Точка возврата

Хэнк находит их, сидящими перед телевизором. Джесси сползает со спинки дивана, натягивая на голову капюшон толстовки. Он весь состоит из коленей и локтей, неловкий, как все подростки, как олененок, только-только учащийся ходить. Мальчишка мнется, переглядывается с Уолтером, дергает себя за нос неожиданно знакомым Шрэйдеру жестом. Так торчки, из тех, что занюхивают, убеждаются в том, что на носу не осталось пудры. Уайт поднимается со словами: — Ну, мне пора, нужно еще кое-куда заехать. Пожимает руку Хэнку, неловко машет Джесси и уходит. Коп падает на диван рядом с парнишкой. — Как дела в школе? — Я в худкружок записался. — Да, это… хорошо. Хорошо же? — Да, там прикольно. Конечно, в тему я еще не врубился, да пофиг. Они вроде четкие ребята. Хэнк только сейчас полностью понимает, почему Мари так относится к парнишке, так носится с ним. Он ведь совсем ребенок, пусть и утверждает, что обманывает всех и вся, притворяясь живым. Глупый, маленький мальчишка, видевший слишком много. — Я рад, что ты нашел друзей. Джесси фыркает, машет рукой. Криво улыбается. — Да не, чо я с ними «дружить» буду? — Я знаю, что это сложно. Почти что невозможно, да? Парень удивленно на него смотрит, подтягивает колени к груди. — Ладно, неважно, — коп треплет его по голове, встает, хлопнув себя по коленям. — Ужин? — Не, я поел. — Мари скоро… — Хэнк бросает взгляд в окно, на медленно садящееся солнце, — скоро придет. Неловко улыбается. — Ты ведь стараешься, да? Соответствовать? Быть «как все»? Джесси нервно глотает слюну, натягивает рукава толстовки на пальцы. Его одежда, слишком большая, слишком яркая, лишь выставляет его напоказ — неуверенного, тощего мальчишку, боящегося всего и вся. — Там мы не были друзьями, верно? Только сейчас Джесси замечает, что с Хэнком что-то не так. То, как он смотрит, устало и настороженно, трет руки, словно пытаясь с них что-то смыть. — Чо случилось? — Была облава на один притон, и… — трет голову, отмахивается, — неважно! — Кого-то кокнули? — Нет. Нет. Обошлось без жертв. Хэнк лукавит. Он не говорит о том, что парни, варщики, были едва ли старше Джесси. Что у них было оружие, и что один из них взял в заложники свою сестру. Он не говорит о том, что видел в глазах этих мелких, глупых мальчишек отражение Джесси, подростка, вломившегося в размеренную семейную жизнь Шрэйдеров. Мужчина уходит на кухню, подогревает вчерашнюю лазанью в микроволновке. Прислушивается к шуму в доме. Джесси возится с гитарой у себя в комнате, бьет по струнам, что-то ворча под нос. Он наигрывает пару аккордов, грубо и быстро, словно злясь на что-то. Звонит мобильник Джесси. Он отвечает своим фирменным «Йоу, сучара», хмыкает. Угукает. Смеется. Хэнк прислушивается к его голосу, задумчиво размазывая еду по тарелке. Он видит: кровь на асфальте испуганную девочку-подростка, к голове которой приставил пистолет ее брат ошметки мозгов на пожухлой траве Один из варщиков выстрелил себе в голову. Хэнк морщится и выкидывает остатки лазаньи в мусорку. — Да нее, ты чо? Как ты можешь бросить футбол? — Я слишком много трачу на него времени. Джесси язвит: — Простите, «мистер совершенство», не знал, что в вашем расписании нет времени на футбол. — Да ладно тебе. Просто, знаешь… а, забей. До связи. — До связи, чел. Закончив разговор, мальчишка некоторое время сидит, уставившись на почерневший экран. Находит в контактах Уолтера. С удивлением отмечает, что там у химика был тот же номер. — Ну чо за срань? Кладет телефон на стол, растирает шею трясущимися руками. Матерится сквозь зубы. Схватив пачку сигарет с зажигалкой, устремляется к выходу. Он буквально чувствует, как сдвигаются стены, сжимая его со всех сторон. Сквозь шум в ушах пробивается чье-то едва слышное «ты как?». Джесси долго пытается выловить из картонной коробочки последнюю, мятую сигарету, и, когда ему это наконец-то удается, он роняет ее на землю. — Блядь! Комкает пустую пачку, рычит, задыхаясь. — Эй, всё нормально? Хэнк кладет руку ему на плечо, отчего парень мгновенно напрягается. — Если всё было ненастоящим… почему? Зачем? Если оно таким было… я не… Когда Джесси обхватывает себя руками, стараясь унять крупную дрожь, Шрэйдер, пару секунд поразмыслив, обнимает его. Крепко, так, что трещат ребра. Подросток сначала напрягается, но потом, Хэнк чувствует это, обмякает. — Что ж ты такой тощий? — шутливо спрашивает мужчина. Приподнимает парня, отчего тот хохочет. — Кожа да кости! — Отпусти! — И не подумаю! Мари застает их на кухне, где Джесси ест сэндвич, разбрасывая во все стороны крошки. Хэнк же рассказывает мальчику о случае на работе, размахивая руками. — И эта черепаха сожрала, к хренам собачьим, вещественную улику! Представляешь?! Джесси покатывается со смеху. — Вижу, вы без меня веселитесь? — ласково улыбается женщина. — Дорогой? Что я говорила о ненормативной лексике в доме? — Ох, зая, прости, — он нежно берет Мари за руку, — Как мне загладить свою вину? — Милый, не глупи, — краснеет миссис Шрэйдер. Хэнк вовлекает ее в танец, мурлычет под нос медленную, нескладную мелодию, под которую только и можно, что неловко топтаться на месте. Джесси мешкает, замирает с набитым ртом, не зная, что ему делать. Он не знает, как они могут быть такими великодушными и бесконечно наивными. Как они могут верить ему — последнему наркоману, даже не сумевшему закончить школу.