Точка возврата

Джесси помнит. Вкус крови во рту. Чужой крови. Уолтер улыбается. Как бы говоря «Я умираю, прости». Говоря «Твоя зависимость от меня не закончится ничем хорошим». Он не может назвать то чувство любовью. Любовь не бывает такой — кровавой, невыносимо болезненной, словно еще миг, и все вокруг к херам развалится. Хайзенберг был нужнее мета, его хотелось заправить в баян и вогнать в вену, впитать в себя полностью. Все оставшееся время Джесси рисует пустыню с маленьким фургончиком на горизонте. В несколько скупых штрихов вмещается иссушающая жара, палящее солнце и глобальное одиночество. — Мой психотерапевт говорила, что это полезно, — отвечает на невысказанный вопрос Ванессы, заглянувшей ему за плечо. — Помогает отпустить прошлое. Херня, правда ведь? Это фургончик, в котором мы… неважно. Энди утаскивает апельсин и чистит его ножиком. В классе одуряюще пахнет цитрусом. — Все равно никто не рисует твои фруктики, забей, — отмахивается он от Мелоди. Рыжая лишь устало закатывает глаза. Обращается к Джесси: — Я тебя не нашла в интернете. Инста, снэпчат, фейсбук, скайп, твиттер! Тебя нигде нет! — И чё? — Дай свой телефон. Парень пожимает плечами и вручает девушке мобильный. — Я установлю телеграм и добавлю тебя в нашу группу. Еще скину книги по академическому рисунку, которые тебе нужно будет изучить. Зарегистрируйся в фейсбуке, что ли! — Зачем? — Ну как же?! Просто… это просто нужно! Она сосредоточенно пыхтит, загружая в память мобильника приложения. Энди хмыкает: — От системы не сбежать, чувак. Не под началом рыжей. — Почему тебя нигде нет? — спрашивает Ванесса. Джесси безразлично пожимает плечами. Мелоди бросает на панка возмущенный взгляд, но не комментирует его высказывание. Телефон в ее руках вибрирует. — Тебе звонит Мари. Парень, цапнув телефон, жмет на зеленую иконку. — Алло? Выходит из класса. — Маленький, когда ты закончишь? — Скоро уже. — А… — выдает скованный смешок. — Меня тут задержали на работе, коллега заболела, я ее подменяю. А Хэнк освободится не раньше восьми. — Я могу сам добраться, Мари. — Нет, так не пойдет. Мы же несем за тебя ответственность, как твои… опекуны. Джесси хмыкает. Он замечает микроскопическую задержку перед словом «опекуны». Словно Мари хотела сказать что-то другое. — За тобой заедет Уолтер, как на это смотришь? — Нормально. — Отлично, тогда он будет через полчаса у школы на черном БМВ. — Хорошо, Мари. Джесси смотрит на часы на экране телефона, тяжело вздыхает. Почему всегда Уолтер? Даже здесь химик находит причины докапываться до Джесси. Он возвращается в класс, вяло отбрехивается от подколов Энди, дорисовывает фургончик. Полчаса проходят незаметно, и, спохватившись, подросток торопливо собирает свои вещи и выбегает из класса. Черный БМВ уже поджидает его и Джесси прыгает на пассажирское сиденье. — Привет. — Йоу, мистер Уайт, — прячет скованность за показной бравадой. Притворяется, что ему не больно. Что он — нормальный. Что он не хочет выломать свое сердце из клетки ребер. «Йоу, мистер Уайт, хотите посмотреть, как я рассыпаюсь на части?». — Хочешь где-нибудь перекусить? Парень кивает, отвернувшись к окну. — Да, канеш. Даже от взгляда на этого Уолтера ему становится дурно. В этом нет его вины, в этом, по сути, никто не виноват, кроме самого Джесси. Машина выезжает на дорогу. — Пристегнись, пожалуйста. Парень его игнорирует. Джесси сначала даже не замечает, куда они приехали. Вылезает из авто, пинает пыль, осевшую ровным слоем на земле. Оглядывается, доставая из кармана сигареты. — Я подумал, что тебе нравится фастфуд, — захлопывая дверь автомобиля, говорит Уолт. Кивает на здание, на парковке которого они стоят. — А тут вкусная курица. — Ты, блядь, серьезно? — фыркает подросток. На вывеске написано «Los Pollos». Нервно смеется. — Серьезно? Он помнит Густаво. Майка. Гейла… Джесси падает, как подкошенный, опирается спиной о дверцу машины. Уайт хочет подхватить его под локоть, уже тянет руку, но, увидев злой взгляд льдисто-голубых глаз, отстраняется. — Что с тобой? Парень достает сигарету из пачки, поджигает ее дрожащими пальцами. Руки ходят ходуном. — Ебаный пиздец. Ты б еще меня в пустыню отвез. Блядь, да чо… Всхлипывает. Смеется. Химик садится на корточки перед ним, поддернув брюки на коленях. — Здесь случилось что-то плохое, да? — Ты не представляешь, насколько, бля, плохое. Уолтер говорит парочке, вышедшей из соседней машины, таращащейся на них во все глаза: — Все в порядке. Джесси показывает им средний палец. Докуривает сигарету в три затяга. Уолтер поднимается на ноги, протягивает руку. — Я хочу помочь, знаешь. Парень хватается за его ладонь и лишь встав, соображает, кто его держит. Хочет отшатнуться, но ноги предательски дрожат и Уолт, думая что Джесси снова падает, прижимает его к себе. Пахнет он все так же. Пылью, одеколоном и усталостью. Джесси захлебывается чувствами, дымом, Хайзенбергом. Поднимает голову, заглядывает ему в лицо. — Я понял, почему они позволяют тебе тусить со мной. Они хотят доказать, что все, что я видел, нереально. Что ты — не гребаный псих, готовый на все ради денег. Что ты никого не убивал. Что я не провел год в… Хихикает. Уайт шепчет что-то до боли знакомое, что-то, дающее надежду, что Джесси не спустит свою жизнь в унитаз. Он говорит: — Все будет в порядке. Говорит: — Ты будешь в порядке. Он лжет. Они все лгут. Мужчина сажает Джесси в машину, пристегивает его ремень, как ребенку. Когда они выезжают на дорогу, парень заговаривает. — Густаво был владельцем «Los Pollos». Он продавал мет. Ты убил его. — Зачем? — Он был угрозой. Он был… — Отворачивается к окну. — Просто отвези меня домой. Уолтер смотрит на мальчика, сидящего на пассажирском сиденье, на угловатого подростка с огромными, усталыми глазами. Следит за каждым его движением. Они уже пять минут сидят в его автомобиле, припаркованном у дома Шрейдеров. Джесси поводит плечами, вздыхает. — Давай войдем в дом. — Ага, канеш. И не шевелится, так и сидит, упершись головой о стекло. — Я ведь заслужил. Все это, — трет глаза. — Вот же срань… — То, что было в Зоне, не имеет ничего общего с реальностью. Подросток выталкивает из горла сухой смешок. Он такой худой, что, кажется, может сломаться от дуновения ветерка. — Все хорошо, — тихо говорит Уолтер. И пускай он в это не верит, да черт возьми, как можно верить в эту тупую банальность, мужчина знает, что это — единственное, что можно сказать. Он прикасается к рукам Джесси, которыми тот судорожно сжимает ремень безопасности. — Расслабься. Джесси отстраняется от его ладоней, смотрит на мужчину нечитаемым взглядом. Шепчет: — Дежа вю. Разжимает побелевшие пальцы. — Что? Мотает головой. — Пошли, чо. Его немного ведет в сторону, когда он выпрыгивает из машины, но от помощи Уолтера он отказывается. Так они и идут до дома на расстоянии пары шагов друг от друга, подобно магнитам с одинаковыми полюсами, не в силах приблизиться. — Ты не свалишь? — снова достав сигареты из кармана, спрашивает Джесси. — Я побуду с тобой до того, как приедут Шрейдеры. — Ок. Закуривает, смотрит на Уолта, прищурившись. Садится на крыльцо. — Скажи по чесноку, Шрейдеры не оставляют меня одного, потому что боятся, что я снова вскроюсь? — царапает внутреннюю сторону запястья ногтем. — У них есть основания этого бояться? Мужчина садится рядом с ним. — Не знаю. — Вот как. А кто же тогда знает? Джесси выпускает дым носом. — Я тебе доверяю. До сих пор. Понимаю, я для тебя никто, какой-то мелкий пиздюк, но… Но ты был нужнее воздуха. Но с тобой рядом мне не были страшны все круги Ада. — Ты не кажешься мне мелким. И ты мне не «никто». Уолтер снова пропитывается аурой Пинкмана. Стылым, колючим отчаянием приговоренного к смерти. Лишь этим можно объяснить то, что он забирает сигарету из тонких пальцев и смыкает на ней свои губы.