Точка возврата

Убери лишний предмет и всем станет лучше. А лишний предмет никто не спрашивает. Джесси Пинкман - «Империя синего стекла». - Густаво здесь жив. Уолтер вопросительно смотрит на паренька, стряхивает столбик пепла с сигареты. - Густаво Фринг, есть муж и три собаки. Это всё Фэйсбук, о котором все талдычат, - Джесси достает пачку из кармана, мнет ее. Отвечает на невысказанный вопрос химика, - я особо не в теме с этим интернетом. Когда я пропал, все это было не так… все подряд не страдали подобной хренью. - Понятно. «Пропал». Исчез. Растворился в воздухе на десять лет. Уолтер с трудом представляет, каково это — ощущать себя не в своем теле, понимать, что половина твоей жизни оказалась ложью. Иллюзией. - Ой, бля, только этого не надо, а? - возмущается подросток. - Что? - Не смотри на меня так. Как будто я какой-нибудь подыхающий щеночек! Ты, бля, понятия не имеешь, в какую срань я влипал, - скептически смотрит на Уолтера, фыркает. - Усы щас подожжешь. Выглядишь с ними, как педофил. И заходится смехом. Уайт щиплет усы, изучая мальчика внимательным взглядом. - Он их сбрил? Хайзенберг? Джесси замирает. С усилием проводит ладонью по лицу, отворачивается. - У него был рак легких. И… - выбивает из пачки очередную сигарету, - и у него выпадали волосы. Как-то он просто сбрил все. - Понятно. Пальцы дрожат. Пинкман с удивлением это отмечает, прикуривая. - И он был единственным, кто волновался обо мне. Бросает это небрежно, даже не успев обдумать свои слова. Уолтер не отвечает. Лишь продолжает смотреть на него, не замечая, как сигарета догорает до его пальцев. Чертыхается, роняет окурок, прикусывает обожженную кожу. - Давай войдем в дом. - Канеш. - Найдем чего-нибудь поесть, думаю, твои родители не будут против. Джесси рвано вздыхает, мысленно благодаря богов, что Уолтер сейчас открывает дверь и не видит его лица. - Почему ты возишься со мной? - спрашивает Джесси, садясь за стол. Химик ищет что-то в холодильнике, и, это видно, вопрос застает его врасплох. Он замирает, наклоняет голову, затем оборачивается. - Ты ведь развелся со Скайлер. - Мы с ней были женаты пятнадцать лет. За это время мы с Мари и Хэнком хорошо подружились. А развод… я не считаю это причиной для того, чтобы разрывать с ними отношения. И ты теперь тоже часть их семьи. Он снова лезет в холодильник, достает из него ветчину с сыром. Кладет их на стол перед Джесси. Продолжает: - К тому же, мне интересен ты. Давай-ка сделаем сэндвичи. Уолтер режет сыр. В горле подростка собирается ком, который он никак не может сглотнуть. Он вспоминает все те разы, когда Хайзенберг приходил к нему домой, ругался, наполнял холодильник и почти что силком запихивал в него еду. Джесси протягивает руку, хватается за ладонь Уайта. - П-прошу… можно я? Мужчина замирает, снесенный силой эмоций. То, что он видит во взгляде Джесси — смесь отчаяния и слепого, бесконечного обожания. Уолт понимает, что все это направлено не на него, разведенного ученого, живущего лишь работой. Что мальчишка видит в нем Хайзенберга, «безжалостного ублюдка». Уолтер думает о том, что если бы на него кто-то смотрел вот так, он бы никогда не отпустил этого человека. И не позволил никому причинить ему боль. Он думает о том, почему они встретились именно сейчас, почему они должны были столкнуться, будучи столь разными - преуспевающий пятидесятилетний ученый и сломленный подросток, пытавшийся убить себя? - Все хорошо, - шепчет Уайт. Кладет вторую руку поверх дрожащих пальцев Джесси. Через несколько секунд, когда напряжение в воздухе спадает, когда не кажется, что вот-вот взорвется суперновая звезда, мальчишка отстраняется. - Извини. Просто ты точно так же пахнешь. И... - вытирает слезы, - вот же срань. - Он был настолько близок тебе? - Меня родители бросили. Ну, так было в Зоне. Сука, прикинь? И он был тем, кому я мог... он был... - Джесси задыхается. Уолтер обходит стол, растирает его плечи бесконечно знакомыми движениями. - Тшш. Тшш, дыши. Вот так. Парня бьет крупная дрожь. Он складывается пополам, плачет, уже не пытаясь сдержаться. Что-то лепечет, всхлипывая, размазывает слезы по лицу, размазывает по Уолтеру свои чувства, впитывается в него, проникает под кожу. - Ты ни в чем не виноват. Запомни это. Ты не виноват. - Он был тем самым, знаешь, - выдавливает парень. - Тем самым. - Мне очень жаль. Прильнувший было к нему Джесси торопливо отстраняется и Уайт мысленно проклинает сам себя. - Прости, - смеется, вытирая лицо. - Бля, чо я как девчонка? Химик ласково треплет его по волосам, стараясь не думать о Хайзенберге, которым он так и не стал. Мальчишка уходит из-под его руки, смотрит на него нечитаемым взглядом. Уолтер говорит: - Дай свой телефон. - А? Кивает, роется в карманах, протягивает мобильный. - Я добавлю свой номер в контакты, звони в любое время. Если что-то будет нужно, или если просто захочешь поговорить, даже ночью. Уолт жмет зеленую кнопку и телефон в его кармане начинает сладкоголосо петь о птицах в вышине. - А я сохраню у себя твой номер. Хорошо? - Хорошо, - Джесси хлюпает носом. - Давай все же поедим. Мужчина сооружает на скорую руку несколько сэндвичей, расставляет их на тарелке и ставит ее на середину стола. Хэнк находит их, сидящими перед телевизором. Джесси сползает со спинки дивана и натягивает на голову капюшон толстовки. Он весь состоит из коленей и локтей, неловкий, как все подростки, как олененок, только-только учащийся ходить. Мальчишка мнется, переглядывается с Уолтером, дергает себя за нос неожиданно знакомым Шрэйдеру жестом. Так торчки, из тех, что занюхивают, убеждаются в том, что на носу не осталось пудры. Уайт поднимается со словами: - Ну, мне пора, нужно еще кое-куда заехать. Пожимает руку Хэнку, неловко машет Джесси и уходит. Коп падает на диван рядом с парнишкой. - Как дела в школе? - Я в худкружок записался. - Да, это… хорошо. Хорошо же? - Да, там прикольно. Конечно, в тему я еще не врубился, да пофиг. Они вроде четкие ребята.