Точка возврата

Новая соцработница навещает его в понедельник. Подвозит домой после школы, ругается на предыдущего работника «Как же его звали, ты знаешь, кажется, имя, начинается на «Д». Ну, такой… такой, ты знаешь. Все твои записи в полном беспорядке, половины документов нет». Как и обещал Адам, он стирается из реальности. Но он не говорил о том, что будет за собой утаскивать куски этого мира. Куски истории Джесси. — Ладно, проехали. Расскажи про своих опекунов, ладно? — она улыбается. Пьет кофе из картонного стаканчика, смотрит на Джесси, поправляет ему ремень безопасности, ерошит его волосы. Ее слишком много, несмотря на то, что она стройна почти что до нездоровости. — Они нормальные. Хорошие. Хорошо ко мне относятся. — Завел друзей в школе? — Да. Хожу в кружок рисования, тусуюсь там с ребятами. — Это хорошо, хорошо. А с учителями как, не достают тебя? — Нет, — качает головой Джесси. — Хорошо. Как вообще чувствуешь себя? — Не знаю. Наверное, норм. — Спишь хорошо? Ешь нормально? Нужно есть три раза в день, хотя бы, ладно? — выжидающе смотрит на парня. — Ладно, — щурится Джесси. — И… если кто-то, кто угодно, опекуны, твои знакомые, учителя, будут трогать тебя в неподобающих местах, не позволяй им это делать. И говори мне. Не позволяй тому, что с тобой случилось, определить тебя. Хорошо? Джесси молча пялится на нее всё оставшееся время поездки. Когда он оказывается дома, ему звонит по видеосвязи Кайл. Говорит, что он не виноват. Что в эту историю никто не поверит. Что этот дурацкий школьный блог никто не читает. И, тем не менее, кидает ему ссылку на пост. На историю того, как Джесси был похищен учителем химии и удерживался в его подвале целых полгода. Как его родители погибли в ужасной автокатастрофе в это время, как Джесси был спасен и содержался в психбольнице, как он пытался покончить с собой. — Бред! Чо… чо за херня? Чо это за больная бредятина? — захлопнув крышку ноутбука, он потрясенно смотрит на Кайла. — Адам говорил, что исчезнет, и что его никто не вспомнит, но это?! Ты же знаешь про Зону? — Я знаю. И Мелоди, и Ванесса, и Энди. Думаю, твои опекуны тоже знают. Но остальные. Джесси, боюсь, что они теперь верят в эту историю. — Теперь я какая-то гребаная жертва педофила. Зашибись. — Ты хоть понимаешь, что творится? Что есть люди, которые могут менять реальность. Менять память сотен, даже тысяч людей? Ведь был же целый Департамент, занимающийся только Зоной! Где он теперь? Я обыскал весь интернет, и знаешь что нашел? Ничего. Ни одного упоминания. — Но ведь были другие, кто там был. Чо с ними? — Другие жертвы Зоны? Ты знаешь кого-нибудь? Джесси выплевывает: — Адам. Это всё Адам. Мой ебаный соцработник. — Кто? — непонимающе хмурится Кайл. Пинкман качает головой. — Уже никто. Мне пора, Кайл. — Что? Погоди, ты чего? Конец связи. Вылетев из своей комнаты, мальчишка набивает сообщение Мари. «Поехал к Энди, буду поздно». Потом звонит Энди. Они колесят по улицам пару часов, просто так, без особой цели, возможно, отчасти потому, что хотят найти магазин, в котором им отпустят спиртное. Или причина кроется в том, что Джесси перебирает пальцами струны ветра, и Энди — единственный, кто может слышать эту музыку. — Ты же помнишь всё? — разрывает молчание странным вопросом дредастый. — И я помню. Я не забуду ни одного факта о тебе. Не смогу. — Да. Я помню всё. — Это самое важное. Что ты знаешь правду. И наши с худкружка. И твои опекуны? — Тоже знают. — Тогда всё ок. На остальных насрать. Плевать, что о тебе будут думать другие. — Точно. Плевать. Купив в магазине на заправке пару коробок пива, парни обнаруживают, что на город спустились сумерки. Джесси смотрит на небо, окрашенное розовым, опершись о машину. Энди встает рядом, берет его за руку — естественный, необходимый жест. Они пропускают мимо ушей крик мужика, заправляющего машину «Найдите себе комнату, гомики!», прижимаются друг к другу ближе. — Можешь отвезти меня в одно место? — несмело просит Джесси. — Мне нужно посмотреть, что с ним стало. Он снимает песок. Ночь в пустыне, холодную, звездную. Безмятежную. — Здесь я умер. Я пытался покончить с собой. Порезал вены. Как девчонка-подросток, согласен. Перед объективом падает сигаретный пепел. Хрустит песок. Он переминается с ноги на ногу. — Единственный человек, который мог объяснить феномен Зоны, откуда она появилась, покинул нас. Удалил себя из реальности. Он говорил, что он ее создал, но я не верю. Такие места, такие… раны мира не появляются просто так. Каким бы крутым телепатом он ни был. Адам обвинил во всем себя, сказал, что с ним случилось чо-то плохое. Как со мной. Только вот он… сделал чо-то в ответ. Я никогда не был таким. Ладно, чо я несу то? Я умер здесь. Выехал из вон тех камней, раньше они были аркой, на своей тачиле. И тачила, и я, стали как новенькие. Я прожил там десять лет, и эти годы были… тяжелыми. Но когда я вернулся, осталась только память. Картинки в моей голове. Ни шрамов, ни татух, ни зависимости от герыча. Ничего. Только память. Затяжка. Выдох.