Глава 10
19 апреля 2017 г., 16:53
***
Арсиноя выкинула нечто. На следующий день, когда мужская часть поместья уже отправилась на работу, она спиной толкнула дверь, держа в руках массивную коробку, обшитую тонкой розовой тканью, и торжественно водрузила ношу на кровать перед Кэти. — Миссис Флинт, эм, это что, простите? — она надула губы и нахмурила брови, отстранив пилочку от ногтя — в точности как делала мама. — Твой досуг. — Крышка слетела с коробки, обнажив нутро. Кэти склонилась над содержимым, волосы тёмной гривой прикрыли лицо. — Когда я была в твоём возрасте, привыкнуть к жеманной и холодной Англии мне помогло вышивание, очень успокаивает. Скептически скривившись, Кэти потянула кучку разноцветного мулине, оглядела с неприязнью и отпустила. Сверкали похожие на карандашные штрихи иголки в прозрачном чемоданчике, ещё парочка была воткнута в бархатную подушку в виде… человеческого женского лица. Пласт бело-чёрно-серых тканей служил подстилкой для всего этого добра вроде посеребренных напёрстков, маленьких изящных ножниц, тонюсеньких восковых мелков* и пёстрых журналов со схемами. — М-мило. — Ты хоть раз брала пяльцы в руки? — миссис Флинт с издёвкой изогнула тонкую подкрашенную бровь. — Да, — состроив поистине наглую гримасу, Кэти выхватила у неё из рук накрахмаленную канву. И никому не стоит знать, что опыт в вышивании ограничился сердечками на картоне вокруг имени Вуда и Диггори, совсем никому… Миссис Флинт прищурила потемневшие глаза. — Маркус тебя совсем с поводка спустил, — проговорила она грозно и с презрением. — Тяв-тяв. — Перестань паясничать! — миссис Флинт вскочила, хищно сгорбившись. С иронией улыбающаяся Кэти отвела взгляд и издевательски цокнула, понимая, что та еле сдерживается, чтобы не пристукнуть её хотя бы легонько. Аж кипит вся, бурлит, шкворчит, того гляди, немного — и хлопнула бы пятернёй по щеке, так, для встряски, не больно. — Мне вовсе не доставляет удовольствия с тобой нянчиться. Это гребостно. До зуда в языке хотелось сорвать всю скопившуюся злость на миссис Флинт. Спровоцировать её на скандал несложно. Заводиться за пару секунд, не зря говорила, что мудрую женщину отличает титаническое терпение, да. — Ох, на днях вы перечислили минусы моего окружения, теперь я перечислю вам — вашего. — Прежде чем ты начнёшь, — голос миссис Флинт вернул себе прежний холодок, — подумай. Я ведь могу совсем не это передать Маркусу. Где-то приукрасить, где-то добавить. Поверь, уж я-то знаю, как разозлить моего сына. — Я лишь хотела сказать, что вы вынуждаете себя делать то, чего совсем не хочется, и сами же от этого страдаете и ищите виноватых, но раз такой разговор… — Кэти развела руками. — Тебе следует поучиться делать то, чего не хочется, — миссис Флинт ткнула в неё окольцованным серебром пальцем. — Виноватых, как я погляжу, ты и без того умеешь искать. Пустые обвинения. Необоснованные, несправедливые, глупые слова, сказанные не задумываясь, смело и нагло бросающие Кэти в лицо обрывки лжи, которые праведно и возбуждённо выдают за правду. Виноватых ищет? А кто ещё может быть виноват в её насильном замужестве? Веление древних богов, редкое расположение звёзд, пророческий расклад карт? Нет, это всё та же бесчестная и грязная афера, шантаж и деспотичный контроль, пусть не строит из себя жертву! — Вы абсолютно и бесповоротно правы, миссис Флинт, — бесцветно отчеканила Кэти, послушно беря из коробки журнал со схемами. В глаза моментально бросилась обложка — крепкий игрок в квиддич в яркой мантии, опирающийся на метлу, прутья которой предлагали вышивать гладью, а древко оформить в окантовку. Чёрт, а ведь Маркус… А если действительно нажалуется? Он плюнет и забудет, или вид ущемлённой мамочки взбесит его не по-детски? Какая же теперь разница, она ведь согласилась со всем её абсурдным враньём… — Смеёшься, Белл? — с недоверием поинтересовалась миссис Флинт, но всё-таки села рядом. Какой уж тут смех…***
Единственным, что всегда раздражало и отталкивало в невозмутимом и уравновешенном Пьюси, были его медлительность и хроническая флегматичность. Для спортсмена это и вовсе означало полный провал в области квиддича, но Эдриан Пьюси в повседневной жизни и Эдриан Пьюси на метле над полем — два совершенно разных человека. И Флинт бы сейчас предпочёл, чтобы включилась в действие более активная ипостась. — Мать твою, ну мы же договорились! Где ты ходишь? Созерцать серую аскетичную обстановку кухни из камина на протяжении проклятых двадцати минут — последнее, чем мечтал заняться Маркус. Наконец хозяин дома соизволил появиться. Пьюси, напевно бормоча себе под нос, неспешно вытирал волосы махровым полотенцем, а когда бросил случайный взгляд на камин, подпрыгнул и грязно выругался, схватившись за сердце. — Марк, чёрт, я забыл, — успокоившись, признался он и небрежно закинул полотенце на оголённое плечо. Ответом была хмурая и мрачная, как туча, физиономия Флинта. — В следующий раз делай пометку на лбу. А то я тебе сам её сделаю. Где-нибудь… в другом месте. Пьюси проследил за взглядом Флинта и на всякий случай подтянул пояс штанов. — Женатый мужчина, а такие мысли! — Пока холост, — осклабился Маркус в ответ. — Раз уж начали о твоих сексуальных предпочтениях, — Пьюси выдвинул стул из-под длинного стола, украшенного бирюзовой смальтой в середине, и присел. — Парни хотят устраивать мальчишник. С сиренами, нимфами и вейлами, разумеется. — А тебя, разумеется, просили мне об этом не говорить, — усмехнулся Маркус и вдруг изменился в лице. — Стоп, какого хрена? Вы как их вообще заставите? Целое мгновение Пьюси не понимал, что он имеет в виду, но потом дошло. — А, я так баб называю. — Передай остальным, что мальчишник отменяется. Если есть мальчишник, значит, должен быть и девичник. — Ой, ну потусуется твоя Белл с твоими тётками, кузинами, дражайшей матушкой и парочкой однокурсниц — рассыпется? — Не исключено. Либо она, либо они. Как ты понимаешь, мне оба варианта не на руку. Она непременно что-то сделает не так. И её либо заклюют, либо выведут из себя, что чревато. — Тогда устрой ей прощальный вечер. Пусть соберёт своих подружек, — Пьюси пожал плечами. Глаза Маркуса моментально стали испуганными. — О-о-о, не-э-т, львиное логово мне здесь не надо устраивать. Это нам всем кости перемоют, потом начнут раздавать такие советы, что я поседею к тридцати. Пьюси подался вперёд, с прищуром разглядывая его. — Это пепел, или ты уже начал? — В смысле? — Проступила рука, Флинт пощупал волосы. — Смеёшься или серьёзно? — Да вон, побелевшие. Ничего себе она тебя донимает. — Если это шутка, то смертельная, Пьюси. — В зеркало глянь. Я не шучу.***
— Тебя мало ремнём пороли? Нет. Вид у миссис Флинт, наверное, был ну очень ущемлённый. Прямо как у щенка, которого начала вышивать Кэти. Выходило неплохо. И что, что ухо так странно выглядит, будто это смятый фантик от конфет? Собаки разные бывают. Ну и что, что на схеме немецкая овчарка? Может, её Сектумсемпрой задело однажды. — Ты видел моего отца? Так вот он только кажется хиляком. В детстве ещё как могла получить, — мрачно буркнула Кэти и вновь спряталась за вышивкой. — Я сейчас расплачусь, — он присел на корточки перед свесившей ноги с кровати Кэти. — Обязательно скандалы на пустом месте устраивать? — Обязательно ей каждый раз намекать на то, что я никудышная во всех отношениях? Вышивать не умею, разговаривать не умею, жить не умею, колдовать не умею. Зачем же вам тогда такая… недоделанная? — Нам? — Маркус небрежно бросил вышивку куда-то в сторону и мрачно глянул на Кэти снизу вверх. Неприятное зрелище, особенно когда его руки вцепились в колени железной хваткой. — Это я тебя выбрал. Родителям ты вообще не сдалась. — Тогда пусть перестанет ко мне ходить. Как-то по-детски храбро и настырно прозвучало… И что с голосом? Вся сила словно исчезла, еле выговорила. Ну не-е-ет, это же никак не связано… Вот с ним. — Ты ведь не хочешь сказать, что хотела бы видеть только меня? Прежде чем Кэти осознала суть сказанного и подобрала ответ, Маркус упёрся коленом в кровать рядом с ней и проследил, как её взгляд метнулся к колену, а затем обратно к его глазам, которые казались темнее обычного. — М-м-маркус? — Кэти на локтях с трудом попыталась отодвинуться, но он перекинул через неё второе колено, заключив в ловушку. — Перестань. — Помнишь, я обещал назначить цену для второго уступка? Чтобы ты не давала Непреложный Обет? — он склонился над ней, уперев руки по обе стороны от головы. — А не слишком ли высока цена? Наверняка просто пугает! Флинт наклонился ниже, щекоча дыханием ухо. Нос Кэти непроизвольно уткнулся ему в шею. — Посмотри на мой висок. — Чего сделать? — пискнула в ответ на горячий шёпот Кэти, но всё-таки с трудом покосилась на левый висок. — Не этот. …на правый. — Видишь седину? Видишь что? От общения с мамочкой тупеть начал, не иначе. Или испытывать сильные галлюцинации. Нет ведь никакой седины, обычные чёрные волосы, жёсткие, как щетина у армейской щётки. Ну есть там парочка-другая седых волосков, так это так, немножко, совсем чуть-чуть, как будто мелом провели, подумаешь… — Видишь седину на висках у двадцатичетырёхлетнего парня? — учтиво-знойным голосом поинтересовался Флинт, водя кончиком носа по щекам окаменевшей от шока Кэти. — Дорогая моя, твои выходки уже накладывают отпечаток. — Хочешь сказать, что это из-за меня ты начал седеть? — А из-за кого же? — Ну… — Кэти при помощи локтей отползла чуть назад, пытаясь говорить как можно более убедительно. — Игроки в квиддич иногда начинают седеть преждевременно. Или, может, нужно просто меньше слушаться своей мамочки. — И кого тогда прикажешь мне слушаться? — Прежде всего самого себя, — пожала плечами Кэти, радуясь, что сейчас они увеличили расстояние между собой, и Флинт, кажется, в нужной мере убеждён её словами, чтобы не повторять достаточно двусмысленный номер. Несколько секунд Флинт молчал и в упор смотрел в глаза Кэти, отчего той стало по-настоящему жутко, и в её мысли уже закрались сомнения. Ситуация прояснилась, когда Флинт схватил её под коленом и опять затянул под себя. — Лучше тебе не знать, что бы я делал, если б никого не слушал. Будь моя воля, седые волосы появились бы у тебя. — Ох, Флинт, была бы моя воля… — горько и сухо, с заметной хрипотцой, ответила Кэти, уставившись куда-то сквозь него. В глазах заблестели слёзы. Снова. — Перестань называть меня по-фамилии. — Перестань относиться ко мне как к вещи, — всё так же с болью с безразличием. — Белл! — Маркус. Он даже не наклонился, создалось впечатление, что он просто уронил голову и по чистой случайности наткнулся своими губами на её, поцеловал смачно и дико, как будто до этого они не лежали в вакууме апатии и флегматичности, а были бывалыми, страстными, тронутыми голодом любовниками. Кэти до ранок сжала кулаки и упёрлась ими в грудную клетку Флинта, начиная активно брыкаться и мотать головой. Наконец его губы соскользнули с её. Но едва ли Кэти почувствовала себя освобождённой, на лице Флинта читалась суровая непоколебимость и устрашающая упёртость, он больно вцепился ей в бока, удерживая на месте и оставляя на коже синяки через шифоновую рубашку. — Ты же сама хочешь, не выделывайся, — прошептал он и вновь потянулся, чтобы поцеловать, но Кэти сжалась под ним в комочек, изо всех сил прижав к себе колени, и прикрыла лицо словно в ожидании серии ударов. Флинт отстранился, сверху вниз глядя на трясущуюся девушку. — Ты невыносима. Расслабься. — Ты делаешь мне больно, а потом говоришь расслабляться? — слабенько пропищала Кэти, не сдавая оборону. — Я тебя не отпущу, пока ты не перестанешь. — Я не перестану, пока ты не отпустишь. — Белл, уже надоело! — Флинт, мне тоже! — с внезапно обретённой силой в голосе выкрикнула Кэти и сдавленно вякнула от боли, когда здоровая лапища с размаху запечатала ей рот. — Гхм-м-м-ммм! Какое странное чувство. Ничего более непривычного и противного она не испытывала никогда: после поцелуя смоченные его слюной губы покрылись неприятной склизковатой коркой, которая к тому же оказалась и клейкой, грубая кожа на ладони Маркуса крепко пристала к губам, точно кусок наждачной бумаги. Впившись ногтями в руку Флинта, Кэти с трудом сместила её к подбородку и, тяжело дыша, поспешила сказать как можно больше, пока он не закрыл ей рот снова. — Перестань! Я не буду говорить лишь то, что ты хочешь! Хватит и того, что я хожу уже по вашей указке. — Может, нужно сделать так, чтобы ты была не в состоянии ни говорить, ни ходить? Я могу это устроить, — Флинт убрал ладонь от её лица, и не успела Кэти возрадоваться, как он плавно повёл свою ладонь ниже, скользнув по скуле, шее, дальше, от зоны декольте к обрисованной тесной рубашкой грудке. — Не хочется дожидаться свадьбы, — хрипло выдохнул Флинт. — Очень не хочется. — А придётся, — с небывалой серьёзностью ответила Кэти, бесстрашно смотря в затуманенные серые глаза жениха. — Если ты имеешь хоть каплю уважения к своей будущей жене, ты не поступишь так подло. Там это… не для внебрачных связей… у-у-у… принцессы роза цвела… — закончила она на своей обычной ноте, поспешно, стараясь не думать об этом, чмокнула Флинта в скуластую щёку и попыталась бодренько, как в ни в чём не бывало, выползти из-под него. Но трюк не сработал, Флинт перехватил её руки и прижал их к кровати, снова подтянув под себя Кэти. В действиях бывшего слизеринца она начала отчётливо чувствовать нетерпение и грубость. — Мне больно, прекрати! — Я не причиню тебе вреда, — не слушая, бормотал Маркус в перерывах между частыми поцелуями, которыми принялся осыпать щёки, лоб и шею Кэти. — Наоборот, ты перестанешь этого бояться. Чего «этого» Кэти не хотела выяснять, но, несмотря на массу приложенных усилий столкнуть с себя восьмидесятикилограммовую (а то и больше) тушу, выпутаться из цепких объятий ей не удалось. — Не кажется, что ещё слишком рано? — Всё ещё настойчиво поинтересовалась Кэти, мотая головой из стороны в сторону в попытке увернуться от клеймивших её губ, — в ваших кругах принято не общаться с мужчинами помимо мужа, а спать до свадьбы — норма? — Не вижу ничего плохого в опытной жене, — с мерзкой ухмылкой отозвался Маркус и, бросив агрессивно-алчный взгляд на зардевшееся лицо Кэти, медленно провёл языком по её подбородку. Она вжалась спиной в кровать, грезя раствориться в ней, как кусочек сахара в кипятке, сморщилась от отвращения и горько всхлипнула. — Я прошу тебя только об одном, мышка. Расслабься. Кэти отчаянно дёрнулась из-под него. — Если сопротивляться, будет только хуже. Ты сама делаешь себе больно, прекрати немедленно. Он говорил ровным, звенящим от нетерпения и скрытой злости голосом, всё время неотрывно глядя Кэти прямо в поблёскивающие от слёз глаза, в которых помимо презрения и обиды теперь плескалась лютая, пробирающая до костей безысходность и осознание собственной беспомощности. Когда Флинт понял, что Кэти сдалась и больше не сопротивляется, сглотнув тягучую слюну и замерев под ним с тихими поскуливаниями, он устало, но с триумфом, улыбнулся. «Быть может, так будет выглядеть мой ад», — подумала Кэти и с болью в сердце сомкнула веки. ___________________________________________________ *Использовать восковые мелки в вышивании — это пиздец мирового масштаба. Ошибка допущена специально.
