Точка возврата

- Думаю, с ней ты найдешь общий язык, - Мари паркуется у милого, маленького домика, без нужды поправляет воротник толстовки Джесси. - Пожалуйста, в этот раз постарайся... принять помощь. - Нах... - осекшись под внимательным взглядом, парень закатывает глаза. - Зачем вам это? А? Женщина берет его за запястье, обтянутое черной тканью. - Мы хотим помочь, Джесси. Мы хотим, чтобы ты был счастлив. В ответ на это парень лишь криво улыбается. - Вы смешные. Ты смешная, Мари, - достает из кармана сигарету, бездумно вертит ее в пальцах. - Спасибо. Она чмокает его в лоб, стирает след от помады большим пальцем. Улыбается. - Пора. Джесси выходит из машины, оглядывается. Ряд одинаковых, пасторальных домиков смотрит на него чистейшими окнами. Мари берет его под локоть, ведет по дорожке из камня, пересекающую лужайку перед домом. - Ее зовут Дэбби. Живет с мужем и собакой. Тебе нравятся собаки? - Да, наверное. Не знаю. Я никогда не... не знаю. - Вот и выясним, - с этими словами она стучится. Дверь распахивается через несколько секунд, после властного "Бони, сидеть!". - Добрый день! - широко улыбается им психолог. - Проходите, проходите! Джесси ее не узнает, что его несказанно радует. Просто женщина между сорока и пятьюдесятью, полноватая, с добрым лицом и мягкой походкой. Просто еще одна лгунья. Она усаживает их на мягкий диван, сама садится в кресло напротив. - Нам лучше сразу понять, как мы будем работать, - обращается психолог к Мари. - Сеансы у меня по полтора часа, если сеанс отменяется, то нужно об этом сообщить минимум за два часа до. По поводу оплаты, из Департамента Адаптации уже... Золотистый ретривер влетает в комнату шумным вихрем, делает круг вокруг кресла психолога, и садится перед Джесси. Машет передней лапой в воздухе. - Привет, - растерянно говорит парень. - Он хочет пожать тебе руку, - подсказывает женщина. - А. Хорошо. Дает ладонь псу, на которую тот радостно кладет лапу. - Можешь поиграть с ним во дворе? Бони, принеси мячик! Мяч. Пес звонко лает, уносится куда-то и прибегает с теннисным мячом во рту. - Хороший мальчик, - переводит взгляд на Джесси, - На задний двор можешь пройти через кухню. Бони, во двор! Мальчишка криво улыбается. Медленно выходит из комнаты. Он понимает, что его просто выгоняют, считая, что взрослым лучше поговорить наедине. - Прикрой дверь, дорогой, - просит его Дэбби. Джесси может воспроизвести их разговор вплоть до пауз между словами. "Зона, суицид, бла-бла-бла, наркотики, выпивка". Он бредет, шаркая кедами по натертому до блеска паркету. Кухня дальше по коридору, парень даже чувствует запах кофе, идущий оттуда. Намного больше его интересует лестница, ведущая на второй этаж. Стены все увешаны фотографиями и грамотами, какими-то медалями в рамках. Невольно вспоминается родной дом Джесси - натянутые улыбки, стерильная чистота и ледяные слова "ты мне больше не сын!". Он не всматривается в улыбающиеся лица, достаточно того, что эти фотографии существуют. Что Дэбби - очередная счастливая жена и мать. Что она нормальная. В отличие от него. - Пожалуйста, только не сейчас, - жалобно шепчет Джесси, зажимая уши руками. Грудь стягивает горячий обруч, в переносице ломит до звездочек перед глазами. Он вбегает на кухню, стремясь как можно быстрее оказаться снаружи. Во дворе его ждет Бони, выпустивший мячик из пасти. - Эй, Пес, как думаешь, тут можно курить? - каркает мальчишка. Ретривер вопросительно наклоняет голову вбок. Джесси медленно успокаивает дыхание, стараясь унять пламя, рвущееся наружу криком и слезами, безобразной, бесполезной истерикой. Стараясь изгнать из памяти родителей, их безразличные взгляды. Мальчик снова достает из кармана сигарету, нерешительно мнет ее в пальцах. Цепляется взглядом за самодельные качели - шину, подвешенную к единственному дереву, стоящему посреди двора. Чуть подальше, ближе к забору, стоят грубо сколоченные стол и стулья. Джесси бредет к ним, прячет сигарету за ухом. Бони следует за ним тенью. Стоит парню сесть, ретривер кладет голову его на колени с тяжелым вздохом. - Как думаешь, Бони, я настоящий? А она? Твоя хозяйка? Она настоящая? - Джесси чешет за ушами пса. - Знаешь, я думал о том, чтобы встретиться с братишкой. Но решил, что лучше не надо. Он же ко мне привяжется. А я... я не могу. Не могу больше, Бони. Не могу. Он не знает, сколько сидит так, стараясь просто дышать, прежде чем его окликают. - Джесси? - Дебора стоит на пороге, словно не решаясь выйти на солнце. - Пошли внутрь. Парень послушно идет к ней. - Хочешь кофе или чаю? - она наливает душистый чай в фарфоровую чашку, расписанную синими цветами. Джесси невольно удивляется ряду турок, стоящих у раковины. - Чаю, - хрипло отвечает он. - "Чай" звучит неплохо. - Отлично, - женщина наполняет вторую чашку. Замечает взгляд парня. - Ах, это? Это увлечение моего мужа. Он ужасный кофеман. - О. Понятно. - Пройдем в кабинет? - Это обязательно? - Нет, если тебе нравится здесь, можем и тут устроиться. Она подает ему чашку, ставит свою на стол, садится. - Как дела в школе? - Не знаю. Нормально, наверное. - Тебе нравится мой дом? Джесси оглядывается вокруг. Светлая, залитая солнечными лучами кухня, уютная и такая... реальная, и Дэбби, с ее убаюкивающим, тихим голосом. Он берет чашку, чуть не проливает половину чая на себя, потому что руки дрожат, как с похмелья. - Можно... можно я закурю? Женщина удивленно дергает светлой бровью. Тем не менее достает из шкафчика над раковиной пепельницу. Джесси принимает посудку из ее рук, мимолетно примечая холодность пальцев. - Давно куришь? - Лет пятнадцать, - криво ухмыляется мальчишка. Дэбби с задумчивой улыбкой отпивает чай. Достает из ящика стола пачку. - Тридцать лет стажа, - зажав сигарету меж тонких губ, поджигает ее спичкой. - Бросала два раза. - Зачем? - Дети. А ты зачем куришь? - Так легче. - Что именно? - Жизнь. После недолгого молчания Джесси продолжает: - Так не кажется, что все рассыпается. Психолог выпускает дым носом. - Что именно? - Не знаю. Я не... не знаю. Джесси тушит окурок, вдавливает его в прозрачное дно пепельницы. - Просто "Все". Все люди, весь мир. Я. - Почему ты ушел от предыдущего терапевта? - Тебе Мари не рассказала? - вяло отмахивается. - Станет легче, если я скажу "нет"? - Ты очень странный психолог, Дебора. - Ты не менее странный пациент, Джесси. - Давай пойдем в твой кабинет, чо уж там? Когда они устраиваются в кабинете, входят в свои роли, Дэбби повторяет вопрос. - Почему ты прервал терапию с мисс Родарт-Куэйл? - Родарт-Куэйл... - Джесси фыркает. - Лидия. Он хочет рассказать про метиламин. Про кристаллы и лабораторию. Наверное, потому что Дебора напоминает ему тетку. Или потому что все уже задолбало по самые гланды. Но Джесси не говорит про мет. Пытается, открывает рот, но смотрит в эти добрые, светлые глаза, и осекается. Дебора же, как назло, кладет на стол, разделяющий их, свою тетрадку, чтобы ничто не мешало ей смотреть на него. - Или давай поговорим о том, что случилось на днях. Мари говорила, что ты напился и поехал к Уолтеру Уайту, бывшему мужу ее сестры. Режет по живому. - Ага. Поехал. - Зачем? - Захотел и поехал, - выплевывает. Подтягивает колени к груди. Закрывается. - Почему ты захотел к нему поехать? - Я не могу. - Чего не можешь? - Я больше так не могу. Это ведь фальшивка. Все вы, весь этот гребаный мир - одна большая ложь, - цедит сквозь зубы. Злой, ощетинившийся, облезлый бездомный кот. - Домики, фотки на стенах, собачки с мячиками. Да ничего, блядь, настоящего не осталось, - он стекает с дивана на пол. - А что для тебя "настоящее"? Джесси смотрит на нее, неожиданно вперивается прямо в ее глаза. Дэбби передергивается. - Когда я готовил мет. Или танцевал с... ней. Когда мы вламывались на склад, чтобы добыть метиламина. Да какая разница? - С Уолтером тоже было по настоящему? - Хайзенберг, - выдыхает мальчишка. - Там он называл себя Хайзенбергом.