Точка возврата

Джесси рисует предзакатное небо. Озаряющее песок нежно розовым, но еще хранящее ночной холод. Когда Ванесса заглядывает через плечо, говорит: — Когда мы варили мет в фургончике в пустыне, я выбирался на улицу, чтобы покурить. Зависал там, смотрел… — Красиво, — выдыхает девушка. — Да, очень красиво. Тогда всё было так просто. Так… понятно. Кривая улыбка. Гримаса. — Всё нормально? — обеспокоенно смотрит на них Мелоди. Рыжая стоит на коленках, рисует буквы на большом плакате. — Да, да. Пинкман с усилием трет лицо, читает надпись: — «Зимний бал». Чо? — Нас попросил школьный комитет помочь с украшением. — Вернее, тебя подрядил твой парень, — закатывает глаза Энди, уже успевший перемазаться серебряными блестками. Дредастый устало плюхается на задницу. Мелоди скептично оглядывает его абстрактное творение. — Почему вы меня не дернули? — Ну… Они переглядываются. Ванесса несмело начинает: — Понимаешь, Джесси, мы… — Да какие же вы все ссыкуны! — вдруг восклицает Гарри. Бросает кисть через всю комнату. — - Они так, блин, дрожат над тобой, «чувак», что даже дышат рядом с тобой через раз! — Гарри! — Да ебаный в рот, — цедит сквозь зубы Джесси. — Мало мне опекунов, которые все ножи от меня прячут, и вы тоже? Серьезно, блядь? — Джесси, мы просто за тебя… — Не надо этого дерьма, — рычит мальчишка. — Ебать, я что, сдох и это ад? Да пошли вы. Адам берет трубку после второго гудка. Джесси только успевает закурить, когда слышит загнанное: — Адам Брайт. — Хэй. Это Пинкман. Забери меня из школы? — Нервно смеется. — Это, блядь, какой-то цирк. — Буду через двадцать минут. Он приезжает через пятнадцать. Мальчик сразу прыгает на пассажирское сиденье, выкидывает сигарету через окно. Адам говорит по телефону: — Да, миссис Шрейдер, потом сразу же привезу его к вам. Да. Да. До свидания. — Ну зашибись, — бормочет Джесси. — Твою шкуру спасаю, между прочим. Твой отчим — коп, черт возьми. — Ага. Адам бросает на него быстрый, нечитаемый взгляд и круто разворачивается. — Так что случилось? — Они… они меня жалеют. Все меня жалеют. Соцработник фыркает: — Так, может, не стоило пытаться убить себя уже в четвертый раз? — Второй. — Угу. — То, что было в Зоне, не считается. Меня ломало, на моих глазах умер Хайзенберг. И все, кого я когда-либо любил. И за мной был хвост. Копы… или русские. Не знаю, кто хуже. Тюрьма или рабство, Адам, ты бы что выбрал? Он не отвечает. — И теперь все говорят, что это было не взаправду. Что мне нужно забыть. Адам тяжело вздыхает. — Знаешь, я должен быть голосом разума. Говорить, что это нормально, что сложно всем. Что всё будет хорошо. Оно тебе надо? Джесси закуривает, предлагает ему сигарету. Соцработник отказывается. Заезжает на парковку, глушит мотор. Выходит, кивает в сторону здания. — Пошли? — Чувак, ты привез меня в бар? — с недоверием спрашивает Джесси, когда они входят внутрь помещения. Адам приветствует бармена кривой усмешкой, заказывает: — Мне как обычно, малому колу. Здесь можно поговорить. Всё равно здесь никто не появится до полуночи. Падай. Местечко хреновое, знаю, но тихое. Джесси, пожав плечами садится. — Пошел ты, Адам, — беззлобно отвечает на это бармен, ставя две открытых бутылки на их стол. — Я бы снова хотел поговорить с тобой о Зоне. Если ты не против. Адам достает из рюкзака папки. — Год. Два года. Три года. Четыре. Четыре — максимум. Адам говорит: — Самоуничтожение. Говорит: — Таблетки. Прыжки без парашюта. Повешение. Утопление. Выстрел в голову. Вскрытие вен. С каждым словом на стол приземляется папка. — Этот наелся земли до смерти. — Что это значит? — Джесси берет в руки папку, на которой написано его имя. — Я искал пациента зеро. Ты, если судить по временной шкале, не был самым первым. Вторым, скорее всего, — смотрит серьезно, слишком серьезно для простого соцработника. — Джесси, я прошу тебя ответить на один вопрос. Кто тебе рассказал о Зоне? — Он заменял учителя. Адам аккуратно вынимает папку из тонких пальцев. Читает: попытка суицида. — Это всё он. Он. Джесси обнимает себя за плечи. Трясется. — Он открыл Зону? Он создал ее? — Что? Что? — Малой. Сосредоточься. Посмотри на меня. Слышал ли ты о Зоне от кого-нибудь еще? Может, читал где-то? — Нет. Я не… — Ты пропал примерно в июле? — Зачем тебе это? — Джесси смотрит ему прямо в лицо, наверное, впервые с момента их знакомства. — Чего ты хочешь от меня? Адам нервно смеется. Делает глоток своего безалкогольного пива. — Вот теперь я вижу, что ты не просто мальчишка. Ты выживал там. В самых неблагоприятных условиях. С хронической депрессией и пониманием того, что ты никогда не добьешься большего. Вот что Зона делает с людьми. Высасывает. И потом, когда от них уже почти ничего не остается, выплевывает их, как шелуху от семечек. Но ты… ты Джесси, ты — другой случай, верно? — Отвези меня домой. — Послушай… — Домой. Всю дорогу до его дома они молчат. И лишь когда Адам останавливает машину, прежде чем разблокировать дверь, он говорит: — Мы можем договориться, знаешь. Я могу помочь тебе. — Чем? — Чем угодно, Джесси. Уехать отсюда? В другую семью? Поступить в колледж? Пинкман не отвечает. Адам снимает блок с ручек авто.