не знаешь, лаванда как-то хозяйстве или там в кулинарии используется? Террант широко распахивает хризолитовые глаза и смеется. — Еще как используется! Лаванда успокаивает нервы, помогает восстановиться после сильных переживаний, смиряет гнев и способствует ясности ума. И чего смеяться? Здесь таких психов нет. Точнее, их ровно в два раза меньше чем никого. — А почему ты спрашиваешь? — Да там в гостиной… В буфете пучок лаванды сушеной. — И ты молчал?! — возмутился Шляпник и, вскочив с места, понесся в гостиную. — Стейн, найди в шкафчике с чаем пустую коробку или банку какую-нибудь, — завопил он через минуту, — и давай ее сюда. А почему было не притащить пучок на кухню? Я нашел жестяную коробочку, судя по всему, из-под чая, и зашел в гостиную. Террант стоял у открытого буфета и гипнотизировал взглядом лаванду. — Она давно там лежит. Рассохлась почти в пыль, — пожаловался он, — боюсь даже ее трогать. Он взял у меня коробку и, затаив дыхание, протянул вторую руку к букету. Я автоматически тоже задержал дыхание, глядя как белые в многочисленных пятнах пальцы бережно прикасаются к засохшим стебелькам и аккуратно переносят пучок засохших горных цветов в жестяную емкость. На полочке осталась россыпь мелкой лавандовой пыли и немного все же осыпавшихся цветков и листьев, которые он стал собирать еще более бережно, но большинство все равно рассыпались прямо в руках. Оставив попытки и закрыв буфет, мы вернулись на кухню. Пока Шляпник прятал коробочку с лавандой и колдовал над чашками (видимо черный чай его больше не устраивал), я вспомнил, что хотел спросить его еще кое о чем. — А кто раньше жил в этом домике? — Лесник с женой и маленьким сыном. Лесник хотел, чтоб сын после его смерти тоже присматривал за лесом, но мальчик, когда вырос, ушел в наше королевство в поисках другой судьбы. Он был моим подмастерьем, но я тогда не знал этой истории. Когда Красная Королева захватила власть, и я прославился как верный, хоть и сумасшедший сторонник Белой Королевы, он рассказал мне свою историю и сказал, что если мне понадобится где-то отсидеться, то я могу воспользоваться этим домиком, так как родители его давно умерли, а он не горел желанием сюда возвращаться. В тот же год он погиб. — Соболезную. — Дело давнее, Стейн, — немного грустно улыбнулся Террант. — Да мы и не были с ним особо близки. Просто работали вместе. Он поставил передо мной чашку с чаем и сел рядом, обхватив пальцами свою чашку. Чай был черный с легким привкусом корицы и чего-то еще, тонкая горькая нотка неизвестной мне приправы. Коричный вкус всегда ассоциировался у меня с теплом и уютом, а второй привкус говорил, что все не настолько хорошо, как рассказывает корица, хоть и близко к тому. У этого безумца несомненно Талант. — Ты мне лучше скажи, может ты еще что интересное нашел? — спросил Шляпник. — Я тут по шкафам не лазил, кроме как на кухне, может здесь не только лаванда сохнет. — В шкафу в спальне ночнушка, — не удержался я. — Как раз твой размерчик. — А размерчик откуда знаешь? Мерял? — не остался в долгу Террант и, хихикнув, ткнул меня пальцем в бок. Я дернулся. Терпеть не могу, когда меня пальцами тыкают в живот или бока! Чашка подскочила в руках. Если бы была полная — разлил бы, а так поймал и от греха подальше поставил на стол. — Ты что вытворяешь? — рыкнул я на Терранта разворачиваясь к нему и делая злобное лицо. На меня уставились два удивленных хризолитовых глаза. — Стейн, ты чего? Ты… — удивление в глазах начало сменяться пониманием. — Щекотки боишься, да? — Нет. Просто не терплю, когда в меня пальцами тыкают. Только б не полез проверять. Так, лицо достаточно грозное? — Боишься… — Террант смотрел на меня как на восьмое чудо света, распахнув глаза и приоткрыв рот. Видимо не достаточно грозное. Я перехватил тянущуюся ко мне руку и попытался скорчить рожу посвирепее. — Даже не думай, Хайтопп. Он аккуратно отставил свою чашку на стол, не сводя с меня глаз, которые приобрели какое-то немного хищное выражение, не потеряв при этом сумасшедшей смешинки. Выглядело это, признаться, красиво и даже… притягательно. Но с одним «но»: мне не нравилось чувствовать себя объектом охоты, я всю жизнь предпочитал сам охотиться. Я попытался схватить и вторую его руку, но она молниеносно дернулась, уходя от захвата, и достигла цели, пощекотав меня на уровне ребер. Я задохнулся и непроизвольно отшатнулся назад, едва не упав вместе со стулом. Вскочил, увеличивая дистанцию между собой и Шляпником, и встал в двух шагах, сложив руки на груди. — Никогда. Больше. Так. Не. Делай. — А то что, Стейн? — спросил он, тоже поднимаясь и делая шаг ко мне. Его взгляд завораживал, а движения были плавные и обманчиво неторопливые. Расслабленность кота перед прыжком. Да, второй шаг был именно прыжком: Террант мгновенно оказался возле меня, его руки поднырнули под мои, пытающиеся его остановить, и начали меня щекотать. Через пару минут возни я сумел оттолкнуть его от себя и немного отдышаться. — Все, Террант, ты нарвался, — хмуро сообщил я ему и попытался его схватить. Только попытался, он угрем проскользнул между моих рук и отбежал на безопасное расстояние. Я ринулся в погоню. Два круга вокруг стола, стулья путаются под ногами, но я все же догнал Терранта и… он спасся тем, что метнулся в противоположную от начальной траектории сторону, выскочив из кухни в гостиную. Что спасло его весьма ненадолго, в гостиной было больше места для маневра. Он забежал за диван, пытаясь таким образом оторваться от погони, но я просто плюхнулся с разбегу коленями на диван и поверх спинки сумел схватить хулигана, успевшего потерять в гонке свою шляпу. — Попался, — констатировал я, взглянув в озорные желто-зеленые глаза. В этот момент я понял, что в таком положении я выше Терранта всего на пару дюймов. Его лицо было прямо напротив моего, и тогда я не выдержал и сделал то, чего мне уже очень давно хотелось — притянул его к себе и накрыл его губы своими. К моему огромному удивлению он ответил на поцелуй, обнимая меня. Я прижал его к себе, настолько крепко, насколько позволяла торчащая между нами спинка дивана. Наконец мы оторвались друг от друга. Я слегка отстранился, глядя ему в глаза, лицо его было абсолютно безмятежно. — Ты и правда сходишь с ума, — улыбнулся Террант. — Интересно, у нас еще остались те конфеты с лесным орехом? Он вывернулся из моих рук и пошел на кухню. Я опустился на диван, сжав одной рукой спинку. Ну и что это было? — С кем поведешься… — сказал я то ли в ответ ему, то ли себе. Через минуту он вернулся с вазочкой небольших круглых конфет и уселся рядом со мной на диван, касаясь плечом моего плеча. — С кем поведешься… — задумчиво повторил он мою фразу. — Не знал, что это передается через общение. Я резко повернул голову к нему. Лицо его было серьезным, но хризолитовые глаза смеялись. — Ты о чем? — О сумасшествии, конечно, — снова улыбнулся Шляпник. — Ну, может, так же и об этом… Он подался ко мне и прикоснулся своими губами к моим губам. Всего на миг, я даже не успел никак среагировать, а он уже сидел ровно и жевал очередную конфету. Вот тебе и ответ, Стейн. Я наклонился к нему и снова поцеловал, размазывая по его рту остатки шоколадной конфеты и придерживая его шею рукой. Если первый поцелуй был отчаянным, полным долго сдерживаемого желания и страха, что он будет так же и последним, то этот получился нежным и сладким. Я отодвинулся от него и, глядя ему в глаза, ухмыльнулся, продолжая ласкать пальцами его шею. — Ты же прекрасно знаешь, что это не передается. — Знаю. Есть такая вещь, Илосович, шутка называется. Мы одновременно рассмеялись. Вдруг в комнате очень громко затикали часы. Я непроизвольно оглянулся по сторонам, опуская руку, а Террант выудил из кармана часы на цепочке, которые тут же притихли, стоило ему взглянуть на циферблат. — Напоминают,- расстроено пояснил он,- мне пора уходить, Белая Королева хотела меня видеть до вечернего чая. В тот день я, пожалуй, ненавидел Королеву даже больше ее сестры. Террант подобрал свою шляпу, забрал меч и ушел, оставив меня наедине с противоречивыми мыслями. Честно говоря, я не понимал, что происходит. Меня спас самый верный сторонник Белой Королевы, аргументируя это тем, что она не права. Он отдал мне меч, хотя думал, что я хотел его убить. Я присутствовал на его казни, не пытаясь его спасти, а он отвечал на мои поцелуи. Конечно, он сумасшедший, а сумасшедших не стоит пытаться понять, но я сам скоро сойду с ума от такой логики происходящего. Точнее от ее отсутствия.