Я буду приносить тебе камни

— Нужно унести её на балкон и обработать раны, — Кэт говорит так быстро, что ей кажется, Уинн не разбирает слов. Она зачем-то повторяет, в то время как внутри возрастает паника. Кэт сбита с толку и дико ненавидит это чувство. Странное чувство беспомощности охватывает женщину, которая только сейчас в полном масштабе осознаёт, что так мало знает о жизни Кары, которая по какой-то причине решила истязать себя. Добрая, нерешительная и такая светлая Кара, ступившая на путь саморазрушения. Кэт ощущает горький привкус страха, потому что солнечные девочки не должны переживать потрясений, им на роду написано сиять и заражать своим нелепым обаянием всех вокруг. Кэт страшно видеть, как хрупкий цветок оказывается втоптанным в землю. Ох, этот бедный тонкий стебель… Кэт не должна так переживать, потому что такая реакция пугает ещё сильнее. Но с этим некогда разбираться, нужно унести Кару, пока любопытные сотрудники не обратили сюда своё раздражающее внимание, — чего ты застыл, или я сама должна её отнести? Кэт, чья рука неосознанно крепко обхватывает запястье Кары, чувствует лёгкое и рваное прикосновение холодных пальцев к ребру ладони. Она разрывает контакт в попытке скрыть свою обеспокоенность или же сделать вид, что она направлена вовсе не на Кару. Она просто не хочет лишних разговоров и разбирательств. Низкое рычание начальницы будто возвращает Шота к реальности. Он подхватывает Дэнверс на руки, следуя за Кэт на балкон, где она указывает ему, куда уложить девушку. Опустив её на диван, он стоит над ней, боясь повторить недавнее действие Грант и взглянуть на источник крови. — Найди аптечку! — почти шипит Кэт, надвигаясь на Уинна. — Мисс Грант, может, нам стоит позвать на помощь? — его голос дрожит, он переминается с ноги на ногу, глядя то на Кэт, то на бессознательную Кару. Грант прижимает руку к глазам, поражаясь чужой глупости, и не замечает, как она дрожит. Женщина тяжело выдыхает, затем делает глубокий вдох: — Ты хочешь, чтобы СМИ тут же заполонили новости о том, что Кэт Грант изводит своих подчинённых? — она едва сдерживается, чтобы не закричать на него. И так злится за его бесполезность. А ещё больше на Кару, потому что её действия столь безответственны и грозят компании большим скандалом. Кэт не думает, что за этой злостью прячет свой ужас. И вовсе не перед скандалом. — Или ты хочешь, чтобы её упекли в комнату с мягкими стенами? Хотя, может, нам и стоит так поступить. — Нет-нет-нет! — он вскрикивает и исчезает за дверью. Кэт окидывает бледное лицо девушки обеспокоенным взглядом и тянется к её лбу, убирая с него волосы. Кожа у Кары холодная и мягкая. Сердце Кэт сжимается, переполненное эмоциями, она не привыкла к такому. Это приводит её в ярость. Она в полном замешательстве и не знает, как себя вести. Уинн появляется внезапно, и, кажется, целая вечность прошла с его ухода. Он передаёт ей бинты и перекись водорода. — Это всё, что я нашёл, — бросает он в ответ на недовольный взгляд Кэт, которая сидит рядом с Карой. Она снова поднимает край её кофты, с содроганием думая о том, что ей предстоит. Кэт гримасничает, пытаясь показать свою брезгливость, чтобы хоббит не вообразил, будто ей есть дело. — Она сама это сделала, да? — он спрашивает осторожно, хотя и так знает ответ. Кэт молчит, смачивая бинт. Её рука едва замирает над чуть затянувшимися порезами, и Уинна вдруг охватывает страх, что если они сейчас затянутся сами, то личность Супергёрл будет раскрыта. Но ничего такого не происходит, потому что Кара утратила силы. Кэт осторожно проводит раствором по воспалённой коже, и Кара резко распахивает глаза. Грант вздрагивает от неожиданности, и Уинну приходится придержать девушку, объясняя, что произошло. Кара во все глаза смотрит на Кэт, держащую в руках бинт, испачканный кровью. Её кровью. Кэт видела её раны, и этого уже не исправить. Физическая боль утихает, её оказывается недостаточно, чтобы заглушить ту яростную бурю внутри. Страх сковывает не хуже цепей, изготовленных из криптонита. Она сама будто обращается в отравляющий минерал, выжигающий сам себя. Паника рвёт изнутри, заставляя раз за разом испытывать дичайшее желание спрятаться где-нибудь в тени, затеряться среди бесконечных звёзд, проткнувших небо. Кэт знает, теперь она всё знает, и Кара выглядит в её глазах жалкой. Кэт пришлось касаться её и обрабатывать раны. Но Кара так слаба и измучена жаждой по Кэт, что понимает, она согласна даже на оскорбительную жалость, потому что если получит хоть что-то тёплое от Кэт, то оно того стоит. Стоит её стирающейся личности. И всех тех потерь, которые она никогда не простит себе. Кара смотрит на Кэт, отмечая, как сильно женщина напряжена. Она сидит так близко, и Дэнверс не может дышать спокойно. Будто в грудь вложили тысячи сердец, и все они теперь колотятся вразнобой. Некоторые люди наделены слишком большой властью, способной подавлять волю других, способной завладевать чужими сердцами и жить в них годами, вытесняя всё прежнее, всё важное. И Кара чувствует себя неудачным чучелом умелого таксидермиста. Она набита доверху и так уродлива. А Кэт смотрит на неё и не может понять, где же она ошиблась. Уинн уходит, потому что ему становится некомфортно в нависшей тишине, разрываемой лишь тяжёлым дыханием обеих женщин. Ему всё равно ничего не удастся узнать здесь. И он оставляет Кару Кэт. Грант отводит взгляд и продолжает осторожно протирать порезы, видя, как мышцы живота девушки напрягаются при каждом прикосновении. Какое-то время она всё ещё продолжает молчать, благодаря небеса, что Кара не пытается начать извиняться или судорожно объяснять, а терпеливо ждёт, пока Кэт спросит. — Я допускаю, что твоя влюблённость в чужого мужчину, — тихо, но твёрдо начинает Кэт. И этот тон кажется таким отстраненным и холодным, что Кара подавляет желание схватить её за руку, чтобы она перестала совершать свои механические движения. Или, напротив, сжать её с такой силой, чтобы Кэт закричала, чтобы проявила свои эмоции, — причиняет тебе некоторую боль, все мы через это проходили. На этих словах Кара плотно смыкает веки, пытаясь не думать о том, кого любила Кэт, и о том, что все они не были ею. Или о том, что те, кого коснулась любовь Кэт Грант, теплы и по сей день, потому что носят в себе эту не выцветающую любовь. — Но твоё поведение совершенно недопустимо, — теперь в её голосе появляется намёк на тревогу, и это не может укрыться от Кары даже теперь, когда в ней нет ни толики суперчувств. — Я боюсь, что нам придётся расстаться. Мир Кары, который ещё по нелепой случайности или же жестокой иронии всё ещё не раскололся на тысячи кусков, даёт последнюю трещину. Самую большую и уродливую. Она расходится по всему диаметру, пересекая собственные ветви. Кара видела, как горит её мир, а ещё видела, как разбиваются скрипки. Когда изящное деревянное тело с трепещущими струнами раскалывается о пол, то струны создают своё последнее колебание. Этот звук, соединивший в себе смену четырёх времён года, когда природе приходится умирать, чтобы дать жить своему следующему дитя, и так целую вечность по кругу, звенит в ушах Кары словами Кэт. Кара — расколовшаяся скрипка, играет неправильную мелодию, самую красивую и самую отвратительную одновременно, когда хватает Кэт за руки, вынуждая женщину почти склониться к её лицу. — Я не смогу без Вас, — дикий, отчаянный шёпот срывает с её губ, и в глазах Кэт застывает поражение. — Потому что Вы нужны мне сейчас больше, чем когда-либо. Вы научили меня всему, что я знаю, потому что Вы прекрасный наставник. Если Вы пытаетесь меня оградить таким образом, то ошибаетесь, потому что без КэтКо у меня не останется ничего, что смогло бы удержать мою боль. — Хорошо, — почему-то в такт девушке шепчет Кэт, отнимая руки, — но пару дней ты побудешь вне компании, — уже обычным тоном добавляет женщина, поднимаясь и стараясь не смотреть на ассистентку. Кэт не знает, почему сдалась так быстро: то ли потому, что Кара отличный сотрудник и найти достойную замену будет трудно, то ли отчаянная мольба Дэнверс заставила её смягчиться. Потому что в тот момент Кара была смелой. — Но Джеймс… — Что бы Вы там ни думали, мисс Грант, — тихо говорит Кара, мечтая, чтобы Кэт забыла имя этого человека и больше никогда не говорила о нём, — Олсен здесь ни при чём. Кэт тревожно смотрит куда-то в сторону неба, словно надеясь увидеть знакомый силуэт, приближающийся к её балкону. Она кивает на слова Кары головой, будто это уже давно перестало её интересовать, и тогда Дэнверс говорит: — Она больше не появится. — Ты не можешь этого знать, Кира, — раздражённо бросает Грант, не глядя в сторону девушки. Она беспокоится, и это раздражает Кару, причиняет ей боль, потому что даже теперь Супергёрл затмевает её. — Она не спасла их, как Вы можете продолжать верить в неё? — в её голосе слышится злость, но она служит всего лишь прикрытием для обиды. — Все ошибаются, — говорит задумчиво Кэт. А потом разворачивается и пристально смотрит на девушку, — за что ты её вдруг возненавидела? Кара отворачивается, не желая отвечать. А потом встаёт и медленно подходит к Кэт, оставаясь на неприлично близком расстоянии. — За то, что ей досталось то, что должно быть моим, — отрешённо говорит Кара, усмехаясь. Это выходит такая горькая усмешка, что Кэт чувствует горечь на кончике языка. И в который раз задаётся вопросом, что же она упускает. — Что с тобой случилось, солнечная Дэнверс? — Кэт смотрит на неё и не узнаёт. Где-то внутри звучит боль. Кара опускает глаза, чувствуя, как слёзы катятся по щекам, и умоляет себя не отвечать. А потом шепчет неразличимое «Вы», молясь, чтобы Кэт не услышала. — То, что не случается с героями, — отвечает Дэнверс, делая глубокий вдох. Она впитывает запах Кэт, думая о том, что если бы она была временем года, то обязательно поздней осенью, затерявшейся между хвойными лесами, где дожди вбивают гнилые листья в землю. И с густыми туманами. — И что же это? Очередное неуслышанное «Вы» повисает в воздухе. И они продолжают стоять так близко, утопая в вязкой тишине, когда Кара смотрит на ключицы Кэт, представляя, каково провести по ним пальцем, едва касаясь, вызывая лёгкую дрожь по коже. Обдаст ли её листьями, если вдруг она решится опустить голову и коснуться носом шеи Кэт? Но Кэт из тех женщин, что никогда не носят прикосновений таких, как Кара. От этой мысли нутро скручивает новым приступом боли, да так, что Кара сгибается, обхватив себя руками, а потом падает на пол, продолжая сидеть и крепко держать себя. Кэт неожиданно опускается рядом с ней, но не смеет коснуться или спросить, в чём дело. Кара стискивает зубы, чтобы не закричать, потому что боль становится оглушающей, а присутствие Кэт разрушает яростнее криптонита. Но Кара всё равно мысленно умоляет её: «Прикоснись ко мне, пожалуйста, просто коснись меня». А Кэт безжалостна к немым мольбам, оставаясь рядом, но не разделяя боли, а просто её свидетельствуя. И всё сегодня неправильно.