Точка возврата

— Ну, и что будете делать? Сдадите меня обратно, как испорченную игрушку? Джесси выкашливает стеклянные смешки из горла, стараясь сделать вид, что не больно. Не обидно. Что он не доверился им. Мари смотрит на него оленьими глазами, пытается сказать что-то, встает из-за стола, тянет руки. — Да пошли вы нахуй, — выплевывает Джесси. — Я соберу вещи. Хэнк тяжело вздыхает, отводит взгляд. Прежде чем скрыться в своей комнате, захлопнуть дверь так, что стекла дрожат, он оборачивается на них. Шрэйдеры стоят, обнявшись, залитые предрассветными лучами солнца. Подросток бросает все вещи без разбора в рюкзак. Когда он переполняется, вытряхивает подушку из наволочки и запихивает в нее карандаши, книги, рубашки. Спотыкается. Падает. Бьет кулаком по полу. Рычит. В уголках глаз собираются слезы. — Джесси? Повернув голову, Пинкман видит женские ноги. Он вскакивает, встает перед ней. — Уйди с дороги. — Джесси, пожалуйста, не… — пытается погладить его по щеке, но Джесси хватает ее за запястье. — Уйди. Мари отстраняется. Сползает по стене вниз, смотря на то, как он выходит из дома, не закрывая дверь. Конечно же, он звонит Уолтеру. Это вбитая в подкорку мозга привычка «проебался? Звони Хайзенбергу, он всё исправит». Только вот здешний Уолтер — совсем не Хайзенберг, и не может ему помочь, навряд ли согласится его усыновить и не сможет уговорить Шрэйдеров оставить его у себя. Джесси это понимает. Но его пальцы уже набирают знакомый номер. И когда в трубке слышится обеспокоенное «Алло?», Джесси шепчет: — Забери меня отсюда. Пожалуйста. Всю дорогу до дома Уайта они молчат. Джесси нервно дергает коленкой, Уолт кладет на нее руку. Когда она ползет выше, подросток не отстраняется. — Я ведь преподавал в университете, — говорит Уолтер, припарковав машину. — И да, я переспал с тем студентом, но я не знал, что ему семнадцать. Он не сказал никому. Я достаточно заплатил, чтобы надежно заткнуть этот хорошенький ротик. Джесси хмурится. Рука Уолтера перемещается на его пах. — Штука с вами, милыми, глазастыми, худенькими мальчиками, в том, что вы сами лезете ко мне. Мужчина воровато оглядывает улицу. Выскакивает из машины, выдергивает мальчишку с его места. Буквально втаскивает его в дом. — Хочешь выпить? Ты же любишь пить, да ведь? Джесси послушно берет стеклянный стакан из его рук и выпивает. Отдает пустой стакан обратно, боясь показать, как сильно дрожат его руки. — Хороший мальчик. — Может… может я лучше пойду? — Нет! — Уайт хватает его за руку. Нервно смеется. — У меня есть приставка, хочешь поиграть? Он хочет ответить «нет». Хочет позвонить Мари, Хэнку, хотя бы Энди. Но вместо этого послушно садится на пол перед диваном и пытается играть в гонки. Кислотно-желтая машина всё время врезается в ограждения. Джесси старается отвлечься от рук Уолта на его плечах, от пальцев, залезающих под ворот футболки. Джесси весь словно набит ватой. Джойстик выпадает из его рук, он заторможенно тянется за ним, но вместо этого валится на пол. — Хороший мальчик, — воркующе шепчет Уолтер. Относит его в спальню, кладет на кровать. Пинкман пытается его оттолкнуть. Сказать, что он не хочет. — Тшшш. Не пытайся сопротивляться. Подросток не знает, в какой момент он оказывается без штанов. Сосредотачивается на чужом голосе. — Папочка не сделает тебе больно, обещаю. — Ты н-не… Хайзенберг, — выговаривает Джесси непослушными губами. Мысли в мозгу такие медленные, неторопливые. Уолтер прикусывает нежную кожу в паху, облизывает вялый член. Переворачивает его на живот. Гладит по бедрам, влажно целует в поясницу. — Ты же сам хотел поиграть с папочкой, маленький. Он очень большой. Огромный. Окружает со всех сторон, сдавливает ребра, шепчет что-то на ухо. Джесси не поспевает за ощущениями. Кажется, Уолтер растягивает его пальцами. Кажется, облизывает его ухо. Кажется, трется вставшим членом о его ногу. Кажется, кто-то плачет. Следующие события Джесси будет восстанавливать в памяти с помощью Хэнка, непосредственного их участника. Вломившись в дом, без предупреждения, без стука, Хэнк бросится в спальню, стащит с мальчика Уолтера, и отходит его кочергой. В это время Адам оденет Пинкмана, унесет в машину Шрэйдеров, за рулем которой будет сидеть заплаканная Мари. Адам вернется к Хэнку, поможет ему завернуть потерявшего сознание Уайта в ковер, запихнет его в багажник его же машины. Мужчины никогда не расскажут ни Мари, ни Джесси, что произойдет после. — Откуда у тебя ствол? Адам протягивает револьвер Хэнку. — Скажем так… это подарок. Хочешь сам? — Ты же не соцработник? Он поднимает глаза. — Ты замечал, что небо в пустыне всегда такое? Ярко-синее. Как будто ненастоящее. Шрэйдер качает головой. — Давай копать. И они копают. Долго. В какой-то момент Адам останавливается, вытирает пот со лба. — Эй, коп, ты его точно не убил? То, как обыденно, просто звучит этот вопрос, немного пугает Хэнка. Замявшись, он отвечает: — Нет, он дышал, когда мы его заворачивали в ковер. Соцработник вытирает грязные руки о безнадежно испорченную рубашку. Опять смотрит на небо. Словно ищет там что-то. — Я тут умер как-то раз. Вернее… — кивает в сторону камней, сложенных в подобие арки. — Вон там. «Забавно», как говорит мой босс. Я напрочь всё забыл, оказывается. Вот о чем она говорила… Психокинетический взрыв. А я даже не знал, что это за слово. Хэнк щурится. Всматривается в лицо Адама. Есть в нем что-то странное. Стоит отвернуться, отвлечься, моргнуть, и внешность парня стирается из памяти. Шрэйдер даже не может описать его словами. Какой у него нос? Какого цвета его глаза? Какой формы брови? Полные ли его губы? Его отвлекает стук из капота машины. — Ну что, вытащим ублюдка? Губы копа растягиваются в неприятной ухмылке. Джесси просыпается в своей комнате. У себя дома. В течение нескольких секунд, что он не вспоминает события последних дней, подслушанные разговоры, свою истерику, отказ Шрэйдеров от него, мальчик лениво думает о том, что ему пора собираться в школу. Что там его ждут друзья. Пытается вспомнить, дорисовал ли он свою последнюю картину — логотип «Los Pollos», покрытый синими кристаллами. Постучавшись, входит Мари. — Привет, маленький. Как себя чувствуешь? Ему не нравится то, как она на него смотрит. С бесконечной, ласковой нежностью, с желанием помочь и защитить от всего плохого, что есть в мире. С любовью. — Нормально. Я не… — Джесси бросает взгляд на свои запястья. Новых шрамов нет. — Что случилось? — Маленький, скажи, что последнее ты помнишь? Подросток хмурится. Садится на кровати. Сжимает одеяло на груди. — Как мы с ребятами встречали рассвет. Я поехал к Энди, и мы… — Ты помнишь, как звонил Уолтеру? — Кажется… Я ему звонил? Женщина садится на его кровать. Гладит его по голове. — Мой маленький. Джесси отстраняется от ее руки. Шарит глазами по комнате. — Я собирал вещи… — Не знаю, сможешь ли ты простить нас. Мы так много боли тебе причинили, — она берет его за руку. — Но, если ты согласишься, мы бы хотели усыновить тебя. — Вы не сдаете меня обратно? — неверяще сипит Джесси. — Нет, маленький. Мы очень хотим, чтобы ты стал частью нашей семьи, — Мари резко вскакивает с кровати, вытирает слезы. Радостно хлопает в ладоши. — Я приготовлю завтрак, что ты хочешь?