Будни братьев Малфой

      Звук каблуков, стучащих об мраморный пол, звонким эхом наполнил холл Гринготтса. К стойке управляющего подошли двое — высокий статный мужчина с тростью, чьи светлые волосы элегантно развевались при ходьбе, и несколько болезненно худой, но от этого ничуть не кажущийся слабым подросток, чьи холодные зеленые глаза практически светились при столь слабом освещении.       После обмена несколькими фразами, гостей провели в кабинет одного из высокопоставленных гоблинов — Крюкохвата, семья которого из поколения в поколение занималась делами Рода Поттер. Предложив магам присесть в удобные мягкие кресла, сам банкир уселся в собственное кожаное, больше напоминающее трон, и плотоядно уставился на мальчика, после чего многозначительно смерил взглядом Лорда. Обстановка помещения была действительно шикарна — дорогие атласные обои, массивный дубовый стол, серебряная чернильница на столе и обилие невиданных, но определенно ценных растений — все указывало на богатство Банка и его сотрудников.       — Так значит, сэр, вы действительно хотите открыть сейф Наследника до наступления четырнадцати лет? — в очередной раз уточнил гоблин, а Люциус поморщился словно от зубной боли. Этот пронырливый народец не хотел раньше времени расставаться со своими активами.       — Абсолютно точно. — Мужчина отзеркалил плотоядный взгляд. — Мастер Крюкохват, я уже заявлял и сейчас заявляю: горы галеонов останутся на своём прежнем месте. Мы, слава Мэрлину, не нуждаемся в деньгах. Нам всего лишь нужно взять один портрет. И только. Завещание предыдущего Лорда Поттер не будет нарушено.       — Что ж, а вы, Наследник Поттер, тоже изъявляете подобное желание?       — Да, — лишь сухо ответил Гарольд и не стал отводить тяжелого взгляда от гоблина. — Опекун, — сделал особый акцент на это слово, — считает, мне будет полезно поговорить со своей «настоящей» роднёй.       — В таком случае, не смею вас задерживать.       Все трое покинули светлый кабинет и спустились глубоко под землю — в Хранилище. Не сказать, что волшебников воодушевляло средство передвижения, однако за неимением альтернативы, сгодилось и оно.       Представ перед тяжёлой старинной дверью, Гарольд ощущал, что за ней скрывалось не только большое количество старинных родовых артефактов или горы золота, нет. За ней скрывалось его будущее. Пугающее, и одновременно вызывающее интерес.       Возможно, слишком частое общение с Томом так повлияло на мальчика, но в последнее время он не отождествлял себя с окружающими его людьми. Он был как бы «вне» их общества. Самого себя Наследнику было более чем достаточно, и порой он никак не мог понять, каким же образом раньше ему удавалось верить в сладкие речи о существовании любви. С недавних пор все в жизни Гарольда стало подчиняться расчётам и выгоде в его пользу. «Используй людей до тех пор, пока в этом есть необходимость, а потом избавляйся от них, не испытывая сожалений», — такую философию пытался привить Том ученику, и у него получалось с каждым разом всё лучше. Лорд был мастером незаметного ментального влияния.       Разумеется, слизеринец играл роль любящего сына и брата, примерного друга и ученика, вот только именно играл. Сам же мальчик не ощущал ничего, что побуждало бы его действительно испытывать преданность или, ещё хуже, сентиментальную привязанность. И он боялся. Боялся, что теперь его мировоззрение вновь даст трещину. Высокомерные взрослые, недооценивающие его лишь потому, что он родился в семье проигравших «победителей». Да, в обществе его приняли наравне с Драко, да, пока что напрямую никто от него ничего не требует, однако Гарольд знал: Малфои возьмут свою цену с лихвой за его воспитание. Он будет им обязан жизнью, знаниями, и хотя бы поэтому Люциус рассчитывает вертеть им в интересах Своей семьи, не семьи Гарольда. С другой стороны Том, ему не на кого больше положиться, поэтому мальчик может потребовать от него многого. Наследник и сам уже был не рад, что так сильно доверился Лорду, не для того ли он сразу раскрыл себя? Но истина была проста: они были нужны друг другу, а значит остальное не имело значения.       Долго оставаться в своих мыслях Наследник не смог. Мальчик приложил руку к дверной ручке и та уколола его прямо в ладонь, мгновенно впитывая кровь и заживляя порез. Дверь практически бесшумно открылась, пропуская Магов внутрь хранилища. Зрелище было действительно захватывающим: галеоны, сложенные аккуратными стопками занимали половину хранилища, немного в стороне от них стояло два огромных стеллажа с различными артефактами, так и фонящими Родовой магией, а недалеко от этих стеллажей стояла позолоченная рама небольших размеров, единственная в этом помещении.       Гарольд опасливо подошел к ней и на удивление легко поднял. Родная магия наполнила полотно, на котором стали проявляться черты чьего-то лица. Постепенно прорисовывались острые скулы, волевой подбородок, ровный нос, плотно сжатые губы, грива смоляных слегка вьющихся волос с первыми седыми прядями, и наконец, портрет открыл свои стальные серые глаза. На юного волшебника строго взирал Карлус Эбенезер Поттер, Лорд Поттер.       Аккуратно поправив полы дорогой тёмно-вишнёвой мантии, пробудившийся ото сна мужчина грациозно размял плечи и сложил руки в закрытой позе, демонстрируя кольцо Главы Рода. На какой-то миг Гарольд опешил, но затем вспомнив этикет, приветственно склонил голову.       — Приветствую Главу Рода, — прошелестел мальчик. Он уже понял, чей портрет держит в руках. Это было указано в завещании его деда, Чарльза Поттера. Тот оставил портрет своего отца, в сейфе Наследника на случай непредвиденных обстоятельств, посчитав Карлуса самым здравомыслящим представителем семьи, и вот этот день настал. День встречи поколений.       — С кем имею честь говорить? — сухо поинтересовался сиятельный Лорд, как бы мимолетом рассматривая манжеты дорогой рубашки.       — Меня зовут Гарольд Джеймс Поттер, Наследник Поттер. — не сказать, чтобы мужчина пробудил в мальчике поток родственных чувств. Сходство ощущалось скорее по магии, а в реальной же жизни им предстояло узнать друг друга, словно чужим людям. Впрочем, отчасти они и были чужими.        — Джеймс? Значит этот несносный мальчишка всё-таки женился на достойной женщине, раз рубин принял тебя. — Задумчиво сказал Карлус, внимательно рассматривая стоящего перед ним потомка. Сходство определённо было: цвет волос, некоторые черты лица, мимика, но глаза достались ему от жены Джеймса. Кажется, её звали Лили. Даже немного жаль, что наследственная болезнь сердца подточила его здоровье практически сразу после их свадьбы. Но вот он, правнук, стоит перед ним и внимательно изучает холодным взглядом зелёных глаз. Да, родственной любви здесь ждать не стоит, по крайней мере пока.       — Вероятно, сэр. Я не помню своих родителей. Они погибли, когда мне был всего год, — и снова сухая констатация факта. — Я надеялся, Вы сможете мне поведать о том, из какой семьи я происхожу.       Однако продолжить знакомство волшебникам помешал Крюкохват, попросив их покинуть хранилище, если они уже взяли то, за чем пришли. Хмуро кивнув, Гарольд крепче сжал раму портрета, и направился к массивной двери даже не бросив взгляд в сторону Лорда Малфой.       Мужчина лишь поджал и без того плотно сжатые губы и вышел вслед за племянником. Дела у них с мальчиком не ладились уже несколько дней, еще с их последнего серьезного разговора. И налаживать отношения юный Наследник пока не хотел. Возможно, он был слишком задет, и ему было необходимо больше времени на осознание ситуации. Увы надежды на время больше не было. Оно скорее не лечило, а ожесточало ребенка. До отъезда в Хогварц он не был таким равнодушным к своим опекунам, он любил их. Что же произошло теперь? Мужчина не знал. Драко говорил, что ничего особенного не происходило. В полной тишине они и аппарировали в холл Малфой-мэнора. Сбрасывая тёплую мантию прямо посреди лестницы на второй этаж, мальчик лишь бросил короткое: «Я останусь еще на пару дней.» — и вместе с портретом скрылся в своей комнате, глухо стукнув тяжёлой дверью.

***

      Малфой-мэнор. За 3 дня до визита в Банк.       — Заходи, Гарольд. — Лорд Малфой сидел за своим рабочим столом, разбирая очередную кипу бумаг, по работе Рода и дел из министерства. Мужчина пытался казаться спокойным, но слегка зажатые жесты выдавали некоторое волнение, но отчего?       Слизеринец послушно вошел, с самого порога утопая в пушистом дорогом ковре. Люциус нечасто разрешал детям посещать его кабинет. Такие случаи можно было сосчитать по пальцам, поэтому мальчик оглядывался с некоторым любопытством. Больше всего его внимание привлекли оленьи рога, висевшие напротив двери. Присев на один из стульев с мягкой бархатной обивкой, юный волшебник приготовился слушать. Наконец, Лорд отложил последний листок пергамента и жестом поманил воспитанника к себе. Тот послушно сел в большое кресло, стоявшее подле стола.       — Итак, Гарольд, — Люциус вдруг стал предельно серьёзен, — я долго думал над вопросом твоего вхождения в Род Поттер и пришел к выводу, что тебе необходимо общество непосредственно кровных родственников, поскольку, к моему большому сожалению, я не знаю всех тонкостей Родовой магии, присущей тебе. Ещё во время Ритуала Наследия я осознал это.       — Но Вы также моя семья! — сквозь зубы выдавил мальчик. — Ведь мама была Вашей кровной сестрой, так в чём же дело? — спина ребенка была прямая, словно он проглотил огромный кол.       — Так и есть, — Лорд начинал нервничать, его слова племянник воспринял в штыки, как бы ничего плохого не вышло, — Но пойми, половина твоей крови, я бы даже сказал, большая часть, принадлежит Поттерам. Ты стал Наследником Рода, в тебе начинают проявляться не только его дары, но и наследственные особенности, о влиянии которых я могу не знать. Это не значит, что я отказываюсь от тебя, однако необходимо иметь рядом человека, который сможет дать совет в случае непредвиденных обстоятельств.       — Интересно, Вы собираетесь прибегнуть к услугам некроманта? — криво ухмыльнулся Гарольд, и на мгновение Люциуса охватило чувство дежавю, которое он отбросил. Нельзя допустить, чтобы на мальчика влияла кровь Мраксов. Нужно, чтобы он сконцентрировался на Поттерах, тогда можно будет уменьшить количество проблем.        — Твое ёрничество здесь неуместно, — грозно произнес Лорд Малфой, а затем сказал то, чего не следовало. — Мы с Цисси твои законные опекуны. И действительно, живых родственников у тебя нет, но есть портреты ушедших. Как я уже говорил ранее, я договорился с гоблинами, теперь мы сможем заполучить портрет твоего прадеда, Карлуса Эбенезера Поттера. Будь добр познакомиться с ним, его советы могут быть полезны. В конце концов, он сможет поведать о твоем Роде. Я прекрасно понимаю твои чувства, но ты больше не можешь носить фамилию Малфой, официально будучи Наследником Поттер, пора бы признать свою настоящую кровь.       — Да, опекуны. — тихо проговорил мальчик. — Видимо, пришло время перестать играть в родителей и сына. Больше всего на свете Гарольду сейчас хотелось ворваться в сознание Люциуса, докопаться до самых сокровенных тайн, сломать его, заставить сожалеть о сказанном. Он даже сам удивился подобному, но быстро отринул беспокойство. Лишь бросил на мужчину взгляд полный холода и развернулся к двери.       —Я встречусь с прадедушкой, если Вам так угодно. До свидания, papa. — сделав особое ударение на последнее слово, мальчик покинул кабинет, оставляя мужчину задумчиво смотреть ему вслед.

***

      Гарольд стоял посреди своей комнаты, снедаемый интересом и опасением. Он настороженно рассматривал портрет Карлуса Эбенезера Поттера, установленный на специальной подставке. Мальчик вглядывался в столь знакомые и одновременно чужие черты лица не зная, как стоит начать разговор со своим характерным предком, но сбегать не собирался. Карлус знал много ценнейшей информации, а игнорировать данный факт было бы проявлением сущей глупости. Наконец, юный волшебник не вытерпел.       — Добрый день, милорд, — слизеринец решил начать с официального приветствия.       — Добрый день, юноша, — фигура на портрете величаво приподняла голову и цепко посмотрела на своего потомка. — Если не возражаешь, я буду называть тебя Гарольдом.       — Как вам будет угодно, — мальчик несколько расслабился. Видимо, прадедушка не собирался ни в чем его упрекать. Впрочем, о Томе он ему, разумеется, не должен был проговориться.        — Итак, полагаю, мне стоит узнать каково положение вещей на данный момент, раз уж что-то заставило тебя пробудить мой портрет. Более того, мое изображение проснулось и в Поттер-мэноре. А теперь будь добр, Гарольд, объясни, как так вышло, что более десяти лет наш Родовой особняк находился в запустении? — на лицо аристократа пала совершенно отчетливая тень, а глаза сверкнули недобрым огнем, которому бы Темный Лорд позавидовал. Да с чего мальчик думал, что Карлус флегматичный?        — Сэр, что вы помните последним? — Наследник решил рассказать прадедушке о произошедших событиях и при этом ненавязчиво расспросить о прошлом. Например, о родителях, а там и до магии рукой подать.        — Зови меня Карлусом, — фигура на портрете в очередной раз стряхнула несуществующую пылинку с мантии и невозмутимо продолжила. — Помнится, я умер через пару недель после свадьбы внука. Не сказать, что мне был понятен его выбор, однако эта женщина, твоя мать, обладала определенными способностями, заслуживающими уважения. Тогда уже чувствовалось напряжение в обществе, а самопровозглашенный Тёмный Лорд готовил кровавую войну ради продвижения собственных идей и воплощения непомерных амбиций. «Власть в руки аристократов!» — хороший лозунг, не так ли? — мужчина печально усмехнулся. — Не могу сказать, что не задумывался о поддержке подобного направления, однако методы были слишком резки, на мой взгляд, поэтому я посоветовал Джеймсу занять позицию нейтралитета. Он же воспротивился, после смерти Чарльза внук совсем отбился от рук и часто перечил мне из принципа.        — А почему дедушка умер? — перебил рассказ Гарольд.       — Видишь ли, он с детства имел не очень сильное здоровье, а я был с ним предельно строг. Вероятно, из-за этого он нашел утешение своих бед в алкоголе. Не могу сказать, что Чарльз слишком часто поддавался подобному соблазну, однако это способствовало его смерти в сорок пять лет от сердечного приступа. Джеймсу было всего пятнадцать, и винил он в произошедшем меня, с тех пор мы и находились в прохладных отношениях. — Мужчина скривил губы, как будто увидел нечто нелицеприятное, — но я отвлекся. Твоя мать, скажем так, обновила кровь нашего Рода, а Джеймс в ней души не чаял, поэтому полностью поддержал идею выступить в войне на стороне противников Тёмного Лорда, однако Главой Рода по этой причине он так и не стал даже после моей смерти. После этих событий еще какое-то время мэнор был «жив», портреты двигались, домовики выполняли работу по дому, однако про нас забыли. Потом же все погрузилось во мрак.        — Судя по всему, мои родители погибли, а сам я был слишком мал, чтобы поддерживать магией Родовое имение. И вот теперь я перед Вами прошу совета. — Гарольд уставился на предка взглядом своих пронзительно-зеленых глаз. — Вы же поможете мне, Карлус?