Будни братьев Малфой

      Хогварц. Пять месяцев спустя.       Гарольд в раздумьях шёл по коридору по направлению Слизеринской гостиной после очередной встречи с «профессором» по ЗОТИ. С тех пор, как он вернулся в школу с зимних каникул, его магический резерв значительно возрос, что и не удивительно, ведь теперь у него была поддержка Рода Поттер и все преподаватели называли его «мистер Поттер», от чего он сначала морщился, но потом привык, всё-таки не пристало аристократам стесняться своей благородной крови.       Процесс открытия сейфа Наследника требовал множества проверок и оформлений, этим сложным бюрократическим процессом ребенку было бы заняться не под силу, а Люциус мальчика в дела особо не посвящал. Впрочем, разум слизерница занимали и другие мысли, напрямую касающиеся дара легилимента. Регулярно встречаясь с «наставником», Гарольд уже смог развить способности, пусть пока и не столь значительно. Ему легче стало даваться предугадывание поведения людей, порой он даже замечал, что слышит поверхностные мысли, если сосредоточится. И всё это при том, что мальчик исправно принимал подавитель. Разумеется, практически все дети аристократов носили специальные артефакты, защищающие их разум от вторжения, но у маглорождённых подобных амулетов не наблюдалось. Вот на них юный волшебник и проверял свои таланты. Впрочем, на его удачу, никому не причинив вреда.       Следует отметить, что характер Гарольда от подобных экспериментов лучше не становился. Это отметил даже Драко, не подозревающий о подобного рода «увлечении». Настроение Наследника Поттера порой напоминало кардиограмму: то было просто превосходным, то оставляло желать лучшего. Том на это лишь криво улыбался, отчего его и без того непритягательное лицо еще больше напоминало искаженную маску. Уж кому, как не ему, были хорошо известны все последствия злоупотребления даром чтения мыслей. Порой даже приходилось останавливать усердного ученика. Тот уж слишком старался и, кажется, даже больше стал ему доверять, постепенно исчезала настороженность и взгляд исподлобья.       Тем не менее, одна проблема набирала все больший оборот: тело профессора изнашивалось быстрее запланированного, его нужно было чем-то подкреплять. Кровь ребёнка идеально бы подошла для нескольких ритуалов, но Гарольд не был наивен, не дал бы и капли. Никакие зелья от некроза уже не спасали и оставался последний вариант — кровь единорога. Даже отнятая без согласия она имела поразительную целебную силу. Да, убийство подобного Высшего существа накладывало проклятье, но ведь падёт оно на Квиррела, а от того в любом случае придётся вскоре избавиться. Ему бы только добраться до своего тела! Но раньше следующего года об этом и думать нечего. Не такая у него с мальчиком связь… пока.       А не догадывающийся о подобных планах Наследник Поттер все так же задумчиво шёл по коридору, занятый своими проблемами и переживаниями. Даже будучи довольно юным, он понимал, что слишком слаб и не сможет защитить себя от посягательств волшебников старшего возраста, что уж говорить о Лордах, и это пугало до холодной дрожи. Еще до Йоля его отношения с четой Малфой и Люциусом в частности были далеки от прежних, и они совсем не улучшались. Наоборот, Гарольд был предельно вежлив, улыбался и смеялся, когда от него этого ожидали, но подобные проявления чувств больше напоминали театр, в котором он был актёром под внимательными взглядами судей.       Тем, кто поддерживал мальчика, был именно Том. Хотя «поддерживал», пожалуй, не совсем подходящее слово. Тот был крайне строг, а при малейшем проявлении лени и вовсе холоден, но всё же давал понять, что ему не всё равно. Когда Гарольд совершал успехи, его наставник был действительно горд, и порой именно вкрадчивая похвала была тем, что мотивировало слизеринца. Незаметно для юного волшебника Лорд влиял на него сильнее, чем кто бы то ни было, давя на больное, заставляя задуматься о будущем и работать едва ли не до потери сознания, чтобы искоренить столь непозволительные слабости. «Если ты не смог чего-то добиться, Гарольд — это исключительно твоя вина. Только лень и наша уверенность в невозможном создают нам самые непреодолимые преграды.» — говорил он.       Да, Лорд умел быть жестоким. Порой он врывался в сознание мальчика без предупреждения, мотивируя тем, что противник не будет столь милосерден, чтобы упустить момент. А как же абсолютная защита сознания, подумали бы многие? Ведь у Наследника была врождённая способность к окклюменции! Всё очень просто. Да, разум мальчика был сокрыт завесой тайны для окружающих, и, если бы кто-то захотел прочесть его мысли, ребенок непременно бы это ощутил, а дар не пропустил бы вторженца. Однако, были мастера менталистики, которые обходили подобную защиту, если им действительно было необходимо что-то узнать.       Гарольд был интуитом. Это значило, что защита сознания давалась ему просто и естественно, сродни дыханию, но и её было можно и нужно развивать. Кроме того, во время чтения мыслей другого человека сам маг ослаблял свою защиту, что делало его очень уязвимым. Вот этим моментом Лорд и пользовался, чтобы указать ученику на слабости. Казалось бы, зачем он так старается обучить сына своих бывших противников? Но все было куда прозаичнее, ведь намного легче найти потайной ход в замке, который сам выстроил. Да, ментальные способности мальчика крепли с каждым днём, ведь кроме таланта у него было огромное желание обрести все знания, до которых только дотянется. Однако именно Том был тем, кто направлял ребёнка. Именно он посоветовал Гарольду заниматься окклюменцией, а вместо импровизированных ментальных стен найти какую-нибудь другую ассоциацию, родную для юного сознания.       И мальчик нашёл, а ведь ему было всего одиннадцать! Лорд едва сдержал радостный возглас, когда увидел образ непроходимого тёмного болота, в которое медленно должен был погружаться атакующий маг. Пока эта защита не была совершенной, но уже составляла крепкую основу будущим успехам.       Малфои, неужели они надеялись хранить в тайне родство Лорда с Гарольдом? Он же знал и про Лили, именно по этой причине в Тот День она осталась жива. Ее смерть была сюрпризом и для самого Темнейшего. Он до сих пор помнил произошедшее словно в тумане: вот он стоит посреди комнаты и разговаривает с рыжеволосой волшебницей, миг, и осознал он себя в виде бестелесного духа. Но тело его находилось в Мракс Мэноре, это он знал наверняка, связь души не обманывала, вот только попасть в таком состоянии туда не представлялось возможным, поместье не признавало его в подобном обличье, а тело Квиррелла отвергало еще усерднее, чем в развоплощенном состоянии. Единственным ключом ко всему был Гарольд. Если бы он принял титул Наследника Мраксов, то смог бы впустить его в Мэнор и провести ритуал Единения, вот только он слишком юн и неопытен. К счастью, это было возможно использовать в свою пользу, как полагал Лорд.       Многие приписывали ему желание убийства младенца, но это было несусветной ложью! Как Он мог навредить ребенку, кровь с которым разделяет? Сама магия не позволила бы подобного. У Тома не было детей, но рождение подобного сильного волшебника, а главное, его прямое участие в воспитании Гарольда и было целью мужчины. Пусть и не самым близким, все же он был родственником Лили, единственным по линии матери. Проблема состояла в расхождении взглядов. Женщина категорически отказывалась подпускать его к своему сыну.       И всё-таки как ироничны бывают линии судьбы: Лили, с детства обладающая даром змееуста, передавшая этот дар по наследству, отказывалась иметь что-либо общее с Родом Мракс. Глядя в зелёные глаза этой молодой женщины, Лорд видел там едва заметные, но столь знакомые огоньки остро вспыхивающей ярости, когда дело касалось мальчика. Безумие — бич его семьи, передающийся по наследству в самых разных формах из поколения в поколение. И даже если у кого-то оно ярко не проявлялось, как у Лили, это не значило, что её дети избегут подобной участи.       Ещё одна из причин, по которой стоит направлять Гарольда. Малфои пытаются, надо отдать им должное, но решение насчёт блокировки способностей легилимента было опрометчивым — дети самые жестокие существа, способные отомстить за их же защиту. И мальчик уже был настроен не то чтобы воинственно, но доверие к опекунам дало трещину. Он был один в этом жестоком мире взрослых, и уже сейчас понимал, что интересы Драко для Люциуса и Нарциссы стоят выше его собственных по весьма понятным причинам. Будучи последним из Рода Поттер, Наследник был готов хвататься за спасительную соломинку, чтобы выбраться наверх, даже если эту соломинку надо было выдрать из рук утопающего. Зачатки безумия ходили за ним невидимой тенью, Лорд чётко это видел. И чем больше магия мальчика будет раскрываться, тем скорее пробудится кровь Мраксов. Кто знает, чем это может обернуться, но Том готов был пойти на всё, чтобы заполучить своё тело обратно, даже если Гарольд повторит судьбу своих предков и впадет в сильнейшую ментальную агонию.

***

      Гарольд в задумчивости сидел в своей слизеринской комнате на кровати, задернув для верности балдахин и наложив простенький набор сигнальных чар на случай, если Драко появится раньше предполагаемого. Его одолевали невесёлые мысли. В последнее время он стал куда раздражительнее и едва ли не окончательно замкнулся в себе. Брат, казалось, не замечал подобного состояния или делал вид, что не замечает. Он продолжал все так же беззаботно ходить на уроки, выполнять домашние задания и сбегать по вечерам на прогулки возле темного озера в компании своих сокурсников, таская Наследника Поттеров за собой.       Мальчик, разумеется, не возражал против разнообразного общества, ещё с раннего возраста в его голову вложили очевидный факт: самые крепкие узы закладываются в детстве. Не стоит спешить портить отношения с кем-либо без особых на то причин. Вот Гарольд и не портил, всё же, он всегда был смышлёным. Порой обмениваясь парой слов с Дафной или Тео, он пытался себе представить, какими были бы их отношения, будь он родным братом Драко. И каждый раз на его лице мелькала невидимая тень, отдаваясь глухой болью, заставляя до судорог сжимать кулаки.       Именно подобный исход дел толкал мальчика все дальше, заставляя выуживать всё больше информации у Тома, увязая в ловушке, в которую он сам себя своими переживаниями и загнал.       Гарольд и не подозревал, что последние несколько месяцев Люциус проводит подготовительные работы в Банке, чтобы открыть сейф Наследника Поттеров, что опекун вовсе не отмахнулся от него. Лорд Малфой действительно заботился о племяннике, пусть тот и не желал это признавать в силу подросткового максимализма, а может просто врождённой категоричности. В ближайшие выходные он хотел забрать юного Поттера, чтобы отвести того в хранилище и забрать единственный хранящийся там портрет, портрет Карлуса Эбенезера Поттера. Маг был искренне уверен, это поможет мальчику разобраться в себе или… запутает его окончательно. Другого не дано.       Но ничего не подозревающий Гарольд лишь скривился, неожиданно вспомнив про Малфоев, и забылся беспокойным сном. Больше всего ему хотелось стать достаточно сильным, чтобы разучиться переживать.