Прошу, не прикасайся...

      Чимин заходит в школу под косые взгляды людей. Что происходит, он не понимает. Хотя кого он обманывает, на него всегда смотрели не так, как на обычных людей. Парень с гаптофобией. Интересный экземпляр. Слишком много тайн несет в себе, что творится на душе у таких людей. Пока сам не испытаешь, не поймешь.       Вообще, о чем думают люди, что у них на душе: кошки скребут или птички поют. Никто никогда не узнает. Сам по себе человек слишком интересная частичка земли. У каждого свои проблемы, свои интересы, но в то же время все настолько одинаковы.       Чимин не думает ни о чем, от слова совсем. В голове суматоха, поэтому парень решил на все забить и жить сегодняшним днем. Выходные прошли на одном дыхании. Пятничный вечер имел не самый радужный конец, как могло бы подуматься всем.       - Привет. – Пак заходит в класс и здоровается с Ви и Гуком. Но никто ему не отвечает. – И что вы молчите.       - Ты мог бы удосужиться хоть замазать засос. – Чонгук одолевает своего друга презренным взглядом. Минутное замешательство со стороны.       - Это не то, о чем вы подумали… - парень невольно тянется рукой к месту, которое до сих пор отдает жаром.       Все действительно имело другой характер. Обычно, такие отметины свидетельствуют о хорошо проведенной ночке. Но как бы да не так. Чимин невольно мрачнеет, и бессильно падает на свое место, вдаваясь в воспоминания. ***       Чимин пытается не шевелиться, лишь бы не потревожить сон старшего, а спит ли он вообще? В голове множества вопросов...       - Юнги, а можно тебя обнять?       - Зачем? - младший не надеялся на ответ, думая, что Мин спит.       Ответа не последовало. Чимин нерешительно кладет руку на талию, слегка прижимаясь. Тело одолевает заметной дрожью.       - Тебе холодно?       - Нет.       - Тогда чего дрожишь?       Вновь тишина. Но Чима молчит не из принципа или дурного воспитания. Ему нечего ответить. Он мало понимает свое тело, когда рядом Мин. Все жизненные стереотипы и факты рушатся, когда рядом старший. Чимин лежит так еще немного, а после убирает руку, желая задать следующий интересующий его вопрос.       - Хен, а это больно? – Чимин лежит на боку и смотрит на маленькое тельце в широкой футболке, которое повернуто к нему спиной.       - Что именно? – Юнги слишком безэмоционален. Все имя пропитано безразличностью на этот мир. Иногда Пак завидует такой способности старшего. Мало что тебя заставляет переживать. Ты живешь себе спокойно, не поддаваясь эмоциям. Никто не знает о твоих слабостях, да и есть ли они вообще. Но знал бы Чима, как он ошибался.       - У тебя синяк на шее. Я еще на кухне заметил. У тебя, наверно, очень просто они появляются.       Пак тянется рукой к месту, где, как подсказывает его память, находится синяк. Но противоречия, борющиеся внутри него, заставляют замереть на половине пути. Вся жизнь – сомнение. Ты либо рискуешь что-то сделать, либо забываешь вообще об этих желаниях.       - Ты хочешь проверить? – Мин поворачивается на другой бок, чтоб смотреть в лицо младшего, испытывая его и собственную судьбу.       А Чимин что?       Чимин хочет…       Но как можно об этом сказать открыто. Чимин хочет попробовать все, что не может сделать с обычными людьми. Юнги для него является ниточкой ведущей к выходу. Его спасательная шлюпка, за которую он цепляется сильнее, чем стоило бы, чем можно вообще предположить. Юнги – его свет.       Сказать о том, что ты чувствуешь, иногда оказывается куда сложнее, чем вообще догадаться о том, что думает человек. Сказать, признаться… Где гарантия, что тебя не оттолкнут, не пошлют?       Страх перед последствиями самый серьезный фактор, который рушит жизни многих.       «А что бы было, если бы я сделал так, а если бы не сделал?» - именно такие мысли преследуют людей.       Что бы было…       Никто не узнает ответа.       В жизни нет кнопки «Ctrl Z», которая позволит ответить иначе, пойти в другое место или же сделать в корень да наоборот от того, что ты сделал. У тебя одна попытка. И жизнь одна. И как ее устроить, ты решаешь сам.       - Чимин.       Глаза в глаза. Пак чувствует жар в щеках. Парень, к которому ты можешь прикоснуться, лежит напротив, в непозволительной близости. Под одним одеялом с тобой.       Это и ломает Чимина. Он тянется руками к шее, сам того не замечая, как сокращает расстояние между собой и Юнги. Еле заметный шепот, который для Мина, как гром в ясный день. Пара слов, которые уже нельзя отменить. Простое «хочу» одними губами прямо в другие губы вычертило дальнейший поток событий.       Быстрый рывок, тонкие пальцы впиваются в плечи, заставляя лечь на спину. Щеки краснеют пуще прежнего. Юнги будет винить себя. Винить весь мир. И Чимина. Но, когда мозг говорит тебе «прощай», сложно контролировать свои действия.       Легкие поцелуи по скуле к подбородку. Чимин цепляется крепкой хваткой за чужую футболку. Пальцы на ногах поджимаются. Чимину страшно. Юнги при свете луны не тот человек, который смотрит на него обычно. Нет больше того тепла. Хищный оскал и резкая боль в области шеи.       Мин не делает ничего незамысловатого, просто с применением зубов синяк будет ярче и держаться дольше. Но зачем? Что он хочет этим показать, Шуга не знал ответа.       Слишком быстро все происходит.       Руки в грудь и слезы в глазах напротив.       - Нахуя? – грубо и прямо. Юнги не юлит никогда. Он всегда говорит то, что на языке. Особенно если это недовольство.       - Прости… - Чим мнется под телом, все еще нависающим над ним. Посмотреть в черные глаза напротив страшно. Страшно в них утонуть, провалиться и не найти дна.       А Чимин и чувствует это. Чувство свободного падения. Ни опор, ни дна. Нет ничего. Чимин падает от своих желаний, которые сложно воплотить в жизнь.       Тебе хочется того, чего не хочется. Того, что противоречит твоим возможностям. Чимин хочет рыдать… хотя почему хочет? Слезы давно катятся по вискам, противными горячими каплями, затекая в уши.       Всхлип.       - Уходи.       Юнги отстраняется и садится спиной к парню. А тот в свою очередь опешивает. Слезы резко прекращают катиться. Вся жизнь на секунду замирает.       - Что? – простой незамысловатый вопрос. Это единственное, на что способен сейчас Чима.       - Чимин. Ты, блядь, рыдаешь. А я ничего не сделал. Что ты предлагаешь мне? Ты сам этого хотел, так почему ты сейчас весь дрожишь и смотришь на меня, как загнанный олень?       - Я не…       - Хватит. – Мин не дает договорить. Поворачивается. Смотрит в такие потерянные глазки.       Хочется прижать. Сказать, что все будет хорошо, и он не сделает ничего плохого. Но ведь это Мин Шуга. Который только и умеет, как все рушить. Нет уступок никому. Даже этому мальчишке. Ведь так?       Так почему же сейчас, глядя на маленькое испуганное чудо, Шуга корит себя. Сомневается во всех принципах в своей жизни.       - Почему ты такой? – Чимин бьет прямо в точку.       Почему Юнги такой?       Мин машет головой, не найдя ответа за все свои годы жизни.       - Ты не думаешь о том, что могу чувствовать я? Ты, блядь, понимаешь, что ты делаешь со мной такими словами? – мат режет уши. Юнги хочется заставить его молчать. Лишь бы не слышать таких слов из этих прекрасных пухлых губок, которые Пак нервно и бесконечно облизывает. – Ты тупой, Мин Юнги.       Шуга усмехается от последних слов. Закусывает нижнюю губу до боли, до металлического вкуса во рту. Это отрезвляет. Боль всегда заставляет прийти в чувства.       - Уходи.       - ТЫ…       Чимин не заканчивает. Крик обрывается… но где-то в глубине души Мин слышит окончание. Смелости поднять взгляд и посмотреть на слезы, катящиеся по пухлым щекам, не хватает.       Пак уходит.       Молча. Схватив по пути свои вещи.       Один.       А Юнги проклинает, как и предполагалось, все на свете. Бьет по стене, возле кровати. Хочется разбить стены. Но получается только собственные костяшки. Но и это не помогает. Он снова оплошался. Совершил самую большую ошибку. В очередной раз разбивая невинное и столь светлое сердце. ***       Чимин бежал той ночью, не видя ничего впереди. На автомате дойдя до дома, провалиться в сон. Это все, на что хватило сил. И так прошли все выходные. Больно.       Он не смотрелся в зеркало и успел даже забыть о последствиях после укуса. Необъятное воображение рушится под печальным взглядом Чимина.       - Он тебя изнасиловал? – задает робко интересующий вопрос Тэ.       Чимин отрицательно машет головой.       - Я просто недотепа.       Разговор на этом обрывается. Как и все внутри Пака.       Прошел день. Прошел чертов день, за который Мин Шуга успел убить, воскресить и вновь убить Чиму. Как у него получается.       - Ненавижу… - Чимин шепчет куда-то в руки, в которые предварительно он уткнулся лицом.       Желание не появляться на сеансах вновь появилось. Но Чимин еле переплетая ногами, направляется в сторону больницы.       - Простите. Но Мин Юнги-ши взял больничный на неопределенный срок. Ваша оплата будет действительна после его выхода. Чимин слышит это в больнице. Улыбчивая девушка, одаривает его такой информацией.       Шуга сбежал от Чимина? А может и правда заболел?       Машет головой, отгоняя мысли.       - Вот все и решилось. - нервный смешок. Чимин идет в сторону дома Чонгука. ***       Шуга «болел» для Чимина ровно месяц. Ровно месяц они не виделись. Январь.       Рождество прошло в одиночестве.       А все потому, что Хосок захотел собраться со всеми, но там был и Чимин. А желание его увидеть не появилось.       Но настолько долго Юнги не мог прятаться от своего пациента. Профессионализм брал вверх. Поэтому он попросил в больнице позвонить Паку и сказать о возобновлении лечения.       Но тот не появился. Прошло две недели с рождества. Хосок только и делал, что развлекался с парнями, оставляя Мина одного… никогда еще таким брошенным он себя не чувствовал. Даже после слов отца, он был более счастливее, если можно это так назвать.       Сейчас Чон находился в доме. Но чувство одиночества не покидало Шугу.       Какая-то дыра в душе. Чимин унес заполненность той ночью вместе с собой.       - Заебало!       Эти пиздострадания уже поперек горла. Юнги садится на окно и закуривает. Кашель. Сильнее прежнего. Как давно он не курил? Слишком долго. Организм успел отвыкнуть. Очередная затяжка только усугубляет ситуацию.       Юнги, задыхаясь, выкидывает в окно не затушенную сигарету и медленно передвигается в сторону тумбочки, в которой его ингалятор от астмы. Кашель привлекает к себе внимание соседа по квартире.       - Ты чего? – Хосок застает старшего сидящим на полу. Тот панически хватает воздух ртом. – Блядь! Ты только не сдохни!       - Да лучше так. Я заебался. – кашель затихает. Мин облегчено выдыхает. Волшебное средство в маленькой емкости делает свое дело.       - Дебил что ли?       Парней от разговора отвлекает стук в дверь. Они переглядываются, мысленно обсудив друг с другом, что никого не ждут, идут открывать.       - Привет, малыши.       Хосок, открывающий входную дверь, пятится назад в сторону опирающего о стену Юнги, будто приведение увидел.       - Джин? – Мин выпрямляется, завидев знакомое лицо, которое светится от счастья.       - Мои милые.       Джин, быстро разувшись, мчится к парням, зажимает их в своих объятиях, попутно выцеловывая поочередно каждого в макушку.       - Фу, завязывай. – Шуга первый отстраняется от этих телячьих нежностей.       - Скажи, что ты еще и не скучал! – Джин театрально дует губки, наигранно обижаясь. Но сдерживать долго улыбку не вышло.       - Не начинай. Прекрасно знаешь ответ. Ты почему без предупреждения?       - Потом расскажу. Как вы тут?       Но улыбка с лица двух ребят быстро сползает. Каждый уходит куда-то в свои мысли, одинаково грустные, но в то же время настолько разные.       - Хен, я ж тебе не говорил. А мы расстались с Шугой… - неловкий взгляд в сторону того. Но ответной реакции никакой.       - Что?       - Так вышло. Я…       - Я не хочу этого слышать. – Шуга его прерывает и уходит в комнату, хлопнув дверью.       - Он так расстроен из-за вашего расставания? – Джин впервые видит такого Юнги. Слишком отрешенный и в то же время пустой взгляд.       - Что-то сомневаюсь. Он переживает обо всем, но не об этом.       - Господи, что же у вас тут произошло за три года моего отсутствия.       Джин потирает уставшие глаза и ведет на кухню Чона для длительного разговора. *Вот и я со слегка скомканной главой. Простите. А еще на днях я понял, что 27 мая будет ровно два месяца, как я пишу этот фф ОО никогда я так долго не писала. Так долго и так много. В какие-то моменты хотелось устроить всем потрахули и забить на нормальный конец, но потом вспоминаешь о читателях и такой "ой неее, не стоит" :D В общем вот. *