Точка возврата

— Соцработник говорил, что там, под присмотром, мальчику будет лучше. — Джесси. Его зовут Джесси, — устало шелестит Мари. — Он — человек, ты ведь понимаешь? Это не диван, который ты сдаешь в магазин, потому что он не подходит к твоей гостиной. — Знаешь, милая, нам с тобой стоит попробовать еще раз. — ЭКО? — Да, любимая. Представь маленькую, очаровательную девочку с твоими глазами. — Главное, чтобы она не унаследовала твой нос, — шмыгает носом женщина. Когда они слышат, как хлопает входная дверь, Шрэйдеры синхронно вздрагивают и оглядываются. Джесси бежит, не разбирая дороги. Ему кажется, что еще немного, совсем чуть-чуть, и от него ничего не останется. Только вязкая горечь во рту и злые слезы. Только сбитое дыхание и желание исчезнуть. Когда у него кончаются силы, когда ему приходится остановиться, Джесси садится прямо на землю. Дышит, вытирает пот, заливающий глаза. Из груди вырывается глухое рыдание. Он обнимает себя за плечи, стараясь удержаться. Не рассыпаться на части. Сквозь шум в ушах пробивается телефонный звонок. Пинкман не отвечает, даже не старается найти трубку. Звонок умолкает на полминуты, затем вновь начинает греметь монотонным битом и читкой рэпа. Когда это повторяется в третий раз, Джесси сбрасывает рюкзак со спины, и, нервно дергая локтями копается в его внутренностях до тех пор, пока не находит мобильник. — Чего? — Джес, прости нас. Да, мы поменяли к тебе отношение после этого… инцидента, но… — Блядь, ебаный в рот, да ебаный в рот, — подросток закрывает рот рукой, приглушая всхлипы. — Какого хуя ты звонишь, Энди? — Что-то случилось, Джес? — Нихуя не случилось, ни-ху-я. — Но… — Бля, да можете вы отъебаться от меня, а? Просто оставьте и дайте сдохнуть спокойно. — Джес, можешь меня дождаться? Прошу тебя. Парень только сопит, вытирая катящиеся из глаз слезы. А Энди смеется. — Знаешь, чувак, я ведь в тебя немного влюбился. Еще в тот день, когда ты только пришел в худкружок. Ты тогда чинил мольберт, и Ванесса зависла на твои шрамы, помнишь? — Угу. — А я не мог перестать пялиться на тебя. Чтобы отвлечься, помню, пытался набросать рисунок Мелоди. Ух, какую трепку она мне задала потом! А потом, потом, помнишь, я подарил тебе напульсники? — Джесси инстинктивно натягивает ткань себе на ладонь. — Ты ведь такой… нереальный, Джес. Нездешний. Ты пугаешь меня иногда, знаешь? Но твои глаза, твои волосы… ты сам. Ты весь, чел. Ты весь. Я ведь не влюблялся в парней вот так, знаешь. И в девчонок тоже. Знаешь, когда ныряешь с аквалангом, ты оказываешься словно в другом мире. Незнакомом и… волшебном. И… В конце концов Джесси называет улицу. Энди продолжает панически вываливать на него душу до того самого момента, как останавливает пикап прямо перед ним, сидящим на обочине. Пинкман молча забирается на пассажирское сиденье. Бармен кивает Адаму, ставит перед ним пиво. Наклоняется ближе, отчего его волосы занавешивают лицо с двух сторон. — Она звонила. Адам оглядывается на немногих посетителей бара, шепчет: — Что сказала? — Цитирую «харэ клювом щелкать, долбоёб, если мне еще раз придется за тобой дерьмо подтирать, яйцо отрежу. Резче двигай жопой, вызнай всю инфу и подваливай ко мне, ждать не буду, я тебе не девица на выданье». Соцработник потирает шрам на правой руке. Шумно отхлебывает от бутылки. — Ее методы иногда слишком жесткие. Но…, но лишь благодаря ее действиям всё не летит к ебеням. Спасибо. — Да ладно, чувак. Так понимаю, ты скоро закончишь дела и отчалишь? — Ну… получается так. — Твой босс, конечно… Сама грация. Таких девушек больше не делают. — Ага. Выписывали из параллельной реальности. Бармен смеется. Адам хочет признаться, что это была не шутка, но, смотря на Гарри, простого, доброго парня, не решается. Он не хочет разрушать чужой мирок, в котором всё так просто и понятно. В котором нет места сверхъестественному. — Просто, понимаешь, я обрабатываю сложного клиента. А она никогда не берет в расчет человеческий фактор. К тому же, я, типа как, на испытательном сроке. — Так что лажать нельзя, - кивает бармен. — Ага, — соцработник опустошает бутылку наполовину. Джесси хочет навсегда запечатлеть своих друзей в памяти такими: юными, смеющимися, танцующими в тесной гостиной. Бесконечно счастливыми. Кайл падает на диван рядом с ним, хлопает по плечу. — Ребят, поехали кататься?! И они едут. Мелоди кричит, высунувшись из окна авто, что она познала реальность. Рассекает воздух пламенеющим флагом волос. Они стучат по дверям кулаками, подпевают песне по радио, погружаются в шелковые, ласковые сумерки. Ныряют в них со всем безрассудством молодости, на которое только способны подростки, не осознающие свою смертность. Джесси высовывается из люка в крыше, раскидывает руки в стороны, словно стараясь охватить, обнять весь мир. Ветер, бьющий в лицо. Огни фонарей. Голоса его друзей. Этот момент, секунда чистого, безудержного счастья, выкристаллизовывается в вечности.